Решили Репкины по бюджету вопрос решить окончательно. Надоело им каждый месяц друг дружку в излишних тратах обвинять - собачиться, отношения выяснять. Больше, конечно, Олег скандалил. Уверен он, что женщины все - растратчицы заядлые. И ему такая досталась, растратчица ужасная.
Получат Репкины зарплаты свои, скинут в кубышку одну, и давай их тратить безудержно. Потратят все неожиданно - и сидят, скандалят: кому в этот раз у родни до зарплаты перехватывать? Кто все финансы коту под хвост отправил?
Олег, супруг, про одежду Клаше замечания делает. Куда, мол, одежды тебе столько, Клавдия? У нас работница Сидоркина, к примеру, в кофтенке десять лет ходит одной. И никто на это внимания не обращает. Пусть и заплата на кофте красуется. Пусть и рукавчики лоснятся. Нормальная женщина эта Сидоркина. На ерунду денег не спускает. И ногти у нее аккуратно подстрижены - вампирьих царапок за деньги не делает. Приятно на женщину эту посмотреть. А Клаша - растратчица заядлая.
А Клавдия молча на сигареты Олегу укажет пальцем. Курильщик, мол, это такое горе в семье. Не напасешься на него, на курильщика. Бездонная бочка буквально.
И надоело Репкиным каждый месяц собачиться - на чью прихоть больше потрачено. Десять лет уж спорят, сколько можно-то? И решили они навести порядок человеческий в бюджете. И каждый из семейства этого оплачивает пусть теперь затратные статьи разные. И сразу ясность настанет. И споры закончатся. Оплатил статью - и сиди, радуйся. А ежели излишки останутся у тебя от зарплаты, то и распоряжайся тем излишком - как тебе в голову взбредет. Хоть мотособак покупай, хоть шубу из меха енота.
- Пора, - Олег постановил, - за ум нам хвататься. Надоело уж заработанное спускать абы куда. То котику Пафнутию мы ботиночки берем, то на море кое-кому опять приспичило. Васе вечно игрушки покупаешь всевозможные. А он ими, Клаша, не играет совершенно. Он в телефоне сидеть предпочитает. А то пуховик у тебя из моды еще вдруг выйдет внезапно. Хотя какая, спрашивается, разница? Пуховик да пуховик. Все они одинаковые - суть перина. Сидоркина в одном пальто десять лет ходит, посмотреть приятно.
- А тебе, - Клаша припомнила, - тоже приспичивает всякое. То спиннинг японский, то палатку зимнюю. В прошлом месяце, вон, мотособаку купил. А зачем она нам? Нам разве котика Пафнутия недостаточно? Но хватит, довольно. Грамотно теперь мы жить начнем. Оплачу статьи свои - и никто мне высказывать не будет. А на излишки морщины мимические подтяну. Или грудь сделаю пышную.
И давай Репкины статьи распределять с энтузиазмом.
- Я, - сказал Олег решительно, - питание оплачивать семейства намерен. Все же я мужчина. Кормилец по призванию. А ты, Клаша, коммуналку бери на себя. И кружки Васины. Хватит ему в телефончиках деградировать. Он наше будущее.
- А ты, - Клаша нахмурилась, - тогда обувь да одежду оплачивай для всего семейства. И всякие лечения еще. А уж маникюры и стрижки оплачу я самолично. Так и быть. Так и постановим.
- Хитренькая какая, - Олег калькулятор вынул, - и как-то нечестно ты статьи делишь. Сравнила! Зуб драть нынче недешево. А в семье у нас аж три человека - и у всех зубы имеются. И котик то запором мается, то просто грустненький сидит. И надо его к доктору везти срочно. “Ой, Олежа, Пафнутий чего-то пыжится и мякает басом, ой, повезли бегом, пусть его пощупают как следуют”. И щупают котика за бешеные тыщи. Одежда, опять же. Вася - растет он будто на дрожжах. И у тебя вечно пуховики из моды выскакивают. Несправедливо статьи ты делишь. И маникюр у нас только ты в семье потребляешь. Бери-ка зубы и Пафнутия себе на содержание.
- А я, - Клаша проспект с Турцией тоже вынула, - на семейный отпуск копить ведь стану. Весомая это статья в бюджете. И в бассейне турецком ты скакать не меньше Васи обожаешь. И не дешевле это Пафнутия и пуховика несчастного. Посчитай-ка.
До ночи статьи они делили и обсуждали. Спорили, горячились - калькулятор аж задымился. Но поделили как-то. А сколько собачиться-то можно? Любому за десять лет надоест.
И с января начали жить на новый лад. И вот уже две недели живут по-новому.
Клаша за семьей чутко следит. Чтобы электричества семья зря не жгла. И в душе не застаивалась. Ей услуги коммунальные из личного кармана оплачивать.
- Бегом-бегом, - Клаша купальщику под дверью кричит, - намылился, водой быстренько полился! И чистый выпрыгиваешь, с легким паром, как говориться! Эй, хватит-ка воду лить напрасно! Запасы ее конечны на планете! Выходи, растратчик! С вами, транжирами, морщин не подтянешь!
И свет выключит еще купальщику-растратчику.
А Олег на Клашу за столом обеденным в упор теперь смотрит.
- Чего-то, - говорит голосом напряженным, - ты, Клаша, кушаешь много в последнее время. Все жуешь да жуешь. Даже отдыха челюстям своим не дашь. Поправилась на пять кило. Или шесть. Еще и зуб, пожалуй, разболится - столько есть.
А Клаша улыбнется. И жевать продолжает себе без продыха.
- А это, - скажет, - тебе за помывку пятнадцатиминутную. Чего там, в душе, так долго делать? А на прошлой неделе аж двадцать две минуты и три секунды в душе кис. Издевательство, прям, какое-то! Киснут некоторые часами, а мне рублем отвечай.
И второй ужин себе Клаша устраивает. И ночью еще у холодильника топчется. И ни по одному разу даже.
Олег - как второй ужин видит - в душе на час сразу задерживается. И плещется, плещется без устали. Высунется из ванной, похохочет Клаше в глаза бессовестно, и снова запирается - воду лить. Даже стирку ручную устроит порой - будто он енот-полоскун. А Клаша в дверь колотится, совесть поиметь призывает.
А как надоест Клаше колотиться - третий ужин она затевает. И зовет близкую родню за стол. Прямо гости и пиршества чуть не каждый день у Репкиных. Еще и острой зубной болью Клаша Олега припугнет - между сменой блюд. "Твоя, - хихикнет, - статейка, Олеженька".
Олег на пиршества посмотрит, мстительно глаза сощурит.
И с утра сыну Васю на всякие кружки записывать торопится.
- А я, - Вася хнычет, - уже кружков наелся. У меня времени и так маловато. То школа, то кружки. Даже в телефоне не посидеть уже спокойно. Что это за жизнь новая? Не хочу новую, давайте старую продолжим!
А отец его по вихрам ласково потреплет.
- Алло, - в трубку кому-то радостно сообщит, - у вас на коньках детишки катаются? Запишите нашего Васю. Будет семь раз в неделю на коньках он кататься. Очень мальчонка к фигурному катанию тянется.
И всюду-всюду Васю записывает. И на лыжах горных Вася катайся, и на автоспорте с большим теннисом не зевай.
Клаша за кружки оплатит, зубами скрипнет. И срочно хочет морщины мимические утягивать. И морщины к лечению прилаживает. Олег, конечно, про морщины спорить начинает. Мол, из сферы это маникюров, а не лечения. И давит мужской своей логикой.
У Клаши тогда пуховик опять из моды выходит. И новый срочно брать требуется. И сапоги к пуховику еще. Не дело это, если у женщины одежда верхняя цвета спелой вишни, а сапоги изумрудные. Даже это возмутительно. Пусть-ка Олег статью оплачивает.
Про Турции, понятное дело, никто и не заикается. Пока будешь про Турцию интересоваться - воды нальют немеренно. И электричества нажгут столько, сколько не каждый завод потребляет. И даже маникюр Клаша пропускать вынуждена - Васю на спорт конный батя записал ехидно.
И споры, главное, у Репкиных менее жаркими не становятся. С калькуляторами бегают, продукты считают, родню гонят от стола, в душ с боем проникают. Хоть бери и на прошлую модель откатывайся. В кучу общую все скидывай - и таскай оттуда на прихоти и коммуналки разные.