Они сидели напротив друг друга за большим деревянным столом на кухне. Между ними лежала немытая тарелка с высохшими остатками ужина, но ни один из них не притронулся к ней. Свет слабой лампы, свисающей с потолка, лишь подчёркивал пустоту между ними — ту, что росла уже несколько месяцев.
Елена водила пальцем по краю чашки. Последние несколько минут ни она, ни Игорь не сказали ни слова. Его глаза были устремлены на телефон, но она понимала: он читает что-то машинально, вовсе не увлечён. Это была его попытка уйти, скрыться от реального разговора, которого она так и не осмелилась начать.
— Ты можешь хотя бы на минуту отложить телефон? — наконец сказала она, чуть тише, чем планировала. Её голос дрогнул, но она попыталась сделать его спокойным, будто это было лишь шутливое замечание.
Игорь бросил взгляд на неё и снова уткнулся в экран. Казалось, слова прошли мимо. Хотя ему наверняка было обидно, он всё равно предпочёл остаться в своём маленьком мире.
— Ты слышишь меня? — Елена резко подняла голос, но тут же пожалела об этом. Её слова ударили в его сознание, вызвав раздражение. Он вдруг резко отложил телефон на стол и посмотрел на неё.
— Чего ты хочешь, Лена? — холодно произнёс он. — Я снова плохой? Снова виноват?
Эти слова поразили её, словно ледяная стена, которую он воздвиг между ними в очередной раз. Она почувствовала, как грудь наполнилась тяжестью, а в горле начало жечь от невыразимых слов.
— Ты не понимаешь… Моё сердце пустое, когда ты вот так — рядом, но будто далеко, — её голос сорвался на трепетный шёпот. Она села ровно, пытаясь выразить то, что занимало её разум уже столько времени. — Мы же больше не говорим! Мы уже столько времени просто живём под одной крышей, как соседи... даже как незнакомцы. Разве это нормально?
Он тяжело вздохнул, отвернулся, мучительно потерев виски. Она увидела, какое неприятие скользнуло по его лицу. Его будто тяготил сам факт разговора.
— Ты всегда недовольна. Мы разговариваем! Вот прямо сейчас. Но какая разница, если ты заранее настроена так, будто я ничего не могу сделать правильно? — его голос стал твёрже, отстранённее.
Елена опустила глаза. Её потрясло, как он поставил её слова под сомнение. Для неё это был крик души, а для него — очередная претензия, от которой он устал.
Она хотела рассказать ему про те вечера, когда сидела в тишине перед экраном телевизора, ожидая, что он подойдёт к ней, начнёт говорить, спросит, как прошёл её день. Хотела сказать, как ей не хватает простого прикосновения, маленького знака внимания — не дорогих подарков, не пафосных жестов, а чего-то тёплого, настоящего, как раньше. Но знала: он лишь покачает головой и устало выдохнет — мол, это всё надумано.
— Мне больно от того, что мои слова всегда пробиваются сквозь тебя с трудом, — прошептала она, собирая остатки сил. — Я просто хочу близости. Человеческой близости. Чтобы мы были... не просто вместе физически, а... душой.
Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли усталость. Но это было похоже скорее на жалость, чем на понимание.
— Лена, я не знаю, что ты от меня хочешь, — наконец произнёс он, медленно, будто растягивая время. — Может, ты сама перестала это понимать.
Эти слова, казалось, вонзились ей прямо в сердце. Она смотрела на него, будто перед ней стоял чужой человек. Как давно это произошло? Когда они превратились из влюблённых в двух людей, которые просто терпят друг друга? Когда исчезли ночи разговоров, тихая радость совместных завтраков, поддерживающий взгляд во время трудностей?
И в этот момент она поняла, что больше не сможет говорить. Её эмоции, те самые, которые она до последнего пыталась выразить, больше не найдут отклика.
— Наверное, ты прав, — Елена отвела взгляд и встала. Чашка чуть стукнула о стол, как последнее подтверждение пустоты их союза. — Может, мы просто устали. Ты от моих слов, я — от твоего молчания.
Она ушла в спальню и закрыла за собой дверь.
Игорь остался за столом, даже не пытаясь её остановить. Он снова взял телефон, глядя в экран, но уже не понимая, что перед ним. А внутри него тоже было что-то — раздражение, досада, жалость, но самое главное — какая-то странная, гнетущая пустота. Пустота, которая за эти месяцы выросла в глухую стену. Стену, которую ни он, ни она не смогли разбить.
Спустя минуту тишины он сделал слабую попытку встать и пойти за ней. Но, замешкавшись, остановился. "Дайте ей остыть", сказал он себе, но внутри знал: он сам уже давно остыл. И вместе с ним — их жизнь.
Эмоциональный голод съедает медленно. Сначала — маленькие кусочки внимания, потом — желания. А затем исчезает всё.
Всем большое спасибо за лайки 👍, комментарии и подписку ❤️.
С уважением, Владимир Шорохов ©
Самые читаемые рассказы на ДЗЕН
📖 — Какого чёрта вы вечно ко мне придираетесь! — возмутилась невестка и посмотрела на свекровь