В 1775 году в Москве умирает старшая сестра Потёмкина. На руках её мужа Василия Энгельгардта осталось пять дочерей (старшая Анна к тому времени была уже замужем, а сын Василий служил офицером в армии): Александра (21 год), Варвара (18 лет), Надежда (16 лет), Екатерина (14 лет) и Татьяна (8 лет). То ли овдовевший Василий Андреевич Энгельгардт на самом деле был отнюдь не так прост. То ли, не имея возможности идти против воли Потёмкина и перечить принятому им решению о дальнейшей судьбе дочерей своей сестры, шурин летом 1775 года отправил Потёмкину письмо. В нём он сообщал о своём решении вверить судьбу юных дочерей Елены Энгельгардт в руки всесильного и фантастически богатого родственника:
«…приношу мою чувствительнейшую благодарность за милость Вашу к оставшим, сущим без призрения, сиротам, которым прошу быть милостивым и заступить Марфы Александровны место, вспоминая её к Вам… любовь. По приказанию Вашему я их к матушке пришлю».
После чего пять «девиц Энгельгардтовых» из скромного смоленского имения переезжают к бабушке (по линии матери — Потёмкиной). Императрица оказывает им знаки монаршей милости. Потёмкин получает от неё разрешение:
«Матушке твоей во утешение объяви фрейлинами, сколько хочешь, из своих племянниц».
Тем же летом, почти сразу, назначена фрейлиной старшая — Александра, в 1776 году фрейлинский ключ получила Екатерина, в 1777 году была пожалована во фрейлины Варвара, в 1779-ом — Надежда, а в 1781 году фрейлинский шифр получила Татьяна.
Собственно, с переезда племянниц в столицу всё и началось. Когда Потёмкин увидел свою старшую племянницу Александру, он был сражен её необыкновенной красотой. Далее, как в таких случаях говорят, он потерял голову. А Александра… Та ещё хлеще — влюбилась в него не на шутку, сразу и на всю жизнь.
Вообще-то в Российской империи (до 1917 года) запрещалось вступление в брак лиц ближе пятой степени родства. Но тут о браке и речи не шло.
Не думаю, что именно страсть Потёмкина к Александре, стройной брюнетке с выступающими скулами, умными голубыми глазами, большим чувственным ртом, изящным носиком, стала той причиной, которая послужила охлаждению чувства к нему Екатерины II. Скорее всего, оказалась лишь одной в ряду других. Вероятно, Потёмкину просто пришло время уступить место в спальне императрицы другому фавориту.
Однако ситуация «смены караула» не помешала Александре войти в интимный кружок императрицы и стать её доверенным лицом. Хотя, надо признать, проведённые детство и юность в провинциальной Москве в доме на Пречистенке у своей бабушки Дарьи Васильевны Потёмкиной (урожд. Кондратьева)*, никак не способствовали её вхождению в высшее общество.
* Этот дом матери фаворита был подарен Екатериной II.
Страсть ли Потёмкина к Александре охладила чувства к нему Екатерины II, или у неё и впрямь к этому времени кончился лимит женских чувств к этому фавориту, и в царские покои Зимнего дворца, обычное дело, стал вхож уже другой фаворит, факт тот, что роман Потёмкина с императрицей пошёл на убыль. Роман, но не их отношения.
Не исключено, что Потёмкин именно поэтому предпринял традиционный в кругу приближенных к императорскому двору ход. Дабы не огорчать Екатерину II окончательно, он решил, как это было принято, выдать Александру Энгельгардт замуж. Тем более, что на фрейлину Александру при дворе уже смотрели, как на влиятельную персону. Оно и понятно: вхожа и в гостиную, и в спальню фаворита, и в кружок императрицы. Осенью 1778 года осведомлённый английский посланник в одном из своих донесений в Лондон писал о сохранившем могущество Потёмкине, старшая племянница которого «приобрела над ним ещё большую власть». «Эта молодая особа, — характеризовал её англичанин, — весьма приятной наружности, богато одарённая от природы, обладающая редким искусством для ведения придворных дел».
Можно, впрочем, сослаться и на суждение о ней нашего соотечественника. Её современник Ф.Ф. Вигель, человек желчный, циничный и завистливый, но памятливый на людские характеры, в своих «Записках» вспоминал об этой потёмкинской племяннице:
«Старшая из них уже неспособна была к принятию блестящей образованности екатерининского двора, но, имея ум, характер, бывши в самых тесных связях с всемогущим своим дядею, она облеклась в какую-то величественность и ею прикрывала недостатки своего воспитания… Она не роза, но жила близ нея, и отпечаток величия Екатерины долго ещё блистал на ней».
Из многих «претендентов» на руку Александры Потёмкиным был выбран граф Франциск-Ксаверий (в России Ксаверий Иванович) Браницкий, великий коронный гетман польский, поступивший на русскую службу. С юных лет отличаясь весёлым нравом и мужеством, способный и ловкий, каким его считали современники, на жизнь Браницкий смотрел философски: сколько в ней пользы, столько она доставляет удовольствия. Одна беда: граф умудрился поистрепать своё родовое состояние.
Поэтому его, можно сказать и так, женили на племяннице Потёмкина, Александре Васильевне Энгельгардт.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—266) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное: