Состав медленно тронулся. Пассажиры понемногу перестали браниться и склочничать за место в этом аду. Марине повезло – она сидела у окна, того самого, через которое проникла сюда и лихорадочно сжимала в руках сумку. На неё навалился грузный мужик в шинели – явно с чужого плеча, поскольку ткань даже лопнула по швам.
За окном плыли унылые степные пейзажи в клочьях серого тумана. Вагон покачивался, гудел, как улей. Обсуждали, разумеется, последнее событие. Кто-то хвалил большевиков, кто-то ругал. Надрывно плакал ребёнок на руках у молодой бабёнки и Марине всё казалось, что плачет её малютка Ирина в далёкой Москве.
Ехали и ехали и не было у той дороги конца. Давно пересохло горло, но не откуда было взять не только чаю, но и просто воды.
На станциях пусто. Никто не продавал ни лепёшки, ни варёной кукурузы, даже торговки семечек куда-то исчезли. У Марины не было при себе ничего кроме денег и папирос. Чтобы заглушить голод и жажду она постоянно курила. Все курили. От этого в вагоне стоял густой табачный смог. От покачивания, стука колёс и голода кружилась голова. Третьи сутки состав тащился на север.
По мере продвижения вперёд до многих пассажиров дошла простая истина – «там, куда они едут все критикуют, и никто не управляет» В Москве и Петрограде стрельба. Многие предпочли покинуть состав. Народ спешно пересаживался на поезда, следующие в обратном направлении – на юг.
К вечеру третьего дня вагон опустел больше, чем на половину. Марине удалось подобрать обрывок газеты «Южный край», где сообщалось о девяти тысячах убитыми в каком-то важном сражении. За что они все шли умирать? На каком тонком волоске висела жизнь Серёжи в этот безумный век!
О своей собственной жизни она почему-то не тревожилась вовсе. Была уверена, что с ней ничего ужасного не случится и точка.
Наконец, состав прибыл в Москву.
Мужа дома не оказалось. Марина бросилась к Лиле. Наспех поцеловала своих девочек, к счастью обе были совершенно здоровы, и узнала о том, что Серёжа скрывается у знакомых. Не мешкая помчалась туда.
Вот она вошла в маленькую, тёмную комнату, увидела спящего в кресле молодого мужчину, голова откинута назад, вид изнурённый, разорван рукав рубашки.
- Серёжа!
- Вы? – с просонья он беспомощно моргает глазами, видимо полагая, что она ему снится.
- Я приехала. Успела. Какое счастье – на Вас ни царапинки.
Серёжа вкратце пересказал драму последних дней: как они мужественно сопротивлялись, но противник превосходил числом.
- Пока Вам просто повезло, - сказала на это жена, - но мы должны немедленно ехать. В Феодосию! Москва – осиное гнездо. Сегодня же! За детьми после вернусь сама. Пусть Лиля и Верочка присмотрят.
- Да-да. На Юг! Там теперь добровольческая армия. Вы правы мне надо на юг, - бормотал Серёжа.
Марина решила не возражать пока. Он явно одержим идеей всех спасти. Всех, но не себя самого! О. мой бедный лев!
И вновь ужасный марш-бросок через всю страну. Папиросы, тряска, вонь, крики и ругань попутчиков.
Крым. Едва сошли с поезда, как попали в снежную бурю. Ветер сбивает с ног. Сквозь снежную пелену не видно ни зги.
Как добирались до Коктебеля, Марина даже не запомнила от усталости.
Очнулась уже у Макса, принимая из добрых рук Пра чашку ароматного супа. А такого вкусного белого хлеба, кажется, Марина отродясь не пробовала.
Макс и Пра ещё удивлялись, какие они голодные.
Потом у Макса с Серёжей был долгий разговор. Серёжа ему про сопротивление, про долг. А Макс неспеша так с интонацией
- А теперь Серёженька, слушайте, расскажу Вам будущее.
И как страшную сказку ребёнку - будет то-то и то-то; террор, гражданская война, расстрелы, заставы, озверение, потеря лика, голод, разруха, раскрепощенные духи стихий, кровь, кровь, кровь…
- Вы хотите в этом участвовать?
- Да. Добровольцы собираются на Дону, и я не имею права…
- Эх, Серёжа, - Макс склонил свою большую голову и забарабанил пальцами по столу, - зря.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!