Аркадий проснулся среди ночи оттого, что кто-то на него дышал. Жизнь за решеткой научила его спать крепко, но чутко, всегда быть начеку, дабы не получить по лицу кулаком или ногой, а может, даже перо в бок. Он тут же распахнул глаза и вцепился рукой в того, кто над ним навис и внимательно рассматривал. В свете луны он увидал только тряпки, намотанные на голову. Трухлявая ткань под пальцами затрещала.
– Вы кто такие будете? – проскрипел ему в лицо старушечий голос.
– Бабка, мы с добром пришли, на время. Хатку твою поправим, порядок наведем, дорожку к дому от поросли освободим, дров на зиму заготовим. Поможем и пойдем дальше на север.
– Моих не забижайте, а то же приду ночью и удушу, - сказала она сиплым голосом и тут же исчезла.
В руках у Аркадия остался клочок ткани.
– Да уж, чего только не привидится, - вздохнул он, перекрестился и прочитал молитву «Отче наш».
Он крутился на полу и долго не мог уснуть. Не выдержал, встал, вышел в сени, постоял около срамного ведра, но ему не хотелось справлять нужду здесь. Он решил выйти на свежий воздух, хоть дед не велел выходить ночью на улицу.
– Я же бродить по деревне не буду, - подумал Аркадий, отодвинул засов и толкнул дверь.
Первое, что он услышал, это гармошка, кто-то на ней выводил старую популярную песню из кинофильма. Затем послышался женский голос.
– Парней так много холостых, а я люблю женатого, - пропел он.
Аркадий вышел из дома, и все звуки и голоса стихли. На улице деревни никого не было. Только напротив калитки в траве стоял кто-то темный, небольшой, ростом с собаку. Аркадий сделал шаг, и послышалось глухое рычание. Он вгляделся в темный силуэт, на него сверкнули желтые глаза.
– Да никуда я идти не собираюсь, - проговорил мужчина примиряюще, - Просто в хате душно, дышать тяжело, вот я и вышел на улицу немного проветриться.
Рык стал более угрожающим, а где-то в стороне зашуршала трава и захрустела сухая поросль, словно оттуда кто-то крался.
– Всё, ухожу, - сказал Аркадий и, не поворачиваясь спиной, сделал два шага назад и захлопнул дверь в сени и тут же запер ее на засов.
В дверное полотно с грохотом кто-то ударил с той стороны. По телу Аркадия побежали мурашки.
– Вот же волки даже по деревне ночью не боятся бродить, - поморщился он.
В дверь снова ухнули. Грохот стоял такой, словно на полотно кидался огромный зверь. Кто-то принялся скрестись и тяжело дышать в щель под дверью.
– Пошел прочь, - зло сказал Аркадий и пнул по полотну с этой стороны, - Еще бы я вас не боялся.
В голове вспыли бабушкины слова: «Аркаша, не лез бы ты на рожон, целей будешь». Если бы он ее тогда послушался, то не провел полжизни по тюрьмам да лагерям. Первый раз сел по малолетке, когда они компанией пьяных подростков пошли громить киоски. Побили витрины, сорвали замок, забрались внутрь, напились «Росинки» и закусывали сникерсами с марсами. Там их и взяла тепленькими милиция. Сквозь пелену лет помнил, как хорохорился под парами алкоголя, а потом по дурости взял на себя чужое преступление, вот, типа, смотрите, какой я крутой.
Там на малолетке было тяжело, жутко, беспросветно, кошмарно, хуже, чем на взрослой зоне. Но он смог, он справился, устоял и не сломался, хотя были те, кто пытался его сломать. Второй раз тоже было по синей лавочке, и вроде не пил он после выхода, а тут с дружбаном встретились, решили отметить это дело, ну и под конец застолья оказалось, что на столе чего-то не хватает. Пришлось бежать за добавкой, а там не хватило денег. Ну с дури тряхнул продавщицу за грудки, забрал пару бутылок водки, обещал, что обязательно вернет долг. Но вот только девица была сильно впечатлительной и вызвала охрану и полицию. Поваляли, намяли ему бока тогда знатно, и вроде дело должны были потом замять с ней полюбовно, но вмешался ее дружок. Слово за слово, и подрались с ним, и полетел Аркаша дальше по этапу из-за своей глупости и за две бутылки водки.
Дали ему тогда немного, год отсидел и вышел досрочно за примерное поведение. После этого жил себе Аркадий и ни к кому не лез, не пил, не курил, вел себя прилично, работу хорошую нашел, благо на малолетке не фигней страдал, а специальность получил нужную, рабочую. С женщиной доброй познакомился, все у него замечательно складывалось. Десять лет он прожил с чистой совестью. Да вот только устроился он на денежную работу ни к тем людям, и сам не понял, как ввязался в финансовые махинации. И где-то совесть его глодала и говорила бабкиным голосом, что завязывать с этим всем надо и что допрыгается он, но жадность, да большие деньги не дали ему вовремя соскочить. И поехал он опять по этапу, кочевал из одного лагеря в другой, и оказался в тюрьме, куда отправляют самых неугодных.
А потом ему сорока на хвосте принесла весть, что заказали его подельники, дабы он лишнего не сболтнул. Хотя он из той породы людей, что болтать не привык. Одно покушение он как-то пережил, а вот второго дожидаться не стал. Собрался в одну лунную ночь и рванул на вольные хлеба, вот только на хвост упали ему Артем со Змеем. У паренька тоже была какая-то мутная история, а вот зачем это надо было Змею, он так и не понял.
Стуки и скрежет за дверью затихли. Аркадий вернулся в затхлую избу, выпил пол ковша воды и снова улегся спать на полу. На диване громко сопел Артем. В этот раз Аркадий мгновенно провалился в сон.
Утром их разбудил дед Василич.
– Чаво калитка с дверью нараспашку? – ворчливо спросил он, - Вот набьются в избу дикие звери и порвут вас на тысячу мелких клочков.
– Да закрывали мы все на ночь, - зевая, приподнялся со своего места Артем, - Я лично все закрывал. Хоть и душно было.
– Я ночью вставал, - ответил Аркадий.
– На улицу выходил? – сузил глаза дед.
– За порог только два шага успел сделать, - покачал головой Аркадий.
Он встал с пола и принялся разминать затекшие руки и плечи.
– И как? – хмыкнул дед.
– Жив, - коротко ответил Аркадий.
– Я вижу, что ты жив. Чаво видел-то?
– Вроде волков видел. За калиткой в траве кто-то был. Глаза желтые, рычал на меня. Тень черная чуть больше собаки.
– Я же говорил, что у нас тут дикое зверье бродит.
– Вот только я за собой дверь на щеколду закрыл, да еще подождал пока он биться и шкрябать перестанет.
– Ох ты. Через забор перемахнул? – удивился дед.
– Наверно, - кивнул Аркадий.
– Тогда вам на сегодня, хлопцы, пионерское задание – починить забор. Ну, это ежели вы тут планируете остаться на какое-то время. А ежели сегодня уйдете, то можа забор и не трогать.
– Да там забор-то доброго слова не стоит, штакетник щербатый. По нему пальцем ударь и он развалится.
– Это для тебя ничего не стоит, а для них преграда, - покачал дед головой, - В следующий раз, когда в сени будете заходить, защелку язычком наверх поверни, чтобы он в паз попал. А то же они могут с той стороны шатать, шатать дверь и постепенно щеколда отойдет.
– Понял, - вздохнул Аркадий.
– Я вам, хлопцы, немного заварки принес. Она наша местная, иван-чай, да вишневый лист, да мята с мелиссой. В общем, вот. Сахарок у Никитичны должон быть. Ему ничего не сделается за годы лежания, только слаще будет. Вот яйца, картоха своя, масло постного немного, огурцы свежие, да помидоры с перцем, чуток хлеба.
– Спасибо, дед.
– Спасибо на хлеб не намажешь, в карман не положишь, - хмыкнул Василич.
Он полез в низ буфета и стал там что-то перебирать.
– Вот тут макарохи остались, старые, правда, но жучок с молью их не поели. Так что яйками их зальете, и за первый сорт будет. Пшено я курам заберу. Оно все равно уже горчит. Кофе у нее здесь даже есть, чай покупной, можете брать и пить. Сахар вот. Греча, горох, а шут его знает. Могу оставить.
– Оставь, разберемся, - кивнул Аркадий.
– О, тута килька в томате еще имеется, - копошился дед, - И мука. Консерву оставляю, а муку заберу. Если ничего, так хлеб испечем, а если че, то клейстер сварим. Как позавтракаете, так до дома маво идите. Я вам инструмент выдам и скажу, где брешь в заборе, и скажу, как чинить надо.
– Договорились, – кивнул Аркадий.
Дед собрал какие-то пакеты с пола, пожелал им доброго утра и ушел. Беглецы остались вдвоем в хате. На полу там, где спал Аркадий, лежал клочок черной шерстяной ткани.
Автор Потапова Евгения