Армия, наверное, как никакой другой общественный институт, располагает к весьма претенциозному поведению. Попросту говоря, понтам. Тут Вам и строгая иерархия, оформленная самыми разнообразными знаками различия, и беспрекословное подчинение, и чины-звания и, конечно, награды. Ну как тут не кичиться!
Кому не известна поговорка: «Всяк солдат мечтает стать генералом»? Так, наверное, и часть женщин спит и видит себя генеральшами. Тут одно только слово чего стоит – «генеральша»! А как звучит? Ну, а с нищим кто захочет жить? А тут Вам и чины, и награды, и власть – три в одном.
Что ж удивляться. И среди женщин немало таких, которые хотят выделиться, если не самим, то с помощью своих мужей и, тем самым, ущипнуть, уколоть и унизить свою соперницу. Это известно с древности.
Так, в знаменитой средневековой поэме «Песнь о нибелунгах», главный женский персонаж – известная неприступная красавица Кримхильда, ставшая женой прославленного воителя Зигфрида. Кримхильда была сестрой бургундского короля Гунтера, чья жена Брюнхильда была формально её госпожой.
Брюнхильду особенно угнетало, что красавица не оказывает ей должных почестей:
С какой Кримхильда стати так чванна и горда?
Ведь муж моей золовки поныне наш вассал,
Хотя уже давно у нас на службе не бывал.
Вскоре последовала и ссора из-за того, кто из них должен войти в церковь первым. В ответ на то, что она должна подчиниться, Кримхильда посмеялась над тем, что в первую брачную ночь с Брюнхильдой был не Гунтер, её муж, а Зигфрид. Оскорбив таким образом золовку, Кримхильда первой вошла в собор. В результате эта ссора привела к цепи трагических событий.
Те, кто внимательно читал Фёдора Михайловича Достоевского, прекрасно понимают, что писатель не любил военных (это, конечно, мягко сказано). Почти все носившие погоны в его произведениях – персонажи малоприятные и представлены в крайне негативном свете.
Это не удивительно. От военных он претерпел немало унижений, будучи на каторге и в ссылке, а после в Оренбургском Линейном № 7-го батальоне.
Так, один из главных героев повести «Село Степанчиково и его обитатели» – весьма странный отставной полковник Егор Ильич Ростанев, который, выйдя в отставку, «переселился в перешедшее к нему по наследству село Степанчиково и зажил в нем так, как будто всю жизнь свою был коренным, не выезжавшим из своих владений помещиком». Лет ему было около сорока, «и всю жизнь свою, чуть не с шестнадцати лет, он пробыл в гусарах».
Мать его, Агафья Тимофеевна, со всем ее штабом приживалок, мосек, шпицев, китайских кошек и проч., «вдруг, совершенно неожиданно, вышла замуж сама, прежде женитьбы сына, будучи уже сорока двух лет от роду» за генерала Крахоткина «рассудительного человека».
О самом генерале в повести почти ничего не говорится. Лишь небольшая, но весьма ёмкая характеристика.
«… Известно одно, что генерал глубоко не уважал жену свою во всё время своего с ней сожительства и язвительно смеялся над ней при всяком удобном случае. Это был странный человек. Полуобразованный, очень неглупый, он решительно презирал всех и каждого, не имел никаких правил, смеялся над всем и над всеми и к старости, от болезней, бывших следствием не совсем правильной и праведной жизни, сделался зол, раздражителен и безжалостен.
Служил он удачно; однако принужден был по какому-то «неприятному случаю» очень неладно выйти в отставку, едва избегнув суда и лишившись своего пенсиона. Это озлобило его окончательно. Почти без всяких средств, владея сотней разоренных душ, он сложил руки и во всю остальную жизнь, целые двенадцать лет, никогда не справлялся, чем он живёт, кто содержит его; а между тем требовал жизненных удобств, не ограничивал расходов, держал карету…».
«Неприятный случай», по которому светил суд и лишение пенсиона, означали банальное воровство казённых денег. Чтобы не позорить генерала на весь Божий свет, его тихо-мирно выпроводили в отставку.
Недалёкая Агафья Тимофеевна «благоговела перед своим мужем», но, самое главное, «ей всего более нравилось то, что он генерал, а она по нём — генеральша». Заполучив мужний чин, а с ним и чинопочитание, женщина исполнила свою амбициозную мечту.
Изображая лиц женского пола, Достоевский не утерпел, и выказал своё –фи в отношении офицерского состава.
Девица Перепелицына, «сама подполковничья дочь», «перезрелое и шипящее на весь свет создание, безбровая, в накладке, с маленькими плотоядными глазками, с тоненькими, как ниточка, губами и с руками, вымытыми в огуречном рассоле», говорила Ростаневу про его маменьку, стремясь поставить его на место:
- Они генеральши-с, а вы ещё только полковники-с.
Так и в жизни… Дорости, мол, мальчик - а там видно будет…