- Может ли военный, офицер, попавший в плен, активно сотрудничать с врагом, и при этом считаться героем и вообще человеком, достойным самого глубокого уважения?
- Какой бред! – скажете Вы, и это будет понятно.
Советский человек, воспитанный на коммунистических идеях, фильмах и книгах, просто не мог ничего другого себе представить о пребывающем в плену, как только о предателе и изменнике Родины, за редчайшим исключением. И уж тем более, «активное сотрудничество» и титанический труд во благо страны-агрессора, никак не могли сделать из такого человека героя на Родине. Идеалом пленного, символом несгибаемого мужества для всех граждан СССР считался генерал Карбышев, который, естественно, погиб, но не пожелал служить врагу, а символом измены – генерал Власов и созданная им «Русская освободительная армия».
С самого начала Великой Отечественной войны под подозрение в предательстве попали все военнослужащие Красной Армии и гражданские лица СССР, оказавшиеся даже на непродолжительное время за линией фронта. Статья 193 Уголовного Кодекса РСФСР 1926 года предусматривала «за сдачу в плен, не вызывавшуюся боевой обстановкой — расстрел с конфискацией имущества». В статье 22 «Положения о воинских преступлениях» 1927 года говорилось, что сдача в плен, не вызванная боевой обстановкой, а также переход на сторону врага предусматривают высшую меру наказания (расстрел) с конфискацией имущества.
Глупо, наверное, было бы описывать героическое рвение пленных на строительстве объектов военного назначения для врага. Стахановское движение для врага? Это, безусловно, бред, и в Советском Союзе такое никто бы не принял и даже не понял бы, однако в остальном мире к «полоняному сидению» было совсем иное отношение. Да и в России испокон веков до большевиков к пленным не относились столь непримиримо. Взять хотя бы, что Патриарх Филарет, отец первого царя из династии Романовых, пробыл в плену у поляков пару лет и вынужден был играть роль «нареченного патриарха» (то есть назначенного Лжедмитрием на еще занятую кафедру) в Тушинском лагере нового самозванца. Тем не менее, «врагом народа» и предателем Родины его никто не считал.
В общем, это был просто разный взгляд на войну и на плен.
Спустя несколько лет после Второй мировой войны, мировой кинематограф отметился любопытной работой на эту тему. В 1957 году на Цейлоне режиссёром Дэвидом Лином был снят британо-американский фильм «Мост через реку Квай» по одноимённому роману французского писателя Пьера Буля. Многие современные киноведы считают картину одной из величайших в истории кино и второй по значимости в биографии Лина (после «Лоуренса Аравийского», снятого в 1962 году). «Мост» получил 7 премий «Оскар», в том числе как лучший фильм года, за лучшую режиссуру, операторскую работу и лучшую мужскую роль (Алек Гиннесс).
Несмотря на все полученные награды, абсурдность этого фильма для советского зрителя были налицо. Именно по этой причине фильм не рекомендовался к просмотру на широких экранах. Мало ли что кому взбредёт в голову!
Тем не менее, что-то реальное в основе картины всё же имелось.
Работавший в 1930-х годах техником на каучуковым плантациях в Малайзии, Буль во время Второй мировой войны присоединился к движению голлистов (France libre) после оккупации Франции немецкими войсками. Он стал офицером связи «Свободной Франции» при бароне Франсуа Жиро де Лангладе, на британской военной базе в Сингапуре.
После специальной подготовки и с поддельным британским паспортом на имя Питера Джона Рула, Буль отправился с миссией в Индокитай, где ему поставили задачу поджигать мосты с целью добиться восстания местного населения против японцев. Однако сразу по прибытии на место, в 1942 году, он был схвачен коллаборационистами правительства Виши и был судим как предатель. Ему дали пожизненные каторжные работы.
После двух лет на каторге Булю удалось бежать из Сайгона, и вскоре он присоединился к подразделению 136 Управления специальных операций британской специальной службы в Калькутте.
Его самый известный роман «Мост через реку Квай» был написан в 1952 году и повествует о страданиях пленных союзников, вынужденных строить 415-километровую железнодорожную ветку, соединяющую Таиланд с Бирмой. Мост через реку Квай действительно существовал, в Канчанабури (Таиланд), и был частью линии, используемой для доставки сырья. Таиланд в то время был дипломатическим союзником Японии и неотъемлемой частью Сферы совместного процветания Большой Восточной Азии.
Однако благодаря тайским движениям сопротивления союзники были проинформированы о проекте и точном положении моста, который несколько раз подвергался бомбардировкам, при этом несколько тысяч военнопленных союзников и десятки тысяч тайских рабочих погибли в результате этих бомбардировок. в дополнение к смертельным случаям, связанным с любым строительством моста. сооружение такого масштаба. Мост был сдан в эксплуатацию в конце войны и посещается до сих пор.
Это отрезок прозвали «Железной дорогой смерти», потому что он унёс жизни десятков тысяч насильственно завербованных рабочих, в том числе 16 тысяч военнопленных. Почти четверть умерли от истощения и болезней (холера, малярия и дизентерия).
Однако в целом, эта история была сильно выдумана Булем и не имела большого отношения к исторической реальности.
Сюжет картины прост: после сдачи Сингапура, в плену у японцев оказалось около 80-ти тысяч англичан, которые попадают в бирманские джунгли. Однако побеждённые входят в лагерь не безликой толпой, а бравым маршем!
Командир англичан подполковник Николсон (актёр Алек Гиннесс) считает, что они сдались в плен не по своей воле, а по приказу вышестоящего начальства. Раз так, то солдаты и офицеры до сих пор находятся на военной службе и обязаны поддерживать строгую дисциплину.
Начальник лагеря, расчётливый полковник Императорской армии Сайто (Сэссю Хаякава), требует от военнопленных англичан повиновения при строительстве моста через реку Квай. Работать должны все. Но Николсон не желает подчиниться японскому начальнику. Камень преткновения – 27-я статья Женевской конвенции, запрещающая привлекать пленных офицеров к физическим работам. Однако японцам было откровенно плевать на конвенцию – она для них как морской кодекс для пиратов. Николсон наивен – странно, что он не понимает, что война это не детская «игра в войнушку» с определёнными правилами, которые нельзя нарушать, не убийства людей и не разрушения. Он пытается диктовать реальным хозяевам положения свои законы.
Строптивый подполковник готов умереть, и упорствует (офицеры не будут работать как негры на плантациям вместе со своими солдатами) – и Сайто какое-то время даже держит его для «усмирения» в железной клетке. В результате «правда» оказалась на его стороне – Николсона выпускают из «душного изолятора», а его офицеров освобождают от труда.
Здесь все симпатии кинозрителей, безусловно, на стороне стойкого английского военного. Точь-в-точь как в советских фильмах.
На этом «традиционная» киношная часть (противостояние герой – антигерой) заканчиваются.
После этого начинается «арт-хаус» и советскому человеку смотреть фильм становится абсолютно невозможно. Это выше его понимания и воспитания! Николсон из героического и несгибаемого бойца, которому симпатизирует зритель, вдруг превращается в морально сомнительного типа, идущего на сделку с врагом. Когда Сайто заявляет о том, что не успевает построить мост к положенному сроку, Николсон неожиданно приходит к нему на помощь. Он готов предложить все знания английских специалистов, чтобы помочь японцам вовремя завершить строительство моста. И ситуация радикально меняется - Сайто уступает правление … англичанам! По логике советского человека – настоящий коллаборационизм!
Мало того, философия подполковника заключается в том, чтобы показать (!) японцам, как надо работать! Т.е., не просто работать (т.е. тебя заставили под дулом пистолета), а «по-стахановски» - ударными темпами. Мол, мы и в плену должны быть на высоте. И англичане рьяно берутся за строительство моста. «Солдат должен хорошо работать» - вот основное правило Николсона. Причём не важно, работает ли он на свою Родину, или на врага.
Для воспитанного на «Судьбе человека» или примере Карбышева советскому человеку, это, по меньшей мере, странно. Вместо того чтобы саботировать работы по строительству моста на благо неприятеля (как поступали наши военнопленные в немецких концлагерях, зная, что нацисты их за это безжалостно уничтожат!), он возглавил и организовал это строительство! Да ещё и закончил его в срок! Плюс к этому - чуть не сорвал диверсионную операцию своей же, английской, армии!
