— Дюймовочка ! — повторил он сквозь зубы, и сидящие поблизости ребята зашептались, повторяя новое имя Настеньки — «Дюймовочка!»
Нагулянные дочки?
Васька опять остался на второй год! Еще раз! Да когда же это закончится? В первом классе отсидел два года и вот теперь во втором застрял тоже. Валя без сил опустилась на диван. Кричать, ругаться, наказывать отцовским ремнем? Нет сил даже на это… Она плакала, но слез не было. Боже, как же она устала! После исчезновения мужа Игоря осталась одна с тремя детьми. Сыну Ваське тогда было три годика, а дочкам Леночке и Иришке всего по семь месяцев. Мир рухнул! Как жить? На что? В милиции сказали:
— Он взрослый человек, ушел добровольно. Документы забрал и даже кое-что из вещей. Разбирайтесь сами! Если подадите на алименты, тогда будем искать. Но домой насильно его никто не приведет, так и знайте!
Валентина ждала, а как иначе? Муж все-таки, отец… Верила, что одумается, вернется. Но шли дни, месяцы, годы. Игорь не появлялся. Однажды она увидела его друга Толика, не выдержала, подошла:
— Ты не знаешь, где мой муж?
— Муж? — Посмотрел насмешливо. — Это который? Первый или второй?
— Ты что такое говоришь? Один у меня один муж — Игорь, другого не было.
— Да неужели? А дочек от кого родила? С севера ветром надуло? Игорь сам говорил, что они не его! Глаза раскосые, носы приплюснутые. Ясно же, что от Айтала нагуляла. Или как там звали твоего начальника?
— Ты! — Валентине не хватило воздуха. — Да как ты смеешь? Они дети Игоря. Не было у меня никого другого! У Айтала семья, жена, дети. Постыдился бы!
— Я? Ты гуляешь, а мы с Игорем стыдиться должны?! Честная она! Это ты теперь другому кому лапшу на уши вешай! А Игорь гордый! Чужих отпрысков тянуть не намерен. Да и… Есть у него новая жена! Молодая, верная! К тому же, беременная!
Поплыло все перед глазами, Валентина крепче схватилась за ручку коляски, в которой спали дочки.
— Жена? Как это? Вторая? Мы не разведены… И беременная, когда же он успел?
— Разбирайтесь сами! Меня это не касается! — Толик махнул рукой и отвернулся.
— Скажи, где Игорь?
— Понятия не имею!
Появление Дюймовочки.
— Не смей реветь! — Клавдия строго посмотрела на дочь. — Подлец он у тебя! Пусть катится к своей новой жене. Сами вырастим детей, мне скоро на пенсию, помогу.
Валентине хотелось свернуться калачиком и спрятаться у мамы под рукой. Хотя и не была Клавдия ласковой никогда, но любила свою дочь по-своему. Она освободила для нее и троих внуков самую большую комнату, ночи напролет перешивала малышам старые вещи: штанишки, платьица, юбочки. Получалось красиво, и не скажешь, что из старого материала. Валентина разрывалась на трех работах. Утром уходила, когда дети еще спали, а вечером возвращалась, когда они уже спали. Не видела, как растила их мать. Васька совсем от рук отбился, а вот дочки молодцы. Бабушке помогали, росли тихими и послушными. Кстати, к двум годам глазки у них распахнулись, округлились щечки, носики вытянулись, стали дочки похожи на Игоря. Это было обидно до слез! Но Валентина тоже теперь гордая. Она никому ничего доказывать не собирается. У ее мужа есть новый ребенок, вот пусть его и воспитывает!
— Дети, у нас новенькая! Поздоровайтесь! Это Настенька! — учительница Надежда Ивановна за руку ввела в класс девочку.
Ничего примечательного: тощие косички, худенькое тельце, школьная форма висит на ней, как на вешалке. Васька беспокойно заерзал, только возле него было свободное место. Не хватало еще сидеть рядом с этой, недокормленной! Он и так был на голову выше всех в классе, а на фоне Насти казался просто огромным.
— Не подходи ко мне, Дюймовочка! — шипел Васька, строя страшную рожу и запихивая свободный стул под стол.
— Василий! — Надежда Ивановна подошла поближе. — Помоги, пожалуйста, Настеньке. Я надеюсь, что вы подружитесь!
Легкий смех прокатился по классу. Васька от злости прикусил губу. Настя сидела на стуле, не доставая ногами до пола.
— Дюймовочка! — повторил он сквозь зубы, и сидящие поблизости ребята зашептались, повторяя новое имя Настеньки — «Дюймовочка!»
Антипатия до мороза по коже.
Бывает ли так, что человек тебе ничего плохого не сделал, а ты его терпеть не можешь? Васька просто задыхался от возмущения. Настя была для него немым укором. Вот какими должны быть дети в этом классе. А ты, верзила, что тут делаешь? Впервые ему стало стыдно. Надо же, мамкины слезы не тронули, бабушкины охи-ахи отскочили, не оставив следа. Насмешки сестер — вообще пустое место. А вот это недоразумение в полосатых гольфах каждый день одним лишь своим молчаливым присутствием доводило до белого каления.
— Я не пойду в школу! — Васька сидел, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Я тебе не пойду! — Клавдия оглянулась. — Ремня захотел?
Осеклась, увидев выражение лица Васьки.
— Что случилось? Подрался с кем-то?
— Я же сказал, отстаньте от меня! Или из дома уйду!
Валентина и Клавдия переглянулись. Они никогда раньше его таким не видели.
Надежда Ивановна пожала плечами:
— Ничего особенного не произошло. Я Настеньку с ним посадила. Она у нас новенькая, учится хорошо. Жалко девочку, мама ее бросила и уехала за границу жизнь личную устраивать. Папа воспитывает ее один. Вроде не ругалась она с Василием, почему такая реакция? Да вы сами на нее посмотрите!
Учительница подозвала Настю, обняла за плечи.
— Вот с кем сидит Вася.
Валентине стало стыдно. Чем этот божий одуванчик может навредить сыну? Уж точно не из-за нее он отказывается идти в школу. Значит, проблема кроется глубже. Еще тревожнее стало на душе.
Кто пришел на помощь? Неожиданно!
— Деньги гони! — Рыжий пушок над верхней губой выдавал возраст еще одного второгодника из старших классов.
— Нет у меня! — Васька смотрел исподлобья.
— А если поискать?
— Да хоть с микроскопом!
— Борзый, да? — великовозрастный верзила выхватил из рук Васьки кеды, связанные между собой шнурками. — Посмотрим, как полетают!
Он размахнулся и под хохот дружков зашвырнул их вверх. Сделав пируэт, кеды повисли на проводе! «Достанется от мамки!», — мелькнула мысль. Васька завертел головой, как их теперь достать? Рядом балкон, если подцепить чем-то… Точно! Шваброй! Бросился бежать в школу под улюлюканье старшеклассников. Спер швабру у технички, пока она переворачивала стулья на столы. Выбежал на балкон. Ура, кеды совсем рядом. Потянулся шваброй, не хватает всего каких-то десяти сантиметров!
— Кто спрятал швабру?! — донеслось из коридора.
Васька смело перекинул ногу через ограждение. Сейчас, еще чуть-чуть, потянулся, но одна нога неожиданно соскользнула, еле успел схватиться рукой за тонкий металлический прут. Почему не бросил сразу швабру, непонятно. Все произошло слишком быстро. Сверху мелькнули бантики, две худенькие руки вцепились в Васькино запястье! В голове замелькали замедленные кадры и мысли…
«Она же на полу лежит!»
«Уперлась головой в перила».
«Ей, наверное, больно!»
Настенька зажмурила глаза, держа мертвой хваткой руку Васьки. Тот даже сейчас продолжал сжимать швабру, совсем глупый, что-ли? Наконец, он отшвырнул палку и попытался подтянуться, чтобы схватиться второй рукой. Но не получилось! Пальцы устали и вот-вот разожмутся. Настины ручонки здесь были словно насмешка! Что-то капнуло на щеку. Плачет?
Хороший мужик, сильный!
— Дочка, держись!
Снизу послышались голоса, топот и крики. Вторая капля попала прямо в глаз! Еще подумают, что это он, Васька, плачет. Нашел о чем беспокоиться! Внизу ступеньки, если упадет, мало не покажется! Можно и позвоночник сломать. Страх сжимал сердце, пальцы разжимались! Кто это кричит? Мама? Сильные пальцы обхватили руку Васьки:
— Держись, малец!
А вот и вторая мужская рука! Легко, как пушинку, одним рывком затащили назад на балкон Ваську.
— Вот так! Живой? Вставай, доченька! Испугалась?
На балкон выбежала Валентина, обняла сына:
— Горе мое, ты же мог разбиться!
Повернулась поблагодарить отца Настеньки:
— Ты?!
Игорь удивленно смотрел на бывшую жену. Потом перевел взгляд на сына. Более глупой ситуации нельзя было придумать. Настя ничего не замечала. Она плакала и не могла остановиться. Слишком сильно испугалась.
— Спасибо! — Васька смотрел на Настиного отца, оказывается, его мама знает этого человека. Хороший мужик, сильный! Вот бы и ему такого папку. От родного отца и следа не осталось. Мама с бабушкой все его фотографии выбросили.
Васька вытер слезы Насте, сказал ласково:
— Не реви, Дюймовочка! Все хорошо!
Валентина попыталась что-то сказать.
— Давай, не здесь и не сейчас. — Игорь кивнул на Надежду Ивановну, прибежавшую на балкон.
— Что здесь произошло?
— Ничего страшного, мы просто достаем обувь, которую мальчишки забросили. — Отец Насти и Васьки поднял швабру и ловко подцепил кеды.
Было трое детей, стало пятеро, откуда?
Клавдия рвала и метала — Валентина беременна!
— Какой позор! Нагуляла ребенка без мужа! Ты хоть знаешь, как таких детей называют? Байстрюки! Четвертого ребенка мне на шею? Этих шесть лет тянули, тянули, только немного вздохнули свободно — и нате вам! Примите и распишитесь!
Валентина с багровым лицом прикрывала руками живот, как будто слова матери могли ударить будущего ребенка.
— Почему без мужа? Я все еще замужем.
— Что? На бывшего повесить хочешь? Мир сошел с ума! У него там своя семья, а ты ему — получай нового ребенка, раз своих не воспитывал, так получается?
— Дочка у него.
— Да хоть целая дюжина, нам какая разница? Ты мне папашу этого ребенка покажи!
— Ты ругаться будешь.
— А сейчас я что делаю? Цветочки нюхаю? Как ты жить собираешься с четырьмя детьми?
— С пятью.
— У тебя там что, двойня? — Еще немного, и Клавдии надо будет вызывать скорую.
— Игорь вернулся…
Клавдия замерла будто в полете, одна нога шагнула, а другая застыла в воздухе.
— Куда вернулся? — медленно спросила она.
— Ко мне, к детям. — Голос Валентины звучал еле слышно, даже в свои годы она боялась реакции матери.
Клавдия обошла вокруг дочери и, указав пальцем на живот, произнесла:
— Триумфальное возвращение?
— Ну, мама…
— Что, мама?! К сыну он вернулся, да? К дочкам? Которых я вот этими руками с семи месяцев из бутылочки выкармливала? На все готовое? Плюс еще одного ребенка, вернее, двоих принес в подоле? Какая щедрость! А я теперь уже не нужна? Меня можно бросить?
— Что ты такое говоришь? Куда мы без тебя?
Звонок в дверь немного остудил Клавдию.
— Привет, бабуля, это Настя, наша сестренка.
В другом случае Клавдия рявкнула бы так, что в подъезде наверняка повылетали бы стекла. А тут… Бантики на голове девочки были прозрачными, и точно такими же были маленькие ушки, прямо светились насквозь. Под глазами бледная кожа, как у сердечников. Тонкая шея, казалось, с трудом держала головку. Музыкальные пальчики теребили пуговицу на кофточке. Глаза… Огромные, наполненные слезами, готовыми брызнуть от страха в любую секунду. Она вообще дышит, эта чужая дочка? Клавдия проглотила все, что хотела сказать:
— Кушать хочешь?
— Чур, я первый! — Васька рванул на кухню.
— И мы! — близняшки бросились за ним.
Клавдия взяла Настеньку за руку, буркнула, бросив взгляд на дочку:
— Тебе особое приглашение нужно?