– Галя, а шо у нас на Новый год будет? – спросила соседка Люся, выглядывая из-за двери, будто из-за угла разведчица.
– Праздник будет, Люся, обязательно! – ответила я бодро, хотя сама уже прикидывала в голове, как из трёх картошек и банки горошка накрыть стол на всю коммуналку.
1989 год – это вам не хухры-мухры, а самый настоящий год дефицита. Всё, шо раньше стояло на столах просто потому, шо «так надо», в тот раз добывалось, как золото на приисках. Майонез? Дай Бог его найти! Колбаса? Только в снах. Шо там говорить, даже селёдку под шубой собирали по крупицам, как пазл, а всё, шо нашли – скидывали в общий котёл.
Но шо делать? Новый год отменять – не наш метод. И мы всей коммуналкой решили: празднику быть!
Подготовка: картошка и яйца – наше всё
31 декабря у нас на кухне кипела работа. Люся с Клавой делили между собой продукты:
– У меня три картошины и одно яйцо, – сказала Люся, ставя на стол небольшую кастрюльку, будто в ней не картошка, а сокровища из Эрмитажа.
– А у меня банка горошка, – с гордостью ответила Клава. – Только не спрашивайте, где взяла. Скажу одно: в очереди стояла, как боец на фронте.
Я тоже не осталась в стороне и внесла свой вклад:
– А у меня майонез есть. Правда, не «Провансаль», а самодельный – из масла и яйца. Но ничо, вкуснее будет!
– Галя, ты золотая женщина! – расчувствовалась Валентина Петровна, поднимая глаза к потолку.
Весь дом зашёл посмотреть на это чудо света. Три картошины, яйцо, банка горошка и майонез – как бы ни было смешно, но мы уже начали представлять, шо за чудесный оливье получится.
Кульминация: один мандарин на весь дом
Когда все продукты были аккуратно нарезаны, а салат торжественно отправлен в миску, Люся неожиданно заявила:
– Тихо, товарищи! У меня сюрприз.
Она достала из своего кармана… мандарин. Один-единственный, маленький, но такой яркий и пахучий, шо вся кухня моментально наполнилась ароматом детства и праздника.
– Люся, где ты его достала?! – ахнула Клава.
– Тихо! Не спрашивайте. Это – символ. Символ надежды и счастья. В Новый год должен быть мандарин, хоть один!
– И шо, его делить? – спросил Гриша, уже облизываясь.
– Конечно делить! – твёрдо заявила Люся.
Сказано – сделано. Я достала нож и с хирургической точностью разрезала мандарин на столько долек, сколько было людей за столом. Гриша, как всегда, пошутил:
– Никогда ещё мандарин не был таким ценным. Прям как бриллиант!
– Зато всем хватит, – сказала Валентина Петровна. – И не жаловаться. Новый год должен быть добрым!
Как прошёл праздник: пусть стол пустой, но душа полная
Когда пробили куранты, мы всей коммуналкой сидели за столом и ели наш «оливье» с особым удовольствием. Я не знаю, в чём был секрет – в дефиците или в общей работе, но этот салат показался самым вкусным в жизни.
– Галя, шо ты туда добавила? Он как в ресторане! – восхищалась Клава.
– Любовь и надежду, шо у нас всё будет хорошо, – ответила я, поднимая бокал с компотом.
А мандарин, разложенный по долькам, ели медленно, как настоящее лакомство. Кто-то даже нюхал его перед тем, как съесть, будто хотел сохранить запах праздника на весь год.
Гриша подытожил:
– Знаете, дорогие мои, если праздник в голове, то никакой дефицит его не испортит.
– Правильно, Гриша, – кивнула Валентина Петровна. – Потому шо Новый год – это не про еду, а про людей. А люди у нас – золотые.
Мандарин как символ
Утром 1 января Люся гордо принесла в коридор пустую тарелку из-под салата и сказала:
– Новый год удался! Запомните, даже если нет шубы и холодца, главное – не растерять веру в чудо.
С тех пор тот мандарин стал легендой. Мы ещё много лет вспоминали, как делили его на всех и ели по дольке, словно драгоценность. И каждый раз кто-то добавлял:
– Главное, шоб мандариновое счастье всегда было с нами.