"Ещё одна жертва, обречённая на жизнь и всё, что к ней прилагается" - вот короткое описание этой картины. В отличие от предыдущих полотен эта не фиксирует факт свершившегося и законченного действия - она фиксирует исходное состояние объекта. И дальше мы только можем пытаться угадать, что ждёт впереди...
Младенец на этой картине - первая внучка Мэри Пратт, первый ребенок ее старшей дочери Энн. Двое взрослых - сама Мэри и Энн. В интервью, которые Мэри Пратт давала на протяжении многих лет, она неоднократно называла эту работу своей любимой, рассказывая, например, изданию "Хаус энд Хоум", что "больше всего я люблю ребенка в ванночке". Эта работа выполнена в традициях портретов младенцев и детей младшего возраста, она сразу наводит на мысль о "Купании ребёнка", 1893, Мэри Кэссетт (1844-1926). Можно обнаружить и схожесть колористического метода двух художниц, пишущих контрастными цветами.
Эта работа изображает интимный семейный момент, когда взаимодействуют три поколения женщин, - личный момент, ставший достоянием общественности на картине. Она одновременно и очень символична, и очень обыденна - знакомая и удивительная одновременно, как и многие картины Пратт. И все же в этой семейной сцене есть какая-то заноза, острый укол дискомфорта. "Яркий, кроваво-красный цвет как младенца, так и воды в ванне, по-видимому, символизирует жертвоприношение младенца, и то, что этот ребенок женского пола, не может быть случайностью. Удивление и ужас сопровождают ее ритуальное перерождение", - написал Робин Лоуренс об этой работе. Точно так же, как Пратт могла изобразить семейный воскресный ужин так, словно она изображала жертвоприношение, эта обманчивая картина может легко увести зрителя, как это сделала Лоуренс, по более темному пути, чем это сразу видно по композиции. Пратт никогда не удивлялась такого рода интерпретациям. "Люди обнаружат, что в каждой из этих картин есть что-то, что должно их волновать, что-то расстраивающее", - сказала она, - "Вот почему я их нарисовала".
Вода, похожая на кровь, и покрасневшая кожа младенца - два таких элемента, которые действуют почти подсознательно. Более продуманным элементом психологической символики является трещина на фарфоровой чаше, в которой купают ребенка. Эта структурная нестабильность придает картине едва уловимый элемент диссонанса. Эта уютная домашняя сцена находится под угрозой, структурный изъян чаши символизирует страхи, связанные с будущим ребенка. Младенцы такие хрупкие, напоминает нам эта работа. Действительно, для ретроспективной выставки Мэри Пратт кураторы решили повесить эту работу рядом с "Яйцами в коробке" (1975). Куратор Сара Филлмор объяснила: "Мы начали воспринимать все работы как автопортрет художника. Вот этот момент. Иногда это причиняет боль, а иногда - радость, и это составляет моменты прожитой жизни"