Глава 65
Когда машина остановилась на парковке возле отделения неотложной помощи, доктор Званцева повернулась к сидящему рядом будущему мужу, который и привёз её на работу, хотя у самого смена была ещё не скоро – он взял три дня отгулов. Данила решил сделать невесте приятное, чтобы той не пришлось добираться до клиники на общественном транспорте.
– Я вчера приготовила пюре с котлетами. Всё в холодильнике. Поешь нормально. Не вздумай питаться бутербродами, – сказала Мария.
Доктор Береговой широко улыбнулся:
– Как скажете, миледи. Во сколько у тебя смена заканчивается?
– Зачем тебе?
– Ну как же? Не позволю своей лягушонке в Коробченке ездить, – пошутил Данила и тут же получил игривый шлепок по плечу.
– Не надо. Сама доберусь.
– Ни в коем случае! – шутливо возмутился доктор Береговой. – Брось, на улице скользко. Я не хочу, чтобы маленький Ваня ушибся.
– Не надо, – улыбнулась Мария.
– Чего не надо?
– Этих инсинуаций по поводу имени, – сказала невеста.
– Ой… Тогда маленький Петя.
Доктор Званцева выразительно посмотрела на жениха.
– Маленькая Женя? – продолжил балагурить Данила.
– Мы с тобой, кажется, уже договорились: если родится девочка, назову я. Если мальчик, то, так уж и быть, ты.
– Ладно, как скажешь, мама, – дурашливо сказал доктор Береговой.
– И этого тоже не надо, – нахмурилась Мария. – Какая я тебе мама? Всё, мне пора, – она собралась выйти из машины, но остановилась.
– Послушай, Данила, а когда ты представишь меня своим родственникам?
Доктор Береговой задумался. Видя его выражение лица, Мария прищурилась:
– Они вообще обо мне знают?
В салоне машины повисла пауза.
– А о ребёнке ты им сказал?
– Пока нет… – негромко произнёс Данила.
– Тебе не кажется, что надо бы? – спросила невеста.
Поскольку доктор Береговой не нашёлся, что ответить, Мария решила ситуацию до спора не доводить.
– Мне пора. Пока, – сказала, быстро чмокнула жениха в щёку и выбралась из машины.
– До вечера, солнышко, – прозвучало в ответ.
Когда доктор Званцева подошла к скамейке, стоящей в небольшом сквере между парковкой и отделением, где она работает, то обнаружила там Эллину Печерскую. Она сидела со стаканчиком кофе в руках, опустив голову. Вид у неё был невыспавшийся.
– Привет, – сказала Мария лучшей подруге.
– Доброе утро, – ответила та, постаравшись улыбнуться.
– Я опоздала или ты пришла раньше?
– Что толку лежать, если не можешь заснуть? – вопросом ответила Эллина.
Доктор Званцева хотела было поинтересоваться причиной, но делать этого не стало. Имеет всё-таки её лучшая подруга право на личную жизнь. К тому же Мария прекрасно знала: последнее время на Элли навалилось разное. То чиновник Черняховский звонит и просит помочь с другом своего отца, то студент Красков вытворяет всякое, то чокнутый депутат понты колотит, не пропуская «Скорую». Доктору Званцевой порой казалось, что у Печерской внутри, наверное, титановый стержень. Любой другой человек на её месте, а особенно женщина, давно бы сломался. Но Элли держится. Гнётся, но стоит на своём.
«Ох, надолго ли её хватит?» – подумала Мария и продолжила тему бессонницы:
– Да, я тоже не выспалась. Данила храпит. Нужны либо беруши, либо…
– Отдельные спальни, – заметила доктор Печерская.
– Ты так говоришь, будто осуждаешь, – сказала Мария.
Элли только улыбнулась. Разговор врачей прервал приезд сразу трёх «Скорых», оглашающих пространство сиренами.
– Ну что? Начнём день с проблем? – спросила доктор Званцева.
– Точно. Я тут неспроста сижу. Уже позвонили с утра пораньше. Несколько пострадавших, все проживают по одному адресу.
Врачи встали, подошли к первой «неотложке».
– Виктория Кручинина, 38 недель беременности. Рожает, шейка матки открыта, – доложил фельдшер. Когда он стал вместе с коллегой тянуть каталку, женщина принялась громко возмущаться:
– Ну почему?! – и зарыдала.
– Ребёнок готов родиться, – заметила доктор Печерская. – Виктория, дышите между схватками. Инструменты для принятия родов и монитор.
– Так, мама рожает. А что с остальными? – спросила Мария, глядя на коллегу из «Скорой».
– Не знаю. Вся семья без сознания, – ответил он, толкая каталку в сторону отделения.
– Вся семья? – уточнила доктор Печерская. – Всех доставили?
– Да.
Из отделения выбежал Борис Володарский.
– Что здесь? – спросил, поправляя на шее стетоскоп.
– Массовое отравление, – ответила ему завотделением, скрываясь в здании. – Займись остальными.
Доктор Володарский подбежал ко второй «Скорой». Мужчина на каталке дёргался всем телом, не приходя в сознание.
– Давно начались судороги? – спросил врач.
– Как только подъехали. Был без сознания. Травм нет, – ответила фельдшер. – Зовут Егор.
– Противосудорожные принимает?
– По словам жены нет. А говорить может только она. С ними двое детей.
– Везём внутрь, – распорядился доктор Володарский.
– Что здесь? – наружу вышли ординаторы Великанова и Креспо.
– Похоже гипоксия. Займитесь детьми, – поручил им Борис.
– Федя, восемь лет. Дезориентирован, жалуется на тошноту, – доложил коллега из «неотложки».
– Тошнит, приятель? – спросил испанец.
Мальчик вместо ответа наклонился в его сторону, свесился с каталки. Его стошнило на асфальт.
– Ясно, – покачал головой ординатор и спросил, глядя на маленькую девочку в руках фельдшера. – Эту тоже тошнит?
– Головная боль. Показатели в норме. Зовут Лида.
Ординаторы забрали ребятишек и повезли в отделение. Пока они осматривали детей, их мама в этот момент оглашала первую смотровую громкими звуками.
– Головка показалась, – заметила доктор Званцева.
– Где моя семья?! – прокричала роженица между схватками.
– Не волнуйтесь. Мы о них позаботимся, – заверила её завотделением Печерская.
– Пульс ребёнка 105, – сообщила медсестра.
– Что случилось? – снова спросила Виктория.
– Мы пока не знаем. Но вы должны побыть у нас, хорошо? – сказала ей доктор Печерская.
– Маме кислородную маску. Анализы? – спросила Мария, глядя на студентку Шварц.
– Они не просыпались! – сквозь плач и крики боли сказала роженица.
– Надя, – строго произнесла доктор Званцева, возвращая студентку в реальность. Та немного растерялась от криков и вида рожающей женщины.
– Общий анализ крови, мочи, газы крови и уровень карбоксигемоглобина, – быстро произнесла Шварц.
Мария кивнула, одобрив.
– Если ранней весной вся семья теряет сознание, можно предположить отравление угарным газом, – заметила доктор Печерская, обращаясь к Виктории. – Обогреватели, плохая вытяжка.
– Но я же не отключилась? – парировала роженица.
– Гемоглобин плода взаимодействует с СО2, – подсказала Шварц.
– Что?! – воскликнула роженица, пугаясь ещё сильнее.
– Надя, объясни ей, – потребовала Мария.
– Простите, – кивнула Надя. – Кровь ребёнка впитала в себя оксид углерода, забрала его из вашего организма. Поэтому вы не потеряли сознание.
– Это значит, что всё досталось ребёнку?! – ужаснулась Виктория.
Доктор Печерская поняла, что сейчас истерика может усилиться и перехватила инициативу:
– Теперь тужьтесь сильнее, Виктория.
– О, Боже! – воскликнула роженица.
– Венозный катетер и набор для интубации, – потребовала Эллина Родионовна, глянув на Шварц. Та метнулась к шкафу. Но чтобы достать требуемое, ей требовалось пройти в соседнюю смотровую, что она и сделала. Когда оказалась внутри, увидела, как доктор Володарский, – он занимался отцом пострадавшего семейства, сказал:
– Всё, довольно. Переводим на кислородную маску.
– Где тут ларингоскоп для новорождённых? – спросила Надя медсестру.
– Внизу справа, – быстро прозвучал ответ.
– Как роженица? – спросил Борис, увидев Шварц.
– Ей повезло, что она беременная, – коротко ответила Надя, забирая инструменты и убегая обратно.
Она не услышала, как из третьей смотровой заглянул Рафаэль:
– Доктор Володарский, можно вас на минуту?
– Я занят!
– Вы нужны нашему пациенту, – сказал растерянным голосом ординатор.
Бросив взгляд на Егора, который по-прежнему дёргался в конвульсиях, доктор поручил ввести ему два препарата и поспешил в третью палату, куда привезли двоих детей. Он увидел, что мальчиком занялась Ольга Великанова, девочка досталась Рафаэлю, и тот растерялся, поскольку понятия не имел, как работать с такими маленькими пациентами.
– В чём дело? – строго спросил испанца Борис.
– Она не слушается.
– Я хочу к маме! – истерично громко сказала девочка.
– Анамнез?
– Девочка с головной болью, кислород 100% после двух литров. Анализ на газы крови делать?
– Да.
– Я говорила, – заметила со стороны Ольга.
– Но показатели в норме, – развёл руками испанец.
– Результат кислорода насыщения показывает кислород, растворённый в крови и не связанный с гемоглобином. При отравлении угарным газом он в норме, – пояснил доктор Володарский.
– Я ему говорила, – снова произнесла Великанова.
Борис выругался шёпотом и быстро вышел.
– Как ты? – участливо спросила Ольга Федю, который в это время вёл себя смирно, поскольку его постоянно тошнило.
– Мои бедные родители умирают? – печально спросил мальчик.
– Ну что ты, что ты, – Великанова погладила его по спине. – Мы им обязательно поможем.
Пока Ольга пыталась успокоить мальчика, в соседней палате доктор Володарский вместе с прибывшим на помощь Петром Андреевичем Звягинцевым пытались спасти главу семейства. Несмотря на все старания врачей, мужчина продолжал биться в сильнейших судорогах.
– Мышцы начнут атрофироваться, – заметил Борис.
– Капельницы на полную. Иначе возникнут необратимые изменения мозга.
– И что делать?
– Ставить капельницы, – ответил доктор Звягинцев.
– Какими темпами? – спросила медсестра.
– Подожди, стой, стой, стой, – быстро проговорил Пётр Андреевич, заметив что-то. Он провёл несколько раз по груди пострадавшего. – Егор, вы меня слышите?
Ответа не последовало.
– Карбоксигемоглобин 35. Поместим в барокамеру? – спросил доктор Володарский.
– Это делается после 40%, – ответил доктор Звягинцев. – Либо при серьёзных неврологических нарушениях. Держи его на кислороде, дадим ему полчаса. Если не очнётся, поместим в барокамеру.
Сказав это, Пётр Андреевич задумчиво посмотрел через окно в двери соседней смотровой.
– Видимо, удушье плода спровоцировало роды, – произнёс.
– Поразительно, но это хорошо, – ответил Борис, кивнув. – Иначе они все были бы мертвы.
Пока оба врача смотрели на первую смотровую, доктор Званцева уговаривала роженицу не сдаваться:
– Вы сможете.
– Пульс плода 80, – сообщила медсестра.
– Почему мы?! – задалась Виктория вопросом.
– В следующий раз тужьтесь как можно сильнее, – попросила её доктор Печерская.
– Вижу волосики на головке, – заметила Мария.
– Чем мы провинились?! – продолжила роженица философствовать.
– Головка вышла, – констатировала доктор Званцева. – Грушу!
– Ещё раз, Вика, – попросила Эллина Родионовна.
Женщина застонала через плотно сжатые челюсти и сильно напрягаясь, чтобы вытолкнуть плод.
– Отлично! У вас мальчик, – сказала Мария. – Зажим!
– Мы хорошие люди… мы ходим в церковь… – проговорила в полубеспамятстве роженица.
– Одну минуту, Виктория, – произнесла доктор Званцева, бережно перенося ребёнка для осмотра. – Надя, извлеки плаценту.
– Я?! – воскликнула ошеломлённо студентка.
– Да, ты! – шумнула на неё Мария.
– Как он?! – спросила роженица, стараясь не рыдать и тяжело дыша.
– Малышу тяжело дышать, – не стала скрывать правду Эллина Родионовна.
– Тонус в норме. Дыхание затруднено, – заметила коллега, осматривая маленького.
– Что-то не так? Что случилось? – продолжила сыпать вопросами Виктория.
– Начинаю массаж, – произнесла доктор Званцева с озабоченным видом, обращаясь к подруге.
– Его сердце плохо бьётся, потому что в него не поступал кислород, – ответила Эллина Родионовна мамочке.
– А в мозг?
Женщины-врачи переглянулись. Они не знали ответа на этот вопрос. Решив, что всё обстоит намного хуже, чем ей сказали, Виктория расплакалась.
– Необходимо интубировать, – задумчиво произнесла Мария. – Кровь на газы, – и она добавила, какой препарат собирается ввести. – Посмотрим, сколько угарного газа пришлось на его долю.
Все медработники, которые присутствовали в эти минуты в трёх смотровых, не могли знать, что в это самое время над регистратурой сгустились тучи. Сам главврач Вежновец пожаловал, чтобы оценить деятельность коллег. Проверяя журнал выхода на работу сотрудников отделения, он высокопарно заметил, так чтобы все слышали:
– Когда ординаторы опаздывают, это плохо. А когда врачи, и вовсе недопустимо! Как только доктор Лебедев появится, отправьте его ко мне.
Иван Валерьевич вальяжно прошёлся по регистратуре. Посмотрел на Дину Хворову:
– Хватит копаться в интернете! – буркнул, уходя. Администратор с такой скоростью спрятала смартфон, что едва не выронила.
Главврач всё-таки решил посмотреть, как работают подчинённые. Он уже узнал, что в первой смотровой завотделением Печерская, но стоило ему приоткрыть дверь, как Вежновец поморщился:
– Плацента вышла! – радостно сообщила студентка Шварц, достав из чрева роженицы нечто бесформенное и положив в лоток.
Главврач поспешил удалиться.
– Он не плачет? Почему он не плачет? – спросила Виктория.
– У него в горле трубка, – пояснила доктор Печерская.
– Пульс хороший, – произнесла Мария.
– Анализы готовы, – к врачам подошла медсестра, протянула завотделением документ.
– Мать вне опасности. Уровень углекислоты всего 19%.
– А наш маленький герой? – спросила доктор Званцева.
– 48%.
– Угроза комы?
– Положим в барокамеру, – приняла решение Эллина.
– Что происходит? – опять принялась пугаться роженица. Пламя ужаса в её душе то успокаивалось, то разгоралось снова, стоило ей услышать обрывки фраз с медицинскими терминами.
– У малыша высокий уровень угарного газа, – ответила ей Мария, – от которого нужно избавиться. Как при глубоководном погружении. В барокамере. Там давление, как на глубине. Он получит в три раза больше кислорода.
– И он очнётся? – с надеждой спросила Виктория.
– Надеюсь.
– Можно его подержать?
– Да, можете потрогать, – сказала доктор Званцева, подкатывая к женщине каталку с кувезом. – Но чем быстрее мы начнём лечение, тем выше шансы.
Роженица склонилась над малышом. Глядя на него влюблёнными глазами, произнесла:
– Он такой красивый…
Спустя несколько секунд Эллина Родионовна решительно произнесла:
– Извините, пора. Мы будем делать всё, что можем.
Когда врачи покидали палату, доктор Печерская оглянулась:
– Надя!
Студентка, спохватившись, кинулась следом. Пока бригада двигалась к лифту, Мария спросила её:
– Приходилось ухаживать за новорождёнными?
Шварц кивнула. Она собралась было рассказать, как дежурила несколько дней в неонатальном отделении, но не успела.
– Пойдёшь с ним в барокамеру, – твёрдо решила доктор Печерская.
– Я?! – изумилась студентка.
– Да. С тобой будет медбрат.
– Это должен делать врач, – попробовала было спорить Шварц.
– Нет, это слишком долго.
– Сколько?
– Пару часов.
Надя вздрогнула. Но, собравшись с силой воли, решила выполнить поручение. Ведь ещё когда её отец узнал, куда она отправляется на практику, сказал: «Надя, выполняй в точности всё, что тебе будет говорить доктор Печерская. Благодаря ей и коллегам из этого отделения ты получишь ни с чем не сравнимый опыт». Девушка искренне верила, что у неё получится.