Он оставил ей деньги. Много денег. Приказал не говорить об этом Елене Петровне, великому аскету и вечной бессребренице. Люся ничего и не говорила. Чтобы не мотаться из института домой, а из дома к Елене Петровне, просто решила остаться жить у нее. Пока. До возвращения Маринки.
Они переписывались с подругой, где Люся подробно описывала бабушкино состояние. Письма становились похожими на протоколы, вплоть до цен на рынке. Маринка скупо отвечала, и ее ответы тоже походили на протоколы. Наверное, бурливая заграничная жизнь не давала Марине спокойно присесть и подумать над текстом. Наверное, активная, полная хлопот жизнь Люси была той же самой причиной — не писать красиво и развернуто. Надо было учиться, ухаживать за пожилым человеком (а это совсем нельзя назвать приятной работой). Елена Петровна вполне управлялась сама: чистила аквариум Мессалины второй, ухаживала за собой, за квартирой.
Но с годами она стала ворчливой и забывчивой. Да еще и подозрительной. Вечно зашторивала все окна, опасаясь каких-то бандитов. Пока не видит Людмила, зорко следила за ее действиями. И постоянно просила Люсю отправить в прокуратуру какое-то письмо о шпионах.
— Меня хотят убить! Неужели тебе это непонятно! — злилась она.
Люся только вздыхала. Она отчасти верила старушке. Настало плохое время — за батон убивали. А тут — квартира. Почему и нет! Собственная деревенская бабушка Люси вела себя не лучше — прятала свои жалкие рубли на огороде, забывала место и обвиняла родных в воровстве.
Елена Петровна умерла в больнице. Говорили — умерла тихо. Во сне. Люся отправила Марине телеграмму. Ответа не дождалась. На оставленные ей Виктором средства организовала достойные похороны. На поминках присутствовали кое-какие соседи да Люсины родители. Вот тогда, на похоронах, Люся узнала, сколько лет Маринкиной бабушке. Господи, да ей и шестидесяти не было!
Потом Люся чисто вымыла полы и посуду, забрала с собой аквариум с осиротевшей Мессалиной и закрыла дверь на ключ. Этот дом больше не нуждался в ней.
Марина прилетела через девять дней после смерти бабушки. Вдвоем с Люсей сходили на кладбище, заказали сорокоуст в храме. Оставаться в квартире Марина наотрез отказалась.
— Не могу я жить в этих стенах. Поеду уж. Я, наверное, больше не вернусь.
Людмила заплакала. Она поняла: Марина больше не придет к ней. Их детство закончилось навсегда.
Они прощались. Руки Марины были забинтованы. Зря подруга возилась вчера с аквариумом. И зачем полезла его чистить? От неумелых своих действий только разбила его вдребезги. Потом весь вечер плакала, собирая осколки и грунт с пола Люсиной ванной.
Люся сунулась было помочь.
— Отойди! Выйди отсюда, дура, порежешься! — взвизгнула Маринка.
Люся спешно, без возражений вышла.
Марина звенела осколками, всхлипывала и сморкалась. Потом уселась прямо на пол ванной комнаты и оцепенела.
— Да что с тобой, Мара? — не выдержала Люся.
— Вот так. Скоро и папу похороню. У него нашли опухоль в мозге. Потому и не приехал сюда, — слишком спокойно сказала она.
***
Самолет рейс «С-Петербург — Мюнхен» постепенно набирал высоту. А Люся отправилась домой. Слезы застилали глаза. Она ничего не соображала от горя. Но, вспомнив о Мессалине, ни в чем не повинной, томившейся в банке, зашла все-таки в первый попавшийся зоомагазин. За новым аквариумом.
***
А через неделю квартиру покойной Елены Петровны ограбили. Обычное дело. Ограбления уже никого не удивляли. Мало того, убийства никого не удивляли! В соседнем дворе пропала без вести девушка. Обычная молодая девчонка. Ушла на танцы и не вернулась…
Злоумышленники аккуратно вскрыли замок и перевернули в доме все вверх дном. Наверное, что-то искали. Обычно у старух такого интеллигентного вида в тайных шкатулках хранились фамильные драгоценности. Наверняка, преступники знали о ее «заграничном» сынке. А вдруг, великовозрастный детонька позабыл прихватить с собой парочку картин или золотишко? Бывает же такое? Да сплошь и рядом! Не зря Елена Петровна так боялась бандитов. Как чувствовала!
Люсю тогда дрожь пробрала: а что, если бы она надумала вернуться в квартиру, чтобы взять что-нибудь из имущества Елены? Например, посуду? А в это время разбойники вскрыли дверь? Бррр.
Дело закончилось глухарем. Органам и без бабкиной хрущебы хватало висяков…
***
Пропав на десять лет из поля зрения Люси, Марина однажды неожиданно прилетела. Не предупредила даже никого! Даже не зашла к Люсе, чтобы поздороваться! Свалилась, как снег на голову, прямо на вечер встречи выпускников. Марина явилась будто королева на пышный прием. Высокая, стройная, статная, с иголочки одетая — стиль, шик, блеск!
И вот тогда она убила всех наповал. При помощи одной лишь удлиняющей ресницы туши она придала своим чудесным глазам таинственность и манкость. А яркая помада на красивых, оказывается, губах сделала Маринку настоящей «роковухой», порочной, притягательной обольстительницей.
— Все! Нажилась я в этой Германии! Родина зовет! — объявила она Людмиле.
***
Как давно это было… Как они отдалились друг от друга. Словно чужие теперь…
И вот, спустя столько лет, обе сидят в кафе.
— Наверное, жизнь у тебя бурлит? — спросила Людмила
С годами Марина нисколько не изменилась. Она относилась к роду тех женщин, которые со временем становятся только лучше, пикантней и соблазнительней. Везет же некоторым!
— Бурлит, — согласилась Марина, без сожаления откусывая от пирожного кусок, — правда, на эту самую личную жизнь совсем не хватает времени. Работа.
Выяснилось, что Марина открыла салон-ателье, стильный, уютный, в самом центре города. Клиентура так и прет, так что времена, когда она занималась индивидуальным пошивом на дому, можно забыть. В ее штате десять человек, опытные портнихи, крепко знающие свое дело.
— Верчусь, как белка в колесе. Когда тебя увидела, возблагодарила небеса. Мне позарез нужен бухгалтер, свой человек, не с улицы, среднего возраста и спокойного темперамента. Прежний уволился, просидев перед этим три года в декрете. Ведь могла бы и дальше работать, я и на удаленку согласилась уже. Но… Не захотела. Люся, ты все еще в своей стабильно нищей конторе трудишься? Бросай свое болото и переходи ко мне. Прошу!
Людмила замялась. Так сразу — и в дамки. Но Марина объявила размер оклада на новой работе, и Люся раскрыла рот. Зарплата перекрывала по величине ее сегодняшнее жалованье почти в два раза.
— Только учти, на удаленке сидеть я тебе не позволю, — предупредила Марина, — будешь каждый день работать в моем офисе.
— Но…
— Никаких «но». Раскиснуть и заплыть жиром? Фигушки! Я прекрасно понимаю причину твоего состояния, наслышана. Сочувствую. Но чтобы такая девка, как ты, легла в гроб раньше времени? Нет! Ты у меня еще поскрипишь, Люська, еще дашь стране угля!
— Да не хочу я. Зачем? Дело к полтиннику. Внуки скоро появятся. Чего мне ждать? Брызг шампанского и страстей? Глупо. К земельке бы поближе. Морковка там, огурчики всякие…
Марина гневно сверкнула очами (она в этот момент была чудо как хороша).
— До морковки ты, милая моя, не доживешь! У тебя, наверное, давление уже шабашит как у смертницы! Хватит с тебя! Будем учиться жить заново! Через год я из тебя конфетку сделаю и замуж выдам!
Людмила чуть кофе не поперхнулась.
— Один вопрос — зачем?
Марина улыбнулась просто и ласково.
— Должна же я о ком-то позаботиться? На старости лет.
И это «на старости лет» в ее устах звучало так нелепо, что обе прыснули здоровым, раскрепощенным смехом, как юные девчонки хохочут на скамеечке в городском саду.
Автор: Анна Лебедева