Свою любимую сестру Феодосия Прокопьевна пережила не надолго. Написанное не известным автором житие о ней, донесло до нас описание последних дней. Можно, конечно, было бы пересказать его своими словами, что поначалу и хотела сделать. Но в последний момент раздумала. Не смогу передать боль так, как это сделал неизвестный автор, писавший ее житие. Поэтому просто цитирую:
«Перед смертью Морозова сказала стерегшему ее стрельцу:
– Раб Христов! Живы ли твои родители? Если живы, то помолимся об них, если же умерли, то помянем их!.. Умилосердись, раб Христов!.. Умираю от голода: дай мне калачика!
– Боюсь, госпожа, – отвечал тот.
– Ну, так хлебца!..
– Не смею.
– Ну, хоть немного сухариков!..
– И сухариков не смею.
– Ну, хоть принеси яблочка или огурчика, если не смеешь ничего другого!..
Но ответ был тот же самый.
– Добро, чадо, – сказала, вздохнув Морозова, – и благословлен Бог, изволивый тако!..
Стрелец очень боялся, что не выдержит этой мольбы. Ему было жутко жалко эту женщину, стойкость которой не могла не восхитить. Однако в этот раз, узница о другом просила:
– Раб Христов! У тебя ведь была мать? Знаю, что ты рожден от женщины!.. Сего ради молю тебя: видишь, я женщина и окована... Нет у меня рабынь, чтобы вымыть срачицу, а хочет Бог взять меня из этой жизни… Сбегай же ты на речку и вымой мне ее, чтобы не пришлось мне лежать в недрах матери-земли в грязной одежде...»
Мольбы возымели место и стражник торопливо сунул рубаху заключенной под кафтан. Наверняка он знал, что охраняет женщину, которая прежде была богаче самого царя. Быть может посмеивался и злорадствовал. Но наверняка понимал, какие порой коленца может жизнь выписывать.
Мне думается, что по простоте душевной он никак понять не мог, к чему такое упорство? Казалось, чего проще — перекрестись, как требуют, и все на свои круги вернется. А она противилась, на своем стояла. Откуда только силы брались!
Стрелец не переставал удивляться. От голода женщина практически не вставала, даже не слышно было, как цепи на ней шевелились, только лежала и тихо постанывала. А вот на молитвы силы по прежнему имелись. Из ямы постоянно слышалось, как она на два голоса распевают с другой узницей, такой же упрямицей...
Итак, если верить житию великомученицы, то в ночь с 1 на 2 ноября 1675 года старице Мелании, которой опять удалось тайно покинуть Боровск и спрятаться в отдаленной пустыни, было видение. Вроде как явилась к ней во сне инокиня Федора, в миру Феодосия, одетая в схиму и куколь «зело чюден», сама же была «светла лицем и обрадованна».
В своем схимническом облачении Федора, взахлеб рассказывала всем старица, была прекрасна. Чудный свет исходил от несчастной мученицы. Она осматривалась по сторонам и руками ощупывала свои новые одежды, удивляясь красоте небесных риз. Также она непрестанно целовала образ Спасителя, который находился рядом с ней, и кресты, вышитые на схиме. И делала она это долго, пока старица Мелания не пробудилась от сна…
Через некоторое время стало известно: именно в эту ночь в эту ночь, «месяца ноемврия с первого числа на второе, в час нощи, на память святых мученик Акиндина и Пигасия», инокиня Федора умерла от голода, жажды и холода в боровской темнице. Ее святое и многострадальное тело погребли здесь же в остроге, подле сестры.
Спустя месяц, 1 декабря, скончалась и третья из мучениц, Мария Герасимовна Данилова. «И взыде третия ко двема ликовати вечно о Христе Исусе, Господе нашем»…
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 85
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке