Как же им вместе славно было! Инокиня Иустиния, для которой испытания всегда являлись смыслом жизни, рассказывала о том, как прежде на моления ходила, да какие монастыри видела… Марьюшка, словно и не прошла круги ада, заряжала своей энергией и веселостью… Дунюшка своим волшебным голосом молитвы пела… Одна из них заболевала, другие выхаживали. Во всем друг друга поддерживали.
Но, самое главное, если кто-то ложился спать, одна оставалась на страже и отгоняла от спящей крыс и мышей, постоянно бегавших по темнице. Опять же, за горящей свечой следить требовалось. Погаснет, как тогда быть? Крысы совсем обнаглеют! В детстве Феодосия жутко очень боялась этих грызунов, особенно пугали горящие в темноте крысиные голоса, всегда визжала завидев и высоко подпрыгивала. Ей почему-то казалось — крыса обязательно кинется в лицо и отгрызет нос или ухо...
Человек к любому привыкнуть может. К холоду, боли, лишениям... Не удивительно, что со временем подобное соседство даже нравилось, все какое-то развлечение. Прибежит, носиком смешно подергает, хвостиков по земле побьет, радость-то какая! Значит, и ты жива, коли видишь все это! Одно плохо — незваные гости скудную еду воровали. С этим постоянно приходилось бороться.
Еще Аввакумушка беспокоил. В письмах упрекал, что они могут мед есть, а ему даже порой простого хлеба не достается. Как тут не огорчаться!
Стрельцы, несущие возле темницы стражу, с изумлением наблюдали, с какой кротостью знатные боярыни переносили все страдания. Никогда не жаловались, на жизнь не роптали, только молились да каждому дню радовались.
— Глупые люди, — посмеивалась про себя Морозова, — они просто не понимают, что Господь нам дает силы бороться.
Но как бы там ни было, жилось им спокойно. По крайней мере, никто веру менять не заставлял, нудные проповеди не читал и пыткам не подвергал. Муж Марьюшки еще раньше сотников задобрил, дай Бог ему здоровья и они сквозь пальцы на все и прежде всего не общение с внешним миром смотрели. Грех жаловать. Еда, питье, книги, одежда, все было… А что света белого не видели, так это даже хорошо. В полумраке луче молилось и думалось.
Кроме того, постоянно посещал племянник даниловский Родион, приходили паломники. Приносили новости, рассказывали о том, что в мире творится.
Зато князь Урусов сразу от жены, едва ее арестовали, отрекся. Словно и не давал клятву быть рядом в радости, болезни и горести. Если кто-то имя Евдокии при нем поминал, плеваться начинал и демонстративно тремя перстами креститься. Одна радость, не запретил детям общаться. Они постоянно матери в темницу еду передавали. Порой им удавалось белье чистое, одежду да обувку вручить. Переписку активную вели, наставления выслушивали. Это более всего радовало...
Так прошло бесконечно длинных три года.
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 78
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке