Ничего личного, просто бизнес.
Массивная дубовая дверь распахнула свой зев, будто желая проглотить худенькое тело пожилой женщины с остатками былой красоты на лице. Людмила Андреевна испуганно остановилась. Казалось, стоит перешагнуть этот страшный порог дома престарелых и все, конец жизни! Падать ниже уже некуда.
— Проходите, присаживайтесь. — Женщина средних лет, директор этого заведения, листала папку с документами. — Не волнуйтесь. Вам у нас понравится. Будете жить в одной комнате с Розой Марковной. Она спокойная. Вы обязательно подружитесь.
На лице Людмилы Андреевны все еще был ужас от происходящего. Как получилось, что она, генеральный директор крупной фирмы, самая богатая женщина области, оказалась на самом дне. Две ее невестки вместе с родными сыновьями довели мать до дома престарелых. Предательство за предательством. Сначала муж, финансовый директор, различными махинациями высосал наличные из бизнеса. Потом он шантажом выманил у сыновей их доли в фирме. Переписал на подставных людей. Конечно, как тут не поверить отцу, ведь он их от тюрьмы спасал, откупался от потерпевшей. Если бы только они знали, что там, ночью, на пустынной улице сбили коляску со старыми вещами на глазах пьяной бомжихи! Испугались, уехали. Рассказали отцу, ждали каждую минуту, что приедут за ними, арестуют. Ведь наверняка ребенок погиб, уехали с места преступления, плюс не оказали помощи.
— Матери ни слова! Я сам все разрулю. Дорого обойдется, человеческая жизнь, это вам не курицу задавить.
Провернул папаша махинацию, оставил сыновей ни с чем. Будто они сами передали доли в бизнесе. А Людмила? Неужели ни сном, ни духом? Вроде строгая бизнес леди. В офисе ее побаивались. Особо слова не выбирала. Могла обозвать, унизить подчиненных. Выписать штраф за опоздание. Не отпускала работников даже по уважительным причинам. И люди уходили, не выдерживали. Оставались самые терпеливые: сторож Михалыч, уборщица Вера Игоревна и начальник отдела сбыта Игнат Кириллович. Незаметный, вечно отсутствующий, но выполняющий хорошо свою работу. Наверное, это про него поговорку сочинили: «Волка ноги кормят». Пахал один за всех.
Любовь к Италии?
Людмила зачастила в Италию. Убеждала всех, что климат Сицилии укрепляет ее здоровье. Оставила мужу свою электронную подпись и… изучала с Антонио Гулиано достопримечательности Рима и озера Комо. Снесло у дамы бальзаковского возраста голову от бархатных черных глаз итальянского мачо.
— Дорогая, тебе купить билет на венецианский карнавал? Прости, я поехать не могу. Отчет надо подготовить. Или ты передумала?
— Нет, конечно! Давно мечтала на нем побывать.
Помахал жене рукой в аэропорту и поехал к своему юристу Саре Давидовне. Вместе придумывать ходы по выемке денег из бизнеса. Операции, у которых обратного действия нет. Отменить их невозможно. Все по закону. Радовались далеко идущим планам. Закончить здесь дела и рвануть на пару в Израиль. Благо у обоих были там родственники.
Красивый загар, модная одежда из Милана. Людмила сердитая вышла из такси. Что это еще за новости? Почему ее никто не встретил в аэропорту? Ключ никак не попадал в замок. Раздраженно давила на звонок. Воскресное утро, куда все подевались? Неужели так крепко спят?
Ворота открыл незнакомый мужчина:
— Вам кого?
— В смысле? Это вы кто такой?
— Я охранник. Хозяева спят.
— Я хозяйка! Безобразие! Ну-ка, посторонись!
— Простите, но я знаю своих хозяев. И это не вы.
— Издеваешься? Ты уволен!
— Я вас не пропущу.
— Позови Ёсю или Ярика со Стасом!
— Здесь такие не живут. Это дом адвоката Архипова. Переехали сюда неделю назад. Бывшие хозяева съехали в неизвестном направлении.
— Что?!
Каково стоять возле собственного дома с чемоданом и не знать, что делать? Телефоны мужа и сыновей не отвечали. Нет, они не были выключены. Просто ей никто не отвечал. Что происходит? Рейдерский захват? Что с сыновьями? Они, вообще, живы? Где муж?
— Одну минутку! — охранник вышел за ворота. — Это, кажется, вам.
Он протянул странный конверт с казенными печатями. Приглашение в суд на бракоразводный процесс! Ноги подкосились. Что происходит, черт побери! Неужели Ёся узнал об Антонио? Что теперь будет? Где сыновья? Они что, за отца обиделись и не хотят с нею общаться? Где их искать?
Офис.
Хватило ума не ехать в офис с чемоданом. Оставила его в гостинице. Поднималась по ступенькам как на голгофу. Что ее ждет здесь? Новый генеральный директор в кабинете?
Сотрудники вели себя странно, завидев начальницу, быстро скрывались в кабинетах. Лишь Вера Игоревна, боязливо оглянувшись, прошептала:
— Игната Кирилловича уволили!
Рванула дверь кабинета, шагнула как в пропасть. Все вполне пристойно. Во главе стола на ее месте сидит довольный Иосиф. Одет прилично, свежая рубашка, щеки лоснятся. Улыбается. С двух сторон расположились непонятные люди. Повернулись к двери, смотрят с любопытством, приветливо.
— А вот и Людмила Андреевна! Прошу любить и жаловать. На сегодня заседание окончено. Встречаемся завтра для подписания договора. Всем спасибо!
Незнакомые люди выходили из кабинета, вежливо прощались.
— Что здесь происходит?
— Ничего особенного. Смена владельца.
— Как это?
— Я продал свою долю. И подал на развод. Хочу уехать в Израиль. Ведь ты же отказалась ехать со мной?
— Что значит, продал? Какой развод? Хотя… Хочешь свободы — пожалуйста! Но здесь не ты решаешь. Контрольный пакет…
— У них! Они выкупили доли Ярика и Стаса. А потом и мою. У тебя лишь 30%.
— Как они могли уговорить мальчиков?
— Мальчиков?! Ты в курсе, что они натворили? Еще легко отделались. Я устал тут один тащить весь бизнес. С меня хватит. Завтра же подписываю документы и умываю руки! А ты как хочешь. Оставайся в роли начальника отдела или, вообще, рядового сотрудника. Или продавай им свою долю и живи, как хочешь.
— Это грабеж!
— Называй, как хочешь!
— Что ты сделал с домом?
— Продал! И купил сыновьям квартиры. Не мог же я их оставить на улице.
— А я? Где буду жить я?
— Тебе осталась твоя любимая дача. Чем не загородный дом?
Это жизнь, детка!
Людмила продала свою долю. Переехала на дачу. Замкнулась от всех. Бывших коллег, партнеров, родни. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Где живут сыновья, не знала. На ее звонки они также не отвечали. За что наказывают мать? Муж ведь не упрекнул в неверности. Значит, не эта причина. Долго не могла прийти в себя от цены ее доли. Это же сущие копейки! Как на них прожить? Начинать что-то новое не хватит, инвестировать страшно, идти самой на работу, кому она нужна в этом возрасте? Молодых специалистов пруд пруди. Энергичных, амбициозных, смелых. А ей бы уже поближе к покою, морю и песочку. И поняла вдруг, что и это ей теперь не по карману. Ведь везде платила она, а не Антонио. Присосался к ней, навешал ласковых слов на уши, она и поплыла. Вторую молодость почувствовала. И что теперь?
— Чао, аморе!
Слушала любимый голос и почти физически ощущала, как натягивается ниточка между ними.
— Я приехать не смогу.
— Почему, тезоро? Я тебя так жду!
— Мы с мужем разошлись.
— Так это же замечательно! Ты теперь свободна.
— Он продал наш бизнес.
Пауза. Долгая.
— Алло, ты меня слышишь? Я соскучилась. Пригласи меня к себе.
— Лючия, я женат! И у меня трое детей. Прости! Чао!
Вот и все! Нить лопнула, звонок оборвался.
Как старуха у разбитого корыта. Ни друзей, ни подруг. Высокомерных не любят. Ни мужа. Знала ведь, что обхитрит. Сама всегда над ним подшучивала: евреями не становятся, ими рождаются! Одно не могла понять, что такого сделала сыновьям, почему они ее вот так вычеркнули из своей жизни?
Невесты.
Прошла зима, пролетела весна. Ничего на даче не делала. Забыла про свои любимые цветы. Соседка качала осуждающе головой и через забор поливала ее клумбы. Ездила в город. Просто побродить по улицам, посидеть в парке, посмотреть на людей. Одиночество давило, иногда ревела в подушку. Не о такой старости мечтала. Почему-то было безумно стыдно оформлять пенсию, на которую имела право еще 5 лет назад. Будто она не ее, а чужая. Забирает деньги у бедных. Спустись с небес! Сама теперь такая!
— Людмила Андреевна?
Две девушки подошли к лавочке.
— Да, мы знакомы?
— Нет, я Лена, а вот это Ира. Мы невесты Ярика и Стаса. Они почему-то не хотят с вами общаться. Но мы считаем это неправильным.
— Им стыдно! — Ира села на лавочку. — Они считают, что это по их вине рухнул ваш семейный бизнес. Но деньги ведь не самое главное в жизни, правда? Семья важнее всего!
Людмила не смогла сдержать слез.
Завертелась жизнь, закрутилась. Побывала в гостях у сыновей. Квартиры хорошие, мебель дорогая. Ярик и Стас обнимали, извинялись, не знали, куда посадить, чем угостить. Опять почувствовала себя нужной. Недолго длилась эйфория. Все чаще звучали разговоры о свадьбе. Причем, оба сына хотели жениться одновременно. Чтобы сэкономить на аренде ресторана, музыкантов, тамады, лимузина. Число гостей, правда, удваивалось. Невестки целыми днями составляли списки, обсуждали меню, куда-то звонили, спорили, торговались. А сыновья бросали многозначительные взгляды на мать.
Деньги.
К даче подъехала машина. Людмила радостная распахнула ворота.
— Привет, мама!
— Здравствуйте, Людмила Андреевна!
Сыновья и невестки в сборе. Слушала рассказ о будущей свадьбе. Красивая картинка вырисовывалась.
— Мы пойдем, прогуляемся. — Лена с Ирой мило улыбались. — Здесь такой свежий воздух!
Когда за невестами закрылась дверь, сыновья переглянулись.
— Мама, нам нужны деньги!
— Я вам на свадьбу подарю…
— Нет, — перебил Ярик. — Они нужны сейчас!
— Да, мама, мы сами не можем все оплатить. И потом еще свадебное путешествие хотя бы на неделю. — Стас нервно теребил бахрому на скатерти. — У тебя ведь есть деньги.
— Но это последнее, что у меня есть!
Ярик вскочил с дивана:
— Зачем они тебе нужны? Дом полная чаша. Ничего покупать не надо. Одежды у тебя — на три жизни хватит. Пенсии на еду достаточно.
— Что же вы у отца не попросите?
— У него жена беременна.
— Что?!
— А ты не знала? Сара Давидовна.
— Наш юрист? Он с ума сошел? Она же ему в дочки годится!
— Так ты дашь деньги?
— Сколько надо?
Ярик отвернувшись, назвал сумму.
— Сколько?!
— Свадьба бывает раз в жизни!
Она отдала все! Сыновья приехали без невест. Дважды пересчитывали пачки денег. Сокрушались: мало! Придется сокращать планы. А Людмила сидела рядом и чувствовала себя виноватой. Конечно, это не деньги. По сравнению с прежними доходами. Раньше она могла такие свадьбы сыновьям сыграть, каждому отдельно. Но сейчас… Денег на подарок не осталось. Совсем.
— Вам помочь со свадьбой?
— Нет, Лена с Ирой справятся сами. Отдыхай, вид у тебя уставший.
— Так когда свадьба, и где?
Переглянулись братья.
— Мы еще точно не решили. Или в «Вернисаже», или в «Космосе». В пятницу 25-го после обеда.
— Поспешите, месяц остался. Вдруг потом мест не будет.
— Не волнуйся, у нас все под контролем!
Забрали деньги сыновья и ушли с головой в подготовку к свадьбе. Не ездила к ним, не беспокоила. Перебирала наряды. Какой лучше? Не хотелось упасть лицом в грязь перед новыми родственниками. Первый раз их увидит. Волновалась. Больше всего пугало отсутствие денег. Как ехать на свадьбу без подарков? Она ведь мать! Достала свою шкатулку и выбрала из нее два самых дорогих кольца с бриллиантами. Подарит невесткам. А сыновья обойдутся. Она им уже подарок сделала, саму свадьбу.
День свадьбы.
25 числа с утра проснулась в хорошем настроении. Сейчас приведет себя в порядок, оденется красиво. Вызовет такси. Но перед этим позвонит сыновьям, узнает, куда подъезжать. За окном просигналила машина. Сильно так, залихватски! Вот, мол, я! Встречайте! Вышла на крыльцо. О! Сыновья и невестки сами за ней приехали! Лена и Ира в очень красивых платьях, но не в белых, не в свадебных. Зато сыновья красавцы! В костюмах, при галстуках. Запонки золотом горят. В туфли как в зеркало смотреться можно. Тащат корзинки в дом, интересно, что в них?
— А мы тебе тортика привезли!
— И салатов вкусных! И рыбки!
— А еще фруктов разных и напитков!
Улыбаются все, счастливые! На руках кольца обручальные. Свадьба, что? Прошла уже?
Стас обнял мать:
— Ма, не обижайся, что не позвали! Мы в среду отгуляли в ресторане. Как бы ты там себя чувствовала перед родителями Лены и Иры? Ведь у тебя денег на подарки не было. Решили сегодня заглянуть, отметить нашу свадьбу. Ты не против? Попробуй торт! Он был просто шикарный!
— Как же так? Ведь я вот, кольца приготовила. Дорогие, с бриллиантами. В подарок.
— Ух, ты! Красота какая! Это мне? — Лена выхватила коробочку.
Ира подхватила вторую:
— Моё лучше! Просто чудо! Спасибо… мама! — наклонилась и поцеловала стоящую в шоке Людмилу.
— Да, мама! Теперь можно так называть! — Лена обняла свекровь.
— Здорово! Девчонкам угодила. А нам ты и так подарок сделала деньгами, так что не обидно! — Стас и Ярик стояли и улыбались. — Давайте отмечать свадьбу!
Кусок торта застрял в горле. Сделала вид, что вышла на кухню. А сама прошла в спальню, упала на кровать и разрыдалась.
Никто не поднялся к ней. Через час голоса стихли, завелась машина. Гости уехали, оставив за собой гору грязной посуды.
Пенсия.
Женились сыновья, мать не нужна стала. Пыталась приезжать в гости. То возле закрытой двери посидит. То посмотрит, как они одеваются красиво. В театр спешат или на день рождение к кому-то. Не до тебя, мать! Сами на дачу не приезжали. В холодильник ее не заглядывали, а зря. Хорошо, что отопление газовое, в доме есть вода и холодная, и горячая. Тепло, все удобства. Огород стала сажать, закрутки делать. Но все равно было туго. Коммунальные платежи съедали пенсию.
— Как же так, Людмила? Сыновья почему не помогают? — соседка Мария заходила иногда в гости.
— Им самим сейчас нелегко. Беременная Ира. А у Лены Сашеньке уже 2 месяца.
— Ты хоть видела внука? Подержала в руках?
— В коляске видела. На Лену похож.
— И что за люди такие? Не приведи, господь!
— Мария! Кто мне продукты под дверь кладет? Не знаешь?
— Знаю! Но не скажу!
— Почему? Так же нельзя, я бы деньги отдала.
— Не моя эта тайна. Какие у тебя деньги? Откуда? Радуйся, хоть одна душа о тебе волнуется.
Людмила часто подходила к окну. Все старалась увидеть, у кого такое сердце доброе? Однажды поймала Марию с корзинкой у своего крылечка:
— Так это ты?
— Не я! Приболел он. Попросил тебе отнести.
— Да кто он?
— Не могу сказать. Не хочет он. Знаешь ты его давно.
Людмила всех знакомых в голове перебрала. Нет, не знает она своего благодетеля.
— Смотри, никак гости к тебе!
Старая кляча.
Из машины вышли Ярик со Стасом и Лена с Ирой. В руках Сашенька и новорожденная Оленька. Надо же, вся семья в сборе!
— Привет, мам!
— Сашенька, скажи бабе привет!
— Здравствуйте! А мы вам Оленьку показать привезли.
Людмила накрывала на стол, а сама на подсознательном уровне ждала подвоха.
— А что бабушка внученьке на рождение подарит? — слащавым голосом пропела Ира.
— А почему только внученьке? — возмутилась Лена. — внук первый родился, между прочим!
— И что? Он женские украшения носить будет?
— А это уже не твое дело! У Сашеньки есть кому носить.
— Так и скажи, что себе хочешь!
— А ты, можно подумать, дочке отложишь.
Ярик со Стасом отошли подальше, будто вопрос о возможных подарках их не касался. Людмила была в шоке. С одной стороны, вроде принято дарить невесткам подарки за рождение внуков. Но, с другой стороны, это же наглое принуждение! Ничего не ответив, взяла стопку посуды и понесла на кухню. Ей не жалко было побрякушек. Зачем они уже нужны. Жизнь катится к закату. С собой не заберешь.
— Знать бы, где эта старая кляча прячет шкатулку.
— И не говори! Забрать, и дело с концом. А поднимет шум, скажем всем, что чокнулась, не было ничего!
— Точно! Заняла дачу и живет тут припеваючи. А наши дети должны бетоном дышать.
— Вот именно, пусть выбирает: или в дом престарелых добровольно, или в психушку принудительно!
Разговор невесток под окном вывел Людмилу из себя. Да сколько можно! Выбежала на крыльцо:
— Ну-ка, пошли вон отсюда!
— Мам, ты чего?
— Я сказала, пошли все вон!
— С ума сошла?
Людмила схватила веник и погнала всех к машине. И невесток, и сыновей с детьми на руках.
— Тетя Маша! Вы свидетель! Она сошла с ума!
— А в чем дело? Я ничего не вижу! — соседка притворно вертела головой. А у самой улыбка расплывалась на лице.
Инсульт.
Последние недели никто продукты на крыльцо не приносил. Было очень жаль. Будто забрали частичку добра. Не о еде речь, а о заботе.
— Представляешь, оказывается, на соседней улице две дачи сгорели! — Мария перекрестилась. — Спаси и сохрани! Главное, люди живы, но зато без домов остались. Куда они теперь? Только в приют.
— Что толку, что я с домом? Того и гляди, подожгут. Я долго думала. Уж лучше самой пойти в дом престарелых, чем упекут родственнички в психушку. Ты же слышала их.
— Я и сама за тебя боюсь! Дачи наши рядом. Если что, и мне достанется. Говорят, в области центр есть новый, типа профилактория. Туда берут пенсионеров больных.
— Так я вроде пока не жалуюсь.
— И слава богу! Тьфу-тьфу-тьфу!
— Но узнать получше надо. А вдруг. Устала я одна. Постоянно в напряжении. Сегодня звонил кто-то, молчал и сопел в трубку.
— О! Началось! Я в кино видела. Там муж жену с ума сводил. По ночам по чердаку бегал и выл. А сам будто в командировке.
— Мне страшно!
— Теперь и мне тоже.
Ночью Людмила проснулась от звона стекла. Форточка разбилась на сотни осколков. И откуда смелость взялась? Схватила с вешалки выбивалку и бросилась на улицу.
— Ярик! Стас! Где вы, трусы! С матерью воевать собрались? Выходите! Я знаю, это вы!
Трещали вдалеке кусты. Лаяла собака соседки. Перехватило дыхание от жгучей обиды. За что вы так? Сжалось сердце болью. Закружилась голова. Сквозь туман доносились слова:
— Вставай! Что с тобой? Алло, скорая?
Очнулась в больнице. Левая рука повисла плетью. Язык будто не родной. Челюсть плохо слушается. Мысли однако четко стучали в висках:
— Ну, что? Доигралась? Донянчилась с сыночками? И что теперь? В новый профилакторий? Его хоть как назови, домом престарелых останется!
Спасибо Марии, прибежала на шум, вовремя вызвала скорую. Но инсульта избежать не удалось. Людмила твердо решила оформляться в профилакторий. Пусть подавятся этой дачей. А драгоценности. Хорошо, что она их спрятала. Пусть никому не достанутся.
Любовь.
Через два месяца стояла перед дубовой дверью. Что она тут делает? Спасается. От кого? От собственных детей. Какой позор!
— Вот ваша комната!
— Люся! Как я рад! Прости меня, оставил тебя совсем одну. Просто наш дом сгорел. Людмила Андреевна удивленно смотрела на седовласого мужчину.
— Игнат Кириллович?!
— Узнали!
— Так это вы там, дома…
— Я! Мы были соседями. Наш дом сгорел.
— Но зачем вы скрывались?
— Я этот вопрос себе задаю уже 40 лет! Мы ведь учились вместе. Вы меня просто не замечали. Тогда Ёся от вас не отходил ни на шаг. А потом я на работу пришел устраиваться. И опять никто не узнал меня. Все эти годы мы были вместе. Я даже дачу купил рядом, чтобы вас видеть иногда.
— Бросьте, Игнат Кириллович! Уж не хотите ли вы сказать, что…
— Люблю вас? Хочу!
Все в пансионате были в легком шоке. Пара не расставалась ни на секунду. Их даже перестали называть по отчеству. Игнат водил Людмилу на процедуры, массировал больную руку, поправлял одеяло и подушку. Следил за тем, чтобы вовремя принимала лекарства и мерила давление. Сбегал с пансионата за вкусняшками. Людмила любила арахис и клубнику. Она тонула в его глазах. И ловила себя на мысли, что сама хочет за ним ухаживать. Печь ему блины, пришивать пуговицы. Подстригать отросшие волосы, которые сворачивались колечками на затылке. Как поздно мы встретились! Как жаль, что я была слепа.
— Люся, выходи за меня замуж!
— Как? Ведь мы…
— Уже не молоды?
— Ну, да.
— Но и не покойники, верно? Я хочу быть с тобой до конца. Обещаю беречь тебя и, главное, быть верным!
— Ой, не могу! Последнее особенно важно здесь, в доме престарелых.
— А мы уйдем отсюда! Я сниму квартиру.
— Зачем? Мы вернемся домой! Ведь у нас есть дом.
— Это значит — да?
— Да! Я хочу быть счастливой!
— Ради этого дня стоило ждать столько лет.
Дом.
Такси подъехало к дому. Людмила Андреевна в красивом платье, на каблучках, с модной сумкой держала под руку седовласого Игната Кирилловича. Темно-синий костюм, белая рубашка, галстук в полосочку. Что за маскарад? Стас с Яриком на крыльце меняли доску. Растерянно уставились на мать. Привидение, что ли? Они ее, больную, ни разу не навестили в пансионате.
— Продолжайте! Так, прибили? Молодцы! А теперь быстро освободили наш дом!
— Что значит — ваш?
— Наш! Мой и моего мужа! Мы только что расписались. Можете нас поздравить!
Из дома вышла Лена с Сашенькой, в окно выглядывала Ирина.
— Мы идем к Марии на 10 минут, вернемся, чтобы духу вашего здесь не было.
Людмила говорила, а сама в душе сомневалась. Имеет ли она право вот так поступать со своими сыновьями и внуками? О невестках душа не болела, совсем. А вот о Сашеньке и Оленьке… Какими они станут с такими родителями?
— Людочка! Игнат! Как я рада вас видеть! — Мария всплеснула руками.
— Можешь нас поздравить!
— С чем? Выгнали нахалов из дома?
— Холодно!
— Ушли из пансионата?
— Теплее!
— Вы… — посмотрела недоверчиво. — Вы вместе?
— Горячо! — смеясь, протянули руки с обручальными кольцами.
— Господи, как же я за вас рада!
Залаяла собака. Все вышли на крыльцо. Ярик и Стас стояли с пунцовыми лицами.
— Вот ключ.
— Извини, мама.
Людмила смотрела им вслед, сдерживая желание догнать, обнять, пожалеть. Знала, нельзя это делать. Не сейчас.
А когда? Как вы думаете?
Другие мои истории: