Пришла коляда
Накануне Рождества,
Дайте коровку,
Масляну головку.
А дай Бог тому,
Кто в этом дому.
Ему рожь густа,
Рожь ужимиста.
Ему с колосу осьмина,
Из зерна ему коврига,
Из полузерна — пирог.
Наделил бы вас Господь
И житьем, и бытием,
И богатством.
И создай вам, Господи,
Еще лучше того!
Измазанные углем и размалёванные свеклой, рогатые и кудлатые, в вывернутых наизнанку тулупах и рукавицах, таращились на бабку Марфу круглые глазищи, сверкающие на чумазых лицах парней и девчат не хуже, чем звёзды на ясном небе, коих высыпало сегодня великое множество. Наступил Сочельник, и по деревне с колядками да песнями гуляла молодёжь, не обходя своим вниманием ни единой избы, не пропуская ни одного двора. Девки наши тоже от других не отставали, только колядовали они сейчас на другом конце деревни, так уж заведено было у молодых – те, кто жили на одной стороне рядились на другой её край. Бабка Марфа стояла на крыльце, уперев руки в боки, и слушала, довольно кивая. На маленьком, жёлтом лице её, похожем на сморщенное печёное яблоко, воцарилось блаженство, и она притопывала в такт колядке маленькой ножкой. Парни и девчонки долго спорили, идти ли на двор к ведьме али нет, но в конце концов девушки устыдили ребят, мол, негоже старого человека обижать, а что злая она, так может оттого и злая, что все её ведьмой кличут. От слова доброго и самое чёрствое сердце растает. Надо зайти, уважить старуху. И сейчас, глядя на то, как радуется та их появлению, они и сами расцветали и старались ещё пуще, корчили страшные ро.жи, как полагается, пританцовывали, дудя на дудке, бренча на балалайке и растягивая меха гармони. Когда молодёжь закончила, бабка Марфа расстаралась, метнулась с непривычной для неё живостью в избу и вынесла заранее заготовленный куль.
- Вота, туточки пироги, угошшайтесь, - протянула она кулёк.
- Благодарствуем, бабушка! Доброго вам здоровьичка, славного года!
- И вам не хворать!
Вернувшись в дом, старуха села у окна и, глядя вслед удаляющимся по улице огонькам, долго вздыхала о чём-то под затихающие звуки гармоники и задорный смех молодёжи, и грустила, подпирая кулачком щёку, как знать, быть может вспомнились бабке Марфе те далёкие времена, когда она сама резвой юной девушкой вот так же скакала вприпляску, и не бо.ле.ли ещё её натруженные ноженьки и не ломило спину…
Дуняшка, Окся, Настёна, Варвара и Груня, распрощавшись с остальными, резво шагали по тропке к дому Окси. Они покинули гулянье раньше всех, потому что сегодня, в Сочельник, уговорились они ворожить в старой бане, что строена была ещё дедом Поликарпом. Хохоча и подталкивая друг дружку, девушки торопливо семенили по узкой стёжке, когда навстречу к ним вышло другое гулянье, то самое, что недавно колядовало во дворе бабки Марфы. Окружив девушек, те с хохотом, принялись скакать по сугробам, не пропуская их дальше. Нашим девушкам же только весело оттого. Ряженые черти выплясывали перед ними в не.ис.то.вом танце под оглушающие звуки дуделки да гармони. Мельтешили в хороводе, как на ярмарочной карусели лица, не успевая показаться как следует. Откуда не возьмись, вынырнула из толпы ряженых цыганочка, сверкнула белыми зубками, взмахнула цветастыми юбками, зыркнула чёрным глазом на девчат, и потянула к себе Оксю.
- Ох, девка, замуж ты скоро выйдешь, да только не за того, кому обещалася, - промолвила она, глянув на ладонь девушки, та попыталась вырвать руку, но цыганка держала крепко.
- Ждёт тебя твой суженый уже давно, с малых лет он тебя приметил, - продолжала черноглазая, - Крепко он любит тебя.
- Вот ещё, что ты такое мелешь? Какой ещё другой? – рассердилась Окся, - Есть у меня жених, и другого мне не надо.
- Что вижу, то и говорю, - отрезала та, - Ночь-то нынче какая, чудная. Все гаданья нынче самые, что ни на есть, правдивые. Другой тебе суженый на роду написан, не тот, с кем у тебя уговор.
- Отпусти! – Окся с силой отдёрнула руку, но цыганка не обиделась, лишь сверкнула зубками и отвернулась, бросив напоследок, - Жених твой недолго у.би.вать.ся станет, в следующую же осень женится. А тебе другая доля уготована.
Окся, уже вовсе расстроившись, за.мах.нулась на незнакомку ку.ла.ком:
- Да пошла ты прочь, ка.р.га черноротая, с гаданьями своими! Ты кто вообще такая? Ты не из наших деревенских!
Но та лишь расхохоталась в ответ, затрясла бесчисленными юбками, и не стало её будто, смешалась с толпой. Молодёжь, отпустив девчат из круга, покатилась дальше по дорожке, продолжать гулянье, а девушки пошли своим путём, всё ещё хохоча над ужимками ряженых и их обличьем, и пытаясь угадать кто есть кто.
- Ты чего это мрачнее тучи вдруг сделалась? – спросила Груня Оксю.
- Что это за цыганка была среди ряженых? Не наша она.
- Бог с тобою, какая такая цыганка? – удивилась Варвара, - Не было никакой цыганки.
- Да как же не было-то, коли была! – рассердилась Окся, - Я ещё с ума не сошла. Невысокая такая, черноволосая, в красном платке, в юбках цветастых.
- Ну чего ты разошлась, шальная? - вступила в беседу Дуняшка, - Говорят тебе, не было цыганки. Черти были, медведи были, свинья даже была, а цыганки не было. Привиделось тебе что ли? Да чего ты из-за неё взъелась так?
- Нагадала она мне, напророчила всякого.
- О, как? – оживились девчата и тут же принялись горячо обсуждать таинственную цыганку, которую никто, кроме одной Окси и не приметил, - А что она тебе наворожила?
- Да ерунду всякую, и говорить не стану, блаженная какая-то.
- Ох, девки, человек ли это был? – задумчиво проговорила молчавшая до того юная Настенька.
- Да ну тебя, - замахали на неё подружки, - Не стращай.
- А что я? Ночь-то нынче какая, непростая. Да и Окся вон говорит – не видела она прежде эту цыганку, откуда тогда она взялась? Это, девки, злой дух был али ведьма какая, что молодой девкой обернулась.
Окся побледнела, сжала губы, вовсе при.го.рю.нилась, поутихли разом и девушки.
- А ну, чего носы повесили? – зычно прикрикнула на них Груня на правах старшей, - Померещилось тебе, Окся, сп.лю.нь через левое плечо и забудь. Мы ворожить идём или как?
- Идём, идём, - наперебой затрещали остальные, как сороки.
Окся же оставалась задумчивой, ей уже и веселиться не хотелось, но коли обещала девчатам в свою баню пустить, от слов не откажешься, надо его держать. Ничего, она побыстрее их отправить по домам постарается, на сегодня ужо хватит им гуляний, а завтра пусть у кого другого в избе гадают, с неё достаточно. Какая-то неведомая тоска сковала сердечко её. Хоть и уговаривала она самоё себя, что подружки правы, и всё это ерунда, мало ли, что ряженая наболтала. Ведь это всё понарошку, невзаправду, шуточки одни. Но что-то тревожное легло на душу и не отпускало, сжав тисками, предчувствие чего-то дурного, неминуемого. Вот уж и изба родная показалась.
- Девки, я в сенцах заране всё припрятала, чтобы маменька не бранилась. Не то, если она прознает, боюсь не пустит нас в баню. Я сейчас мигом, всё захвачу и к вам вертаюсь, а вы покуда в сад шагайте, да глядите, не хохочите, не то батька пробудится и накроется ваше гаданье медным тазом, всех разгонит.
Девушки закивали и дружной стайкой поскакали в сторону сада, где в самом дальнем углу его, под сенью груш и яблонь, спавших сейчас крепким зимним сном, стояла приземистая, похожая на гриб, банька с одним махоньким оконцем и покосившейся трубой. С виду неказистая, но до того ещё жаркая и запаристая, что тятька Окси новую не ставил, так и мылись в дедовой бане всю свою жизнь. Девчата остановились под грушей, дожидаясь Оксю. Вскоре и та показалась – в руках она несла мешок, прижав его к г.ру.ди.
- Вот, - запыхавшись, она подбежала к подружкам, - Тут и зеркало, и свечи, и пшено, и проча, что надобно.
- Вот спасибо тебе, Окся. Ну что? Начнём?
Окся с невесть откуда взявшимся вдруг страхом глянула на знакомую с рождения баню, и по спине её пробежали мурашки.
- Окся? Ну ты чего? Идём скорее! Зябко!
Скрипнула протяжно дверь и девчата шагнули в тёмный проём, откуда повеяло стужей и банным духом.
(продолжение - здесь)
- Ещё больше рассказов автора, которых нет в общем доступе можно прочитать, оформив Премиум-подписку на этот канал - здесь. Истории на стене Премиум выходят каждый день.
Иллюстрация к рассказу - художник Андрей Березин "Святки".