Осеннее утро медленно заползало в окна типовой девятиэтажки на окраине города. Юля стояла у плиты, помешивая овсянку для дочки, и краем глаза поглядывала на часы — до начала смены оставалось чуть меньше часа. В соседней комнате слышалось щёлканье клавиш — муж Сергей в очередной раз просматривал сайты с вакансиями.
— Мам, я не хочу овсянку, — Маша, десятилетняя копия матери, сморщила нос, разглядывая тарелку.
— Машенька, другого ничего нет. Потерпи немного, папа обязательно найдёт работу, — Юля погладила дочку по голове.
В этот момент из комнаты донёсся тяжёлый вздох Сергея:
— Юль, может, всё-таки у кого-нибудь занять? За квартиру платить нечем, а там ещё пени накрутят...
— Серёж, — Юля присела рядом с ним, — у кого? Все наши друзья знают про наше положение. Вон, Светка вчера сама просила в долг до зарплаты.
— А может, хоть украшения твои в ломбард? — он кивнул на тонкое обручальное кольцо на её пальце.
— Ты что?! Это же наше, венчальное! — Юля машинально прикрыла кольцо ладонью. — Прорвёмся как-нибудь. Я сегодня за ночное дежурство получу, вот и заплатим часть.
Выходя из подъезда, Юля столкнулась с бабой Ниной — маленькой сухонькой старушкой с удивительно живыми карими глазами. Несмотря на возраст, баба Нина всегда выглядела опрятно: накрахмаленный воротничок, седые волосы уложены в аккуратную причёску.
— Юлечка! — просияла старушка. — А я как раз тебя выглядывала. Зайдёшь вечером? Я пирожков напекла, с капустой, как ты любишь. И варенье малиновое открыла, прошлогоднее.
— Конечно, баб Нин! — улыбнулась Юля. — После работы загляну обязательно.
Их необычная дружба началась год назад, когда Юля помогла бабе Нине донести неподъёмные сумки из магазина. С тех пор она частенько забегала к старушке: то квитанции оплатить через терминал в соседнем магазине, то продукты принести, то просто поболтать за чашкой чая.
— Знаешь, доченька, — как-то сказала ей баба Нина, разливая по чашкам душистый чай с чабрецом, — ты мне как родная стала. Внучка моя, Лизонька, в другом городе живёт, редко приезжает — всё дела, дела... А с тобой душа отдыхает. Сядем, поговорим, сериалы обсудим.
Вечером того же дня раздался телефонный звонок.
— Юлечка... — голос бабы Нины подрагивал. — Ты вчера у меня была? А деньги... деньги на лекарства я тебе отдавала?
— Какие деньги, баб Нин? — растерялась Юля. — Я к вам три дня не заходила, в больнице аврал был, новое отделение открыли...
Через час в дверь позвонили. На пороге стояли двое полицейских — молодой сержант с равнодушным лицом и немолодая женщина в форме.
— Гражданка Соколова? — сержант сверился с бумагами. — На вас поступило заявление о краже...
Сумма, названная полицейскими, заставила Юлю похолодеть — двести тысяч рублей.
— Да вы что?! — воскликнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Я никогда... Да вы что?!
Но машина подозрений уже закрутилась. В тот же вечер у подъезда собрался импровизированный консилиум местных бабушек. Юля слышала их шушуканье, спускаясь по лестнице:
— Нинка-то говорит, всё обыскала — нет денег! А кто к ней ходил? Всё Юлька эта...
— И не говори, Петровна! А такой святошей прикидывалась. Небось, давно присматривалась, где у старухи заначка...
— Да я всегда говорила — не верь тихоням! Вон она какая правильная, всем помогает. А сами-то, небось, в долгах как в шелках...
На работе сразу вызвали к главврачу. Михаил Степанович, пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой, устало протёр очки:
— Юлия Андреевна, вы же понимаете... Репутация больницы... У нас тут не просто лечебное учреждение, а... В общем, пока идёт расследование, мы вынуждены... — он замялся, подбирая слова.
