Серёжа упрямо стоял на своём. Все логические доводы отскакивали, как об стенку горох. Напрасно Макс тратил тонны своего красноречия, рисуя страшные, прямо апокалиптические картины будущего. Марина и Пра только сокрушённо вздыхали.
Марина и не пыталась повлиять на супруга. Та самая свобода, которой они так дорожили с самого начала, теперь играла против них. И всё же она решила уважать его решение, чего бы это не стоило.
На утро, когда прощались у состава, не плакала. Всё происходящее представлялось ей не совсем реальным. Серёжа уверял, что Макс сгущает краски, и скоро они выбьют заразу и будет всё хорошо.
- Да, всё хорошо, - повторяла Марина, поправляя ему воротник, - Вы только берегите себя…
Но вот паровоз издал протяжный свой слоновий гудок и Марина осталась одна в толпе провожающих. Здесь в Крыму пока текла относительно размеренная, спокойная жизнь. Местные татары не читали газет.
Немного поблуждав по знакомым улицам, по тем самым, где была так молода и счастлива совсем недавно, отправилась к Максу и сказала, что возвращается в Москву за детьми.
- Правильно! – одобрила Пра, - будем зимовать вместе!
- Только торопись, Марина, - в интонациях Макса тревога, - ничего с собой не тащи, поняла? Ни-че-го! Бери детей в охапку и сюда.
- А как же тетради? Сам ведь понимаешь, без бумаги я – ничто.
- Хорошо, только тетради и детей. И помни, теперь будет две России и эти две России станут воевать друг с другом до полного уничтожения. Торопись!
Милый, милый Макс он переживал за неё словно старший брат. Утром он провожал её на поезд и всё учил жить. Стоя в тамбуре она всматривалась в широкое добродушное лицо, в обрамлении тёмно-русых уже местами седеющих прядей – великий Пан Коктебель, строитель Дома Поэта, философ, человек благородной души. Сердце ёкнуло, когда состав тронулся. Разлука обещала быть короткой, но больше они с Максом не увидятся.
Макс найдёт общий язык с новой властью. Женится. Будет заниматься просветительской работой. Скончается в своей родной постели от гриппа в возрасте 55 лет.
Путешествие прошло без особых приключений.
Девочки были в полном здравии. Семимесячная Ирина уже во всю ползала.
Лиля рассказала последние новости и были они весьма неутешительными. В обиход вошли новые слова – «национализация», «лишенцы», «буржуазный элемент». Аннулированы все государственные и частные займы. Все средства Марины сгорели. Она осталась без гроша в кармане, с двумя малыми детьми на руках.
- Уезжайте, - говорила Лиля, - скорее. На билет что? Продай брошь или обручальное кольцо.
- Обручальное - нет! Брошь продам мамину.
Пока Марина бегала по ломбардам, которые все, разумеется были закрыты, отъезд сделался невозможным. Всё сложилось так, как и предсказывал Макс. Страна разделилась на север и юг. Военные действия охватили огромные пространства и шанс того, что поезд остановится посреди степи, где стреляют не разбираясь, кто прав, кто виноват - огромен.
Тут до Марины дошёл весь ужас положения – она с детьми в городе, оккупированном большевиками, без средств к существованию, а отец её девочек сражается с этими же большевиками где-то очень далеко.
А что, если большевики узнают, что она жена белого офицера?
Всё казалось теперь слишком ужасным, чтобы быть правдой. Но человеческий ум устроен так, что самое ужасное предпочитает игнорировать.
И начинается выживание.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!