— Господи, боль-то какая, — простонала со слезами в голосе несчастная, — за что меня так? Неужто лишь потому, что двумя перстами крест накладываю? Так мы так несколько веков крестились и никто грехом не считал! — Молчи, грешница, — яростно закричал палач. По непонятной для себя причине, его тело стало судорожно подергиваться и в душу впервые в жизни вошло нечто похожее на раскаяние, но это чувство сразу же постарался подавить. В конце концов, не его это грех. Кто приказал, с того и будет спрос. Однако уж больно хороша была эта маленькая женщина, сейчас беспомощно лежащая перед ним, прикрыв руками срамные места. Краем уха слыхивал — богата была. А сейчас на ней даже исподней рубахи не имелось… Впрочем, до ее богатств ему нет никакого дела. Перед ним стояла одна задача — заставить бабенку тремя пальцами перекреститься. Потому-то вновь поднял на дыбу и оставил так висеть. А пока у той кости трещали, словно тушу беспомощную, вздернул рядом сестру ее. В угоду государю-бат