— Вы меня увольняете? — прямо спросила Юля.
— Нет-нет, что вы! Временно отстраняем. До выяснения обстоятельств.
Дома ждал новый удар. Маша влетела в квартиру, размазывая слёзы по щекам:
— Мам! Петька из 5-го "Б" сказал, что ты воровка! А я ему врезала! И теперь тебя к директору вызывают! Ну, или папу…
Вечером пришёл Сергей. Долго молчал, потом спросил, глядя в пол:
— Юль, может, ты всё-таки...? Забыла может?
— Серёж, ты что?! — у Юли задрожали губы. — И ты... и ты не веришь?
— Верю, конечно, — он порывисто обнял её. — Просто ситуация какая-то дикая. Вроде бы и бабка эта нормальная была, и ты к ней относилась нормально... А тут такое.
Неделя тянулась бесконечно. Юля старалась выходить из дома пореже — косые взгляды соседей жгли спину. Даже в магазин ходила в соседний квартал, хотя там цены были выше. Но однажды в том самом магазине она столкнулась с Лизой, внучкой бабы Нины.
— Лиза! — Юля схватила девушку за руку. — Постой! Я должна тебе что-то сказать.
— А, Юля, привет, — Лиза приветливо улыбнулась. — А что случилось?
— Представляешь, — выпалила Юля, — твоя бабушка обвинила меня в краже! Двести тысяч у неё пропало. Заявление в полицию написала! А я... я ведь ей помогала, ходила к ней, помогала...
— В какой краже? — Лиза растерянно заморгала. — Двести тысяч? Так они у меня. Бабуля сама отдала, попросила до дня рождения поберечь. Сказала, что дома боится держать...
У Юли потемнело в глазах.
— Что?.. — прошептала она. — Так деньги... у тебя?
Когда они вместе пришли к бабе Нине, та всплеснула руками:
— Господи! И правда, Лизоньке же отдала! Совсем память никудышная стала... — она виновато посмотрела на Юлю. — Юлечка, прости старую дуру! Я ж и в полицию заявила, и соседям наговорила...
Через несколько дней Юля случайно услышала разговор медсестёр в больничном коридоре:
— А знаете, — говорила Валентина из терапии, — баба Нина-то всё равно говорит — не доверяет она Юльке. Мол, кто их знает, молодых... Может, и правда хотела взять, да не успела.
— Да ладно?! — ахнула её собеседница. — Вот ведь старая карга! Сама накосячила, а теперь...
Юля молча развернулась и ушла. Вечером, сидя за ужином с семьёй, она вдруг произнесла:
— Всё. Хватит. Больше никому помогать не буду. Только если попросят. И то, подумаю ещё...
— И правильно, — кивнул Сергей, протягивая руку к солонке. — Не все умеют доброту ценить.
Маша внимательно посмотрела на мать:
— Мам, а как же твои пациенты? Ты же говорила, что помогать — это...
— Пациенты — другое дело, — отрезала Юля. — Это работа. А вот лезть в чужую жизнь, тратить своё время, нервы... Хватит.
...Спустя месяц Юля шла мимо знакомых окон. За тюлевой занавеской мелькнули две фигуры — баба Нина с внучкой пили чай. На подоконнике стояла ваза с пирожками — точно такая же, как раньше. Юля на секунду остановилась, потом решительно зашагала дальше.
"Пусть у них всё будет хорошо," — подумала она. — "А у меня своя жизнь. И растрачивать её на тех, кто не умеет ценить и быть благодарным, я не собираюсь!".
Поднимаясь по лестнице, она вспомнила слова своей бабушки: "Доброта — она как хлеб. Раздашь весь — останешься голодной". Что ж, теперь Юля точно знала — бабушка была права. Надо и себе доброты оставлять.
Для тех, кто дочитал до конца бонус от психолога: