А будущее уже зрело в её утробе. И это было важнее, чем стихи!
- Пап, я жду ребёнка, - сказала Марина, глядя в окно. Там под тенью старой липы резвился смешной чёрный котёнок. Полосатая кошка-мать вальяжно развалившись в тёплой пыли наблюдала за играми отпрыска.
- Когда? – спросил Иван Владимирович дрогнувшим голосом. Вот-вот Ася должна родить.
- В сентябре,- весело ответила Марина так, словно речь шла о покупке или поездке.
- Жаль…
- Что-о? – Марина резко повернулась и уставилась на отца. Тот сидел за своим столом и как- то грустно улыбался.
- Жаль, мама не дожила…
Охваченная порывом нежности, Марина обняла отца, поцеловала в колючую щёку.
- У Аси будет сын, а у меня дочка, - пообещала она уверенно.
Так и случилось. В конце июля у Аси родился сын Андрюша. А утром 4 сентября схватки начались у Марины.
Родильные дома в дореволюционной Москве уже пользовались популярностью. Но принять могли лишь половину рожениц. Славился образцово-показательный родильный дом Абрикосовой, выстроенный на средства купца-мецената Лепёхина в 1907 году, при нём же и женская консультация и врачи там высшей категории. Но Марина решила рожать дома, заранее договорившись с немкой-акушеркой.
Как только началось, Серёжа побежал за Греттой, живущей рядом, через квартал. Марина ходила из угла в угол, оглаживая живот. Боли не чувствовала совсем, лишь сильно тянуло в пояснице. И было даже обидно, ведь морально она уже готовилась испить чашу Евы. И Ася так красочно описывала свои родовые муки. А у неё тихо-мирно. Может и не роды это? Ошиблась? Когда ждёшь чего-то долго, не диво принять желаемое за действительное. Вдруг по ногам ударила тёплая струя – воды отошли.
Марина замерла посреди комнаты. Мокрый подол халата прилип к ногам. Она изо всех сил прислушивалась к тому, что происходит внутри неё. Боже! Как чудесно! Невидимо-непознаваемо! Для того, кто внутри – она целый мир и мир этот сейчас должен разрушиться, как яичная скорлупа.
Послышались шаги. Вбежала Гретта, за ней Ася. Серёжа последним. Муж остановился в прихожей их небольшой съёмной квартиры и смотрел на Марину испуганно и жалобно, как бы не узнавая.
Она и сама перестала себя узнавать… С первой настоящей схваткой перестала быть человеком, превратившись в самку.
- Уходи! – просипела она Серёже.
«Только не это! Только бы он не видел меня такой!» Новая схватка уже рвала спину, отнимая разум.
- Уходи, пожалуйста. Не смотри на меня!
Он послушно попятился назад. Скрипнула дверь. Гретта приказала лечь на левый бок и не вставать. Время превратилось в боль.
На рассвете следующего дня родилась дочь. Держа на руках тугой свёрток Марина поражалась, как из этой боли, слизи, крови получается человек. Пусть маленький, но человек! Не чудо ли?
Дочь она назвала Ариадной.
- Марин, подумай о девочке! Каково ей-то с таким имечком жить будет, а? – отговаривали хором Ася и Серёжа.
Но для Марины ничего нет страшней, чем «быть как все» Назвать дочь Татьяной? Ольгой? Или Натальей? Ещё чего!
- Ариадна – это ответственно! Если бы не Ариадна, как бы Тезей выбрался из лабиринта?
На этот вопрос, разумеется, возражений не нашлось. Хорошо хоть в святцах обнаружилась одна Ариадна никому не известная мученица и девочку окрестили. В семье малышку называли просто Алей.
Папа Серёжа посещал последний класс гимназии, так как ранее учёбу прервал ради лечения и женитьбы. А Марина покончившая с гимназиями раз и навсегда занялась подготовкой к публикации нового сборника стихов.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!