Ветер хозяйничает в городе. Злой ветер треплет обрывки плакатов и красные флаги. Сумерки, но фонари не горят. Лишь кое-где в окнах теплятся робкие огоньки. Если бы не эти крошечные островки света, подумаешь, что ты один во всей вселенной.
Быстро, размашисто идёт Марина вдоль кирпичных стен и деревянных заборов. Сегодня ей повезло – выгодно обменяла золотые серьги на картошку и целый бидон молока. На пару дней хватит. А там что-нибудь придумает.
Сумка больно оттягивает плечо, вторая рука бережно держит сосуд с драгоценной жидкостью. Внезапно из-за угла появляется фигура. Марина делает шаг в тень. После того, как новая власть объявила амнистию, на улицах процветает разбой и мошенники. Однажды к ней уже подходил человек в фуражке, представился наркомом и потребовал уплатить штраф. Позже выяснилось, что это рецедивист Сенька Блатной.
Нет, конечно же, она никого и ничего не боится. Разве что разлить молоко.
Вот незнакомец прошёл мимо, бурча под нос ругательства, можно теперь и шагу прибавить. Пальцы ног онемели от холода в старых башмаках, а новых взять негде.
Наконец, знакомая арка. Ступени. Теперь главное не встретиться с «уплотнением» так она про себя называла жильцов, подселённых в её (теперь бывшую) квартиру.
Теперь она с детьми ютится в столовой. Мебель по большей части уже пошла на дрова.
Встречает грустноокая принцесса Аля. Ирина спит. Хорошо, когда спишь – есть не хочется.
Але можно всё объяснить. Она уже взрослая в свои шесть лет. Понимает, что не хорошо докучать, просить еду, когда матери некогда, а еды всё равно нет.
Но сегодня у них царский пир. Сварим картошку в самоваре. Отвар разведём с молоком. Получается два блюда.
Блажен, кто сыт и в тепле.
Ирина наевшись смешно семенит на худеньких ножках. Но мать словно не рада её успехам. Опять пишет что-то в своей тетради.
Под рокот гражданских бурь,
В лихую годину,
Даю тебе имя — мир,
В наследье — лазурь.
Отыйди, отыйди, Враг!
Храни, Триединый,
Наследницу вечных благ
Младенца Ирину.
А утром всё сначала. Вытащить кое-как себя из кровати. Пилить что есть на дрова. Топить. Идти за водой. Греть воду для стирки. Собрать детские вещи, замочить в тазу. Поставить варить картошку в самоваре. Успеть записать внезапно рождённый стих.Подметать уже нет сил, стружки рассыпаны по полу. Ирина пытается их жевать.
После обеда Ирина спит. Аля читает или пишет свой собственный дневник.
О матери есть там такие строки.
Моя мать.
Моя мать очень странная.
Моя мать совсем не похожа на мать. Матери всегда любуются на своего ребенка и вообще на детей, а Марина маленьких детей не любит.
У нее светло-русые волосы, они по бокам завиваются. У нее зеленые глаза, нос с горбинкой и розовые губы. У нее стройный рост и руки, которые мне нравятся.
Ее любимый день – Благовещение. Она грустна, быстра, любит Стихи и Музыку. Она пишет стихи. Она терпелива, терпит всегда до крайности. Она сердится и любит. Она всегда куда-то торопится. У нее большая душа. Нежный голос. Быстрая походка. У Марины руки все в кольцах. Марина по ночам читает. У нее глаза почти всегда насмешливые. Она не любит, чтобы к ней приставали с какими-нибудь глупыми вопросами, она тогда очень сердится.
Иногда она ходит как потерянная, но вдруг точно просыпается, начинает говорить и опять точно куда-то уходит.
Нет, идеальной матерью Марина не была. Однако, она заботилась о детях, как умела. Что касается воспитания, то она учила их никогда ничего не выпрашивать, не бояться, не капризничать, быть сильными. Она требовала от них большей взрослости, чем они имели.
Та первая зима военного коммунизма не прощала слабости и малодушия. От Серёжи не было вестей. Жили сначала продажей разных более-менее ценных вещей. Потом вещи закончились, а её стихи в такое время никому не нужны.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!