В то же время хочется сказать, что это была не заурядная непозволительная связь со всемогущим своим вельможным дядей, не обычный эпизод банальной распущенности тогдашних нравов, царивших в придворной среде. Александра искренне привязалась к дяде, и он стал её первой настоящей любовью. Поэтому не следует удивляться, что она сопровождала Потёмкина во время путешествия Екатерины II в 1787 году на Юг. Что она, единственная из родственников, присутствовала при смерти князя, как в таких случаях говорят, он «окончил земной путь на руках» Александры. Даже после его смерти Браницкая оставалась преданной памяти Г.А. Потёмкина. В «Записках» Прасковьи Николаевны Львовой, посетившей в 1812 году имение Браницких, есть строки: «Бюст Державина соседствовал с бюстом Г.А. Потёмкина в саду графини Браницкой».
Позже графиня на свои средства решила построить каменный домик рядом с сооружённым ею памятником на месте, где скончался Потёмкин по дороге из Ясс в Херсон. На монументе была надпись: «На сем месте преставился 5 октября 1791 г. князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический. Памятник сей поставлен графиней Александрой Васильевной Браницкой, бывшею с ним при его кончине, из усердия и любви к дяде и благодетелю». В 1834 году с поручением заняться устройством домика для смотрителя Александра обратилась к своему зятю Михаилу Семёновичу Воронцову. На место смотрителя она просила выбрать «из отставных унтер-офицеров или рядовых, служивших в Черноморском флоте».
К тому же старшая племянница была «политическим агентом» своего дядюшки. В подробных письмах наряду с известиями о своей жизни и здоровье детей она сообщала Потёмкину о важных событиях в Польше и за границей.
Не берясь размышлять о нравственной жизни общества, тем более его правящей верхушки, приближенной к царскому двору, следует, однако, признать, что интимная близость у Потёмкина тогда была, как минимум, ещё с двумя племянницами: Екатериной и Варварой. Впрочем, отнюдь не платонические отношения связывали его ещё и с Екатериной Сергеевной Самойловой, женой его племянника Александра Самойлова, и с фрейлиной Екатериной Сенявиной*.
Правда, в 1780 году императрица, чтобы прекратить связь Сенявиной с Потёмкиным, решила удалить её от двора и выдала 19-летнюю фрейлину замуж за 35-летнего графа Семёна Романовича Воронцова. В своих «Записках» составитель «Российской родословной книги» князь Пётр Долгоруков отзывался о С.Р. Воронцове как человеке талантливом, но с характером плутоватым, который угодничал сначала перед Орловым во время его возвышения, потом перед Потёмкиным для получения дипломатического поста.
* Екатерина Сенявина — вторая из четырёх дочерей знаменитого адмирала Алексея Наумовича Сенявина. Разница в возрасте между Екатериной и её сёстрами была небольшая, поэтому при дворе они появились одновременно. За красоту и грациозность граф П. В. Завадовский называл сестёр Сенявиных нимфами.
Назначенный в конце 1783 года посланником в Венецию, граф Семён Романович уехал с женою и детьми в Италию. Жизнь в Венеции обернулась для графини роковым недугом — чахоткой, от которой она вскоре скончалась. В недолгом браке у Воронцовых родились погодки дочь и старший сын Михаил, крестник императрицы, тот, что впоследствии станет генерал-губернатором Новороссийским Бессарабским и будет женат на Елизавете Ксаверьевне (урожд. Браницкая).
Что касается графини Екатерины Сергеевны Самойловой (урожд. Трубецкая), красавицы, благорасположением которой Потёмкин тоже пользовался, она была старшей из двух дочерей князя Сергея Алексеевича Трубецкого и Елены Васильевны, дочери петербургского губернатора князя В.Ф. Несвицкого. В сегодняшнем восприятии дочка по отцовской линии князя и внучка по материнской линии князя, который к тому же столичный губернатор, — это само собой счастье с пелёнок и до седых волос. Но не в её случае.
В 1782 году 19-летняя княжна пожалована во фрейлины. По словам одних современников, была она «собой недурна», другие и вовсе называли «красавицей». Каковой счёл её Григорий Потёмкин, неведомо, но его любовницей княжна стала. А потом всё пошло по отработанной схеме: была она сговорена за голландского посланника в Петербурге. Но брак этот не состоялся. Поговаривали, что голландец всё же воспротивился брать её в жёны «после Потёмкина». Особой проблемы Григорий Александрович в том не увидел. Прошло совсем немного времени, и в самом начале 1786 года она таки вышла замуж. За графа Александра Николаевича Самойлова. По совместительству племянника Г.А. Потёмкина. Светлейший князь выдал её за своего племянника, следуя житейской логике, что между плотской любовью со своими племянницами и с женой племянника нет большой разницы. Зато в скором времени племянник, который не имел никаких возражений против продолжающихся отношений своей жены с его дядей, получит назначение генерал-прокурором Правительствующего сената.
Поэтому можно удивляться, можно принять как данность, но во время Русско-турецкой войны 1787—1791 годов графиня Екатерина Самойлова, как и племянницы Потёмкина, находилась с мужем при главной квартире светлейшего в Бендерах. Ей тогда 25 лет, характером «спесива и легкомысленна». Репутация, увы, незавидная. Что не мешало великосветским особам охотно бывать на раутах и приёмах, устраиваемых ею.
«Школа», пройденная в пору, когда она состояла фрейлиной, приносила свои плоды, и Потёмкин не единственный, с кем у графини Екатерины Сергеевны были близкие отношения. Она их даже не скрывала. Отчего гости её приёмов открыто злословили по поводу любовных похождений хозяйки. Как-то на балу, данном графиней Самойловой в честь шведского короля, в присутствии всего двора великий князь Константин Павлович в разговоре с королём выразился столь непотребно о хозяйке дома, что императрица вынуждена была посадить его под арест.
Отношения между супругами Самойловыми становятся уже настолько холодными, что к 1793 году граф с графиней фактически разъехались. Примечательно, в 1796 году Ф.В. Ростопчин сообщал С.Р. Воронцову:
«Жена графа Самойлова только что разрешилась от бремени сыном, который, как утверждают, появился на свет раньше срока*. Генерал-прокурора это не слишком радует, так как он не живёт с женой, но она тем не менее обнаруживает удивительную плодовитость».
* Накануне Самойлова, возвращаясь домой из театра, упала на лестнице и в ту же ночь родила на седьмом месяце.
Графиня Самойлова имела троих сыновей и двух дочерей: одной из которых была Софья. Впоследствии графиня Софья Александровна (урожд. Самойлова) сначала станет фрейлиной, потом женой графа Алексея Алексеевича Бобринского, внука Екатерины II. Другими словами, её муж был сыном «великого бастарда» Алексея Григорьевича Бобринского, родившегося у императрицы от фаворита Григория Орлова. Свою беременность та тщательно скрывала. Тогда отношения с законным супругом Петром III у неё уже были хуже некуда — супруги практически не виделись и не общались. Алексей родился за несколько месяцев до дворцового переворота, который возвёл Екатерину Алексеевну на российский престол, и когда придёт время Потёмкина.
Чего нельзя отнять, так это то, что, став фаворитом-любовником, Григорий Потёмкин, при всех своих любовных похождениях всегда оставался ревностно преданным государыне человеком. Он был ей соратником, верным другом, толковым советником и умным учеником. Екатерине Великой было что вспомнить о Григории Потёмкине кроме сияющих восторженным блеском его фиалковых глаз. Через считанные дни после кончины светлейшего сильная женщина с возвышенной душой писала о вахмистре, ставшем генерал-фельдмаршалом и настоящим государственным деятелем:
«У него была смелость в сердце, смелость в уме, смелость в душе. Благодаря этому мы всегда понимали друг друга и не обращали внимания на толки тех, кто меньше нас смыслил».
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное: