Глава 16
– Я взял её первый, – ворчит Рафаэль, крепко удерживая в руках карточку пациента, словно это трофей, за который он готов бороться до последнего. Ольга, наблюдая за происходящим, обратила внимание, что документ ещё совсем небольшой – только стандартная картонная обложка с надписью «Медицинская карта» и пара внутри аккуратно заполненных листков внутри. Это означает, что медсестра завела её только что, даже результаты анализов не пришлось вклеивать, поскольку их ещё не было. Стало интересно: чего ради ординатор со студентом устроили этот спор? Ведь обычно такие разногласия возникают из-за сложных случаев, а не из-за новеньких пациентов.
– Ну и что? Зато я проводил её в смотровую, – проворчал Красков с решительным видом, словно это действие дало ему преимущество в споре. Он стоит, слегка наклонившись вперёд, как будто готов отстаивать свою позицию до конца.
– Мало ли, кто кого и куда здесь водит! – возмутился Рафаэль, его голос звучит громче, а глаза сверкают негодованием. – И вообще! Ты ещё студент, а я уже ординатор! – он сделал акцент на своём статусе, словно это должно автоматически решить спор в его пользу.
– Подумаешь! – усмехнулся Климент, слегка наклонив голову вбок. – Но ведь ещё не врач!.. – его голос прозвучал с едва уловимой насмешкой, и это явно задело Рафаэля.
– Что у вас тут? – к молодым людям, вид которых указывал на то, что грядёт большая ссора, а может даже и потасовка, подошёл доктор Звягинцев. Его появление мгновенно охладило пыл обоих спорщиков. Пётр Андреевич, как всегда, выглядел сдержанно и авторитетно, его строгий взгляд заставил обоих немного отступить.
– Он у меня больную отнимает, – пожаловался испанец, указывая на Краскова. Его голос прозвучал обиженно, но с надеждой на справедливость.
– Что? Я хотел помочь, – тут же осадил свой пыл Красков, понимая, что доктор Звягинцев не одобрит их поведение.
– Что с пациентом? – спросил Пётр Андреевич, игнорируя их препирательства и переходя к сути вопроса.
– Боли в спине, – ответил Рафаэль, стараясь говорить максимально профессионально, чтобы показать, что его интересует только медицинская сторона вопроса.
– Ладно, Креспо, занимайтесь, – и Пётр Андреевич вручил карточку испанцу. Тот с победным видом глянул на Краскова и показал ему язык, словно это был финальный аккорд в их маленькой битве.
«Господи, как мальчишки в школе, в самом деле!» – покачала головой Берёзка, наблюдая за этой сценой. Она, подчиняясь знаку доктора, отправилась за ординатором, чтобы продолжить осмотр.
Рафаэль зашёл в палату, ослепительно улыбаясь, и представился пациентке. Берёзке сразу стала понятна истинная причина схватки двух рыцарей стетоскопа и катетера: внутри оказалась девушка модельной внешности. То есть очень красивая, высокая, длинноногая, с густыми гладкими и блестящими каштановыми волосами, которые переливались на свету, и серо-зелёными глазами, которые наверняка мужчинам казались бездонными. Она с покорным видом сидела на койке в ожидании осмотра, её изящные руки лежали на коленях, а взгляд был направлен на врача.
Испанец подошёл к ней, стараясь выглядеть максимально профессионально, но его улыбка выдавала истинные эмоции. Он стал пальпировать позвоночник, аккуратно нажимая на разные участки спины.
– Делали что-нибудь необычное? – поинтересовался бархатным голосом, стараясь звучать заботливо. – Может, спортом занимались?
– Нет, – отрицательно помотала головой пациентка, и её тяжёлые блестящие волосы заколыхались волнами, создавая впечатление, будто она только что готовилась сниматься для обложки глянцевого журнала.
– Может, тяжести поднимали? Собирали вещи, передвигали мебель? – продолжил предполагать испанец, а Светлана уже смотрела на него с плохо скрываемой иронией: ведь задавая вопрос, Рафаэль продолжал проводить пальцами по телу девушки, которая ему явно очень понравилась. Движения были слишком медленными и осторожными, чтобы это можно было назвать чисто медицинским осмотром.
– И не падали?
– Нет, – ответила она, слегка улыбнувшись, как будто понимая, что происходит.
Ординатор приподнял руку девушки, забрался дальше. Пациентка игриво хихикнула, словно это было частью флирта, а не медицинской процедуры. Берёзка, наблюдая за этим, едва сдерживала улыбку, понимая, что Рафаэль явно перестарался с заботой о пациентке.
– Я проверял лимфатический узел, – тут же оправдал ординатор свои действия.
– Ничего, просто я с детства щекотки боюсь, – продолжила улыбаться девушка, и Берёзка, глядя на неё, осознала: пациентка приняла необъявленные правила игры, предложенной ординатором, и теперь тоже с ним кокетничает.
– Это я заметил, – сказал Рафаэль, перестав улыбаться за спиной девушки. Потому что уловил на себе серьёзный взгляд медсестры. – Вам маммограмму делали?
– Нет.
– УЗИ грудных желёз? – продолжил опрашивать испанец.
– Как-то было…
– Светлана, ты мне не поможешь? – попросил Креспо. – Я должен обследовать грудь у… – он запнулся, поскольку не удосужился запомнить, как зовут пациентку.
– Жанна Гомес, – подсказала медсестра.
– Oh, lo siento, señora. Ni siquiera sabía que tú y yo éramos compatriotas, – скороговоркой произнёс Рафаэль.
– Простите, я ни слова не поняла, – заметила Жанна.
– Это вы меня простите, – поправился Рафаэль. – Я решил, что вы испанка. Ну, судя по фамилии.
– Нет, мой папа испанец. Но я его никогда не видела. Мне от него досталась только фамилия.
– Ещё раз простите. Мне было бы очень приятно видеть землячку в вашем лице, – проворковал ординатор.
Медсестра опять бросила на него предупреждающий взгляд. Мол, хватит уже кокетничать! Делом займись наконец!
– Вы сами будете… осматривать? – немного смутилась Жанна.
– Да, это стандартная процедура, – спокойно ответил Рафаэль. – Вы должны каждые полгода проверять состояние молочных желёз. Приятель вам тут не поможет, – и игриво улыбнулся.
Берёзка одарила его хмурым взглядом. Испанец убрал улыбку и добавил:
– Лучше всего это делать сразу после менструации.
– Светлана, тебе звонят из ортопедического, – заглянула старшая медсестра, и Светлана отошла в сторону, взяла телефон. Пока она разговаривала, то слышала, как Рафаэль обучает Жанну проводить самостоятельный маммологический осмотр. Причём не только словесно, но и показывая собственными пальцами на её груди, как это делать правильно.
– Ищите узелки или вздутия до самого внешнего края молочной железы, – сказал испанец. – Теперь ложитесь. Осторожно прощупайте все ткани груди. Те, что под кожей. Ниже, ближе к грудной клетке. Нажимайте сильнее. От ключицы к верхней части живота, подмышки, к средней линии. Массаж я не рекомендую.
– Всё хорошо? – спросила Жанна, и её взгляд, как показалось Берёзке, был недоверчиво-настороженным.
– Превосходно, – улыбнулся Креспо, но без излишнего мёда. – Садитесь. Одевайтесь. Так вот, это можно делать, принимая душ. Влажная кожа скользкая, иногда это помогает.
Пока пациентка одевалась, она не сводила с ординатора тревожного взгляда. Медсестра утвердилась в своём предположении: после осмотра Жанна глядит на Рафаэля как-то… иначе. Не так, как делала это, когда он только вошёл в палату. Что-то сильно изменилось. Но что, Берёзка пока не понимала.
***
Как показывает анализ крови, Людмила Викторовна никакой заразой через укус меня не наградила. Потому я возвращаюсь к работе, и сразу же оказываюсь оглушённой: «Скорая» привозит 23-летнего парня, который орёт на всё отделение:
– Как больно! А-а-а! Сделайте что-нибудь! – и дёргается всем телом на каталке, будучи к ней привязан страховочными ремнями, напоминая выброшенную на берег рыбу.
– Что здесь? – спрашиваю у коллеги из «неотложки».
– Ярослав Королёв, автомобильная авария. Машина врезалась им в бок.
– Дайте что-нибудь! – кричит парень, продолжая истерить.
– Основные показатели? – спрашиваю врача.
– Давление он не дал измерить. Там, на месте, он был в полном сознании…
– На виске порез. Видимо, стеклом… – произношу, но Ярослав орёт мне в лицо:
– У меня рука болит!
– Водителя тоже привезли. С ним гораздо хуже, – сообщает коллега.
Я передаю Ярослава доктору Володарскому, сама беру следующего.
– Ремни были пристёгнуты, но подушка безопасности не сработала, – поясняет фельдшер второй «Скорой». С каталки на меня смотрит девушка лет 20-ти, у неё большие печальные глаза, нижняя треть лица алая.
– Где у вас болит? – спрашиваю её.
– Везде, – отвечает она.
Передаю пациентку доктору Осуховой, иду посмотреть, почему ещё кричит Ярослав.
– Что случилось? – опрашивает его Борис. Я понимаю, что это не из любопытства: составление анамнеза в некотором роде – расследование. Порой даже какая-то мелочь может сыграть решающее значение и даже спасти пациенту жизнь. А если её упустить, то наоборот.
– Мы ехали… потом страшный удар, – отрывисто отвечает парень и тут же снова переходит на крик: – Господи! Спасите мне руку!
– Руку вы не потеряете, успокойтесь, – говорит Зоя Филатова.
– А ваша подружка?
– Нет, мы вчера познакомились. Она везла меня домой. Лучше бы я такси взял! – последнюю фразу Королёв произносит, почти плача от боли.
– Закрытая травма правого локтя, – спокойно произносит доктор Володарский. – Локоть смещён, в запястье нет пульса.
Он обращается к медсестре, говорит какие препараты нужно ввести. Потом смотрит на пострадавшего:
– Ладно, дружище, потерпи. Мы быстро это исправим.
Видя, что доктор не испуган, не психует вместе с ним, Ярослав прикусывает нижнюю губу, морщится и наконец-то прекращает кричать, а молча терпит. Но не проходит и полминуты, как он опять начинает истерить:
– Не действует! Помоги… – и внезапно отключается.
– Наконец-то, – облегчённо выдыхаем всей бригадой. От воплей Ярослава у нас уже в ушах звон стоит.
– Так, у нас есть примерно двадцать секунд, – произносит доктор Володарский. Он взял руку пострадавшего, собираясь вправить ему локоть. Там обычный вывих, скорее всего.
– Просыпается, – замечаю я, глядя на лицо Королёва.
– Ещё чуть-чуть, – деловито произносит Борис. Он делает несколько движений, слышится тихое похрустывание. – Вот и всё, – констатирует коллега.
Тут же Ярослав приходит в себя и, помня о том, как ему было больно до потери сознания, раскрывает рот, чтобы заорать, но… поднимает руку, крутит ей перед своим лицом, смотрит удивлённо:
– Что случилось?
– Мы вправили вам локоть, – сообщаю парню.
– Да вы чудотворцы! – ошарашенно говорит он.
– Можешь поставить свечку за наше здравие, – улыбается доктор Володарский.
Я перехожу в соседнюю палату, куда отвезли знакомую Королёва – её, согласно карточке, зовут Наталья Рябинкина.
– Что нам нужно? – доктор Осухова спрашивает ординатора Великанову, поскольку у неё продолжается процесс обучения.
– Список травм, анализы, снимки, – отвечает Ольга.
– Мне угадывать? – приподнимает брови Наталья Григорьевна.
– Шейный отдел, грудина, – продолжает Великанова.
– Спасибо.
– Меня сейчас стошнит… – предупреждает пациентка.
– Дайте аспиратор, – распоряжается Осухова.
– Околопупочная гематома, – замечает Ольга. – В правой верхней части живота.
– Голова кружится… – произносит Рябинкина.
– Вторую капельницу, – говорит Наталья Григорьевна.
– Доктор Креспо занят? – вдруг спрашивает Наталья.
– Он здесь, в отделении, с пациенткой, – отвечает ординатор.
– Можно его позвать?
– Тахикардия. Пульс 118, – замечает медсестра. – Она уходит.
– Приготовьте зонд, надо сделать УЗИ, – отдаёт доктор Осухова новое поручение.
Вскоре привозят портативный аппарат.
– Давление 100, кровотечение продолжается, – сообщает медсестра.
– Низкоэхогенная зона за печенью, – Борис внимательно смотрит на монитор.
В палату входит ординатор Креспо, которому сообщили, что пациентка очень хотела его видеть.
– Рафаэль, это ты? – слабым голосом спрашивает Наталья, глядя на испанца.
Тот её не узнает. Наклоняется, всматривается в лицо:
– Да, я здесь, – потом смотрит на медсестру и спрашивает: – Как её фамилия?
– Рябинкина, – слышится в ответ.
Испанец хмурит брови. Он явно не может вспомнить, откуда эта девушка его знает. Она замечает его затруднение, чуть улыбается:
– Мы с тобой в прошлом году встречались. Помнишь?
– Ах, ну да, конечно, – тут же соглашается Креспо, но я вижу по глазам – лжёт, лишь бы сделать несчастной приятное.
– Передайте образец в банк крови. Готовим к интубации, – распоряжается доктор Володарский. Потом смотрит на Рябинкину: – Наталья, у вас повреждена селезёнка. Придётся делать операцию.
– О, Боже… – пугается девушка. – Это конец…
– Нет, ты поправишься, – успокаивает её Рафаэль. – Мы постараемся тебе помочь.
Она смотрит на него с надеждой и плохо скрываемой нежностью.
Иду проверить состояние Королёва. Он уже полулежит в койке, настроение бодрое, с интересом рассматривает всё вокруг. Медсестра подаёт мне снимки.
– Локоть на месте, швы снимут через неделю, – рассказываю Ярославу. – Для ортопеда нужны снимки. Там назначат физиотерапию.
– Значит, я могу идти? – спрашивает парень.
– Да. К Наталье не зайдёте?
– Мы с ней едва знакомы, – пожимает пациент здоровым плечом.
– Вы вместе провели ночь, – замечает Зоя Филатова.
– Ну и что? Близость не повод для знакомства, – усмехается Ярослав.
Я выхожу из палаты. Не нравится такое. Для меня физическая близость всегда была подтверждением чувств. Но есть категория людей, которые ведут себя, как… В таких случаях говорят «животные». Но большинство из млекопитающих спариваются для продолжения рода. Хотя есть и те, кто предпочитает получать удовольствие. Получается, Ярослав из таких вот. Примат в чистом виде. Но ведёт себя не как мужчина уж точно. Девушка пострадала, мог хотя бы проведать.
Иду сама к ней в палату.
– Как состояние? – спрашиваю.
– Стабильное, – докладывает доктор Володарский. – Кровь влили. Её ждут в операционной.
– Мне будут делать операцию, – произносит Наталья, глядя на ординатора Креспо, который стоит неподалёку.
– Не бойся, у нас превосходные хирурги, – с улыбкой говорит ей Рафаэль.
– Ты ко мне зайдёшь?
– Конечно, – кивает испанец.
Смотрю на часы и едва не подпрыгиваю. Свадьба Маши и Данилы! Я опаздываю!!!
Несусь в кабинет, быстро переодеваюсь и спешу к выходу, чтобы домчаться до районного ЗАГСа, где ровно в полдень состоится церемония бракосочетания. Боже, как я отвыкла ходит на каблуках! Хорошо, у меня не платье с длинным подолом, а симпатичный брючный костюм, купленный по такому случаю. Машу я сразу предупредила: никаких вечерних нарядов посреди смены надевать не стану – слишком долго. Она поворчала и согласилась.
Вскоре я в ЗАГСе, захожу в зал, где совсем мало людей: со стороны жениха его родители, а у Маши после смерти тётушки никого не осталось, но зато мы с ней давно, как две сестры. Сажусь рядом, вручаю ей букет, который не забыла к счастью. Званцева зыркает на меня недовольно. Мол, где ты ходишь, сейчас всё вот-вот начнётся! Я пожимаю плечами. Прости, мол, обстоятельства.
Смотрю на подругу и радуюсь. Она умудрилась за столь короткий срок найти очень красивое платье. Да, оно не способно полностью скрыть её большой живот, но всё-таки сделало это максимально корректно. А уж чего Мария не стала скрывать, так это свой теперь уже, кажется, пятый размер. Её декольте буквально притягивает взгляд Данилы, который стоит рядом и волнуется. Он высок, статен, в отлично пошитом костюме.
Церемония проходит довольно быстро. Звучит марш Мендельсона, потом сотрудница ЗАГС произносит стандартную речь, Маша с Данилой ставят подписи, а после все подходят их поздравлять. Мне всё кажется каким-то стремительным. Но я понимаю, отчего так: подруге моей прописан постельный режим, она не хочет рисковать. Поэтому сразу после того, как образовалась новая ячейка общества, все провожают молодых и спешат по своим делам.
Я возвращаюсь в отделение неотложной помощи. По-белому завидую Маше и мечтаю о том, чтобы вернулся поскорее мой ненаглядный капитан первого ранга Золотов. Потому что я тоже очень хочу замуж наконец!
Приключения Народной артистки СССР Изабеллы Арнольдовны - подруги доктора Эллины Печерской
– Вы такая убедительная, Изабелла. Но не понимаете... Я ждал этого момента слишком долго.
– Чего? Какого ещё момента?! – с вызовом спросила актриса, сжав руки в кулаки.