- Отлично работают ребята! Просто превосходно! – восклицает Николсон, глядя на то, как ударно трудятся его подчинённые. Он искренне убеждён, что, взяв на себя управление, он выглядит героем в их глазах.
- Ну, что скажете? – обращается Николсон к стоящему рядом врачу майору Клиптону (Джеймс Доналд). Однако тот не разделяет восхищения передовыми методами работы и сомневается.
- Сэр! Вы убеждены, что построить этот мост – хорошая идея?
- Вы это серьёзно? – не понимает Николсон.
- Да, сэр!
- Верно ли я поступаю? Посмотрите, как следует. Вы разве не видите, что восстановлен моральный дух, дисциплина и условия намного улучшились? Разве они не почувствовали себя людьми?
Вот такая логика. Что скажете?
Причём Николсон так удачно вошёл в свою роль, и так увлёкся строительством моста, что, когда увидел, что его детищу грозит разрушение, то, не задумываясь бросился его спасать. Когда перед проходом поезда по мосту, Николсон обнаруживает, что «что-то не то», и видит провода, он пытается предотвратить диверсию. При этом, вероятно, даже не задумывается, что взрыв японского моста могут готовить только свои!
Концовка фильма комична. Смертельно раненый осколком Николсон, понимая, что он совершил (сорвал диверсию своих же, английских, войск), падает на рычаг взрывателя. Мост рушится прямо перед поездом и тот летит в бездну.
Я повторюсь. Конечно, многим, выросшим на таких фильмах, как «Судьба человека» Сергея Бондарчука, сложно было понять происходящее на экране. Советского человека уже с детства готовили к смерти, но только не к повиновению. И, уж тем более, не к геройству во имя врага, каким бы они ни был. Мотивировка Николсона о том, что только ударный труд (не важно во чьё благо) способен сохранить личность, человеческое достоинство и порядок среди солдат, вызывает немало вопросов.
Конечно, не каждый способен отказаться, когда на тебя наставлено дуло автомата. Выбирая жизнь или убеждения, большинство предпочтёт первое (жизнь-то даётся один раз). Однако не всякий готов предложить в «награду» врагу ещё и рвение. Философия Николсона в том, чтобы продемонстрировать своё превосходство: мол, дураки японцы, не могут – а мы им покажем. Вот что значит белый человек! И тем самым подчеркнуть силу и несгибаемость.
Фильм – безусловный укол японцев: мол, и командовать они не могут, и построить в срок, некомпетентны и вообще навести порядок не в состоянии. Даже хорошего инженера у них нет, а вот у пленных англичан – целый штат!
Конечно, «Мост» нетрадиционен и в какой-то степени наивен. Кому как не английским колонизаторам, умудрившимся покорить четверть мира, не знать, как заставить на себя работать угнетённых? Однако сцен насилия в фильме почти нет, за исключением пощёчины Николсону. Нет даже колючей проволоки и вообще ограждения – Сайто уверяет, что побег с острова невозможен. Плен в фильме показан едва ли не как санаторий, где заключённые устраивают спектакли, а лазаретах выглядят как спортсмены на соревнованиях.
Безусловно, борьба (противоборство) имеется, и побеждает здесь сильный духом. Но в реальной жизни, увы, всё было бы по-другому. Тот же бондарчуковский Андрей Соколов был бы моментально расстрелян на месте, как только бы заявил о каких-то права и конвенциях. Такая же участь была определена и узникам ГУЛАГа, посмей они артачиться, что мы, мол, учёные, а не работяги и копать землю на стройке Беломорканала не будем.
Тем не менее, этот наивный фильм интересен. Прежде всего, нетрадиционной, хотя и абсурдной, подачей материала. Сценарий хорош. Это военная драма без крупных сражений, без событий масштабов целого театра военных действий. Идея, безусловно, нова – типа не все коллаборационисты такие нелюди. Мол, они тоже руководствовались гуманными соображениями.
Тот же маршал Петэн, став во главе правительства Виши, спас часть Франции от оккупации, хотя и активно сотрудничал. Однако победители его не помиловали. Да и норвежца Квислинга в итоге поставили к стенке, а его имя стало синонимом измены.