Царский посланник рвал и метал. Кричал, что царю стало известно о визите Родиона и прочих ворогов-еретиков и что знает о прибытии Мелании, которой вместе с ними гореть в аду. Узницы стояли, склонив головы, с наслаждением внимая его воплям. Ах, как им радостно было от вражеского бессилия! Но оказалось, радовались зря.
Ибо гость по царскому повелению провели обыск. У сестер отобрали книги, одежду, пищу, даже чудотворную икону Пресвятой Богородицы, столько времени бывшей Феодосии-Федоре верной поддержкой во всех страданиях. Ох, как она опечалилась, словно душу из груди вынули. Сразу поняла — чуда не случится... Белого света ей не видать...
Одно душу грело. Дорогую Меланьюшку не отыскали. Откуда им убогим было знать, что матушку новообращенные стрельцы под полом караулки спрятали! Там все время и просидела, пока в монастыре розыск велся. Стрельцов, что в те дни, когда она Боровске пребывала и в свою веру обратить успела, долго пытали, но они стойко держались и не выдали старицу.
По простоте душевной узницы думали, что обыском все закончится. Ан нет… Через несколько дней проснулись от громкого стука топора. Было понятно — тюремщики что-то сооружали. Не было сомнений — возводили срубы, дабы сжечь отступниц. Судя по доносившимся до них обрывкам разговора поняли, делали это для них…
— Вот, оно, наше спасение пришло! — подумалось Феодосии и она предложила всем вместе помолиться. Как знать, быть может в последний раз всем вместе подобное делать придется.
Сама боярыня стала петь отходную. Как ни странно, страдания никоим образом не отразились на ее голосе. Он остался таким же глубоким и страстным. Ее поддержали остальные узницы. Пели они так, как очевидно, поют ангелы на небесах — хрустальный голос Урусовой сплетался с низким голосом Морозовой. Им подпевали на два голоса инокиня и полковничья жена Марьюшка. Но допеть женщинам не удалось. Вновь появился Бессонов, как всегда в сопровождении стрельцов. «Людоед» был горд до невозможности и его буквально распирало от собственной значимости.
— По указу его царского пресветлого величества известную всем черницу Иустинию велено огню предать! Готовься к смерти, убогая! — возгласил подьячий.
— Я готова,— спокойно произнесла она и перекрестилась с облегчением.
— А мы?! — в один голос закричали сестры Соковнины, надеясь, что их страдания также сегодня закончатся.
— О вас пока указу нет, — надменно ответил подъячий, упивающийся своей властью.
Понимая, что больше никогда не встретятся, сестры упали перед своей сокамерницей на колени и со слезами принялись целовать ее исхудавшие руки и грязные ноги.
— Матушка, сейчас ты придешь к Христу! Помолись за нас, попроси и нас взять в вечное блаженство!..
Иустиния сложила руки на груди и принялась читать молитвы. Надо отдать приговоренной должное, держалась она мужественно. Даже попросила, когда случай представиться, поклониться матери Мелании, такой же земной поклон послать преподобному отцу Аввакуму и не забывать поминать ее в своих молитвах.
Однако долго прощаться им не дали. «Людоед», не скрывая злорадства, низко кланяясь и кривляясь произнес:
— Милости просим, матушка Иустиния, в баньку, косточки попарить..
— Спасибо тебе, человек, за твое великое добро ко мне, — спокойно ответила свою мучителю мужественная женщина и твердым шагом вышла из подземелья, держа в руке горящую свечу, которую по странной случайно тюремщики не заметили, когда обыскивали темницу.
Сестры вместе с Марьюшкой упали на колени и только было принялись читать молитвы об упокоении души несчастной, как поступил приказ:
— Пожалуйте и вы, государыни!
Как же Феодосия обрадовалась!
— Неужто Господь услышал наши молитва, — завопила она в голос, — сжалился и решил нас призвать? Слава тебе Господи!
— Погодь радоваться, грешница, — остановил ее подьячий.
Он пошел впереди, презрительно затыкая нос платком. Надо сказать, пахли они и верно очень дурно. Но тут, как говориться, не их грех. Женщины двинулись за ним в окружении стрельцов, которые не спускали с них глаз, следя за каждым шагом. Этих стражников Феодосия прежде не видела, видать с «людоедом» вместе прибыли для надежности, подумалось ей.
Но сейчас об этом думать не хотелось. Уж больно вокруг хорошо было. И не важно, что свет больно глаза резал. Зато, как свежо дышалось на улице! За столько времени впервые на свет Божий вышла. Как приятно было наконец-то вздохнуть чистый воздух полной грудью! Узницы даже позабыли зачем их вывели из темницы и совершенно не обратили внимание на толпу людей, встретивших их возле срубов. А когда увидели сооружения, радостно перекрестились.
Сейчас для них жизнь мирская закончится! Души их успокоятся и навсегда покой обретут. Однако восторг мгновенно прошел, едва увидели привязанного к столбу и обложенного ржаными снопами слугу Иванушку. Он достался Феодосии в приданное от батюшки, боярина Соковнина. Все годы служил своей хозяйке преданно, как собака. Именно ему доверила понадежнее спрятать морозовские сокровища. Рассчитывала, когда все закончится, воспользоваться ими. Исполнить свою давнюю мечту: построит скит в дальнем лесу и зажить там вдали от людей с Богом в душе...
Жутко переживала, когда узнала, что попался Иванушка злодеям в руки. Сказывали, пытали его люто, желая узнать куда спрятал богатства, но Иванушка не выдал. Стойко держался, и твердил все время:
— Ничего не ведаю! Ни о каком золоте не знаю!
Государь поразился подобной преданности и приказал оставить Иванушку в покое.
— Подобная верность, — произнес задумчиво, — заслуживает уважения.
Боярыня была уверена, слугу отпустили. Ибо после царского приказа о нем ничего слышно не было. Сколько не пыталась узнать, никто ничего конкретного сообщить не мог. Поэтому надеялась: ждут Иванушка свою хозяйку в дальнем скиту и перестала о нем беспокоиться... А он оказывается все это время совсем рядом находился! Почитай, страдал вместе с ней через стеночку...
— Матушка! Феодосья Прокофьевна! — радостно закричал Иванушка, увидев свою госпожу, и низко поклонился.
— Благослови меня, святая мученица!
— Иванушка, миленький! Тебя-то за что? -— затрепетала боярыня.
— За тебя, матушка, — с готовностью пояснил «людоед». А потом вдруг произнес, обращаясь к Иванушке:
— Скажешь, куда спрятал морозовские богатства, сниму тебя с костра.
Но верный Иванушка лишь отрицательно качнул головой. А пока они переговаривались, случилось невероятное. Мученица Иустиния сама поднялась на соседний сруб и свечой, что несла перед собой, подожгла несколько нижних снопов.
Пламя мгновенно охватило сухую солому и жадно принялась жевать ее тело. Женщина не позволила себя привязать к столбу и сейчас, вся объятая огнем кланялась на четыре стороны. Смотреть на это со стороны было поистине страшно.
Упырь Кузмищев не на шутку рассердился. Ведь ему из-за этой строптивой бабы не удалось, как полагалось, зачитать царский указ. Получалось, что она и верно святая мученица, а не преступница! Растерянно носился вокруг горящей матушки, но ничего поделать не мог. Пламя заключило исхудавшее тело несчастной в крепкие объятия, в воздухе запахло паленым мясом. В толпе послышались крики, детский плач...
— Простите, православные, за Христа умираю! — из последних сил крикнула страдалица, а потом, не выдержав боли, дико завыла и упала без чувств.
— Смотрите! — закричал в толпе кто-то с восторгом, — вон ее душа улетает…
Все задрали головы вверх и увидели, как белый голубь непонятно откуда возник в небесах, взмахнул крыльями, а затем исчез в далеком пространстве.
Больше всего сейчас боярыне хотелось закрыть глаза и не видеть страданий людей, которых она любила. Да только не получилось. Палачи не дали отвернуть взор и заставили смотреть на происходящее до конца. Казнь длилась долго. В тот день во дворе монастыря сожгли сразу четырнадцать боровских узников. Феодосия Прокофьевна им искренне завидовала — земные страданий для них закончились. А вот сколько времени ей еще страдать придется, никому, кроме Бога не ведомо...
Когда все закончилось и толпа разошлась, боярыня, которую вместе с сестрой не торопились отправлять в темницу, неожиданно рассмотрела бедную странницу, рывшуюся в золе и что-то прятавшую в висевшую на поясе берестянку… В женщине она узнала мать Меланию, которую по строжайшему указу царя Алексея Михайловича напрасно искали по Боровску...
Публикация по теме: Феодосия-Федора. часть 80
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке