Захар смотрел то на Василису, то на Григория. Сна не было ни в одном глазу. Он вспоминал, что делала старуха.
– Нет, это надо записать, а то ведь так и забыть всё можно, - сказал он.
Встал со своего места, сел за стол, достал тетрадь, включил настольную лампу и принялся записывать события этой ночи, начиная с куриного яйца, запиханного в пациента, и заканчивая оторванным языком. Перечитал, выпил холодной воды и снова переместился в кресло. Сначала смотрел на своих гостей, потом думал о последних месяцах своей жизни, а затем не заметил, как провалился в сон. Снилась ему бывшая жена, врачи, больница и городская жизнь.
Проснулся он от каких-то странных булькающих звуков. Открыл глаза и застыл на месте. Василиса сидела на подлокотнике над Григорием и наблюдала за ним. Тот запрокинул голову, закатил глаза, его грудная клетка то замирала, то начинала быстро подниматься и опускаться, его периодически подергивало. Одна рука свисала плетью вниз, а второй он цеплялся за обивку дивана.
Василиса заметила, что Захар проснулся, и приложила палец к губам, дескать, ни звука. На подоконнике пристроился домовой с железным совком в руках. У Григория изо рта потекла пена, он задергался, пытался кашлять и давился. Рот растянулся до невообразимых размеров. У мужчины брызнули слезы из глаз.
Изо рта показалась чья-то черная морда, а затем раздвоенный язык и шипение. Захар инстинктивно подобрал ноги под себя и схватил со стола стеклянный подсвечник. Василиса недобро на него зыркнула. По ней было видно, что она готова ко всему.
Постепенно из Григория стала выползать огромная черная змея. Ее шкурка переливалась в лучах восходящего солнца.
– Ид-рить колотить, - не выдержал домовой.
Тут же на звук повернулась змеиная голова. Домовой ойкнул и спрятался за занавеску. Василиса, не двигая телом, сжала кулак, как бы угрожая домовому. Тот решил наблюдать за происходящим из-за занавески.
– Змеи же глухие, - пронеслось в голове у Захара, - Но это обычные, никто не знает, что ждать от этого чудовища.
Все ждали, когда змея вылезет целиком. Гриша уже обмяк и потерял сознание. Сущность наконец выбралась, устроилась у него на груди и стала рассматривать окружающее пространство. Вдруг она вся затряслась, и вместо одной головы у нее их стало семь. – Накаркал, - не выдержала Василиса и прокомментировала явление.
Змея подняла в ее сторону все свои семь голов, собралась и спружинила в Васькину сторону. Старуха от удара упала с подлокотника на спину. Захар и домовой спрыгнули со своих мест и кинулись ей на помощь. Васька боролась со змеей. Домовой со всего размаха зарядил змею по хвосту, по головам бить не решался, побоялся задеть Василису.
– Глотай ее, глотай, - закричал Захар.
– Сам глотай, - ответила она, пытаясь освободиться от змеиных оков, - Она же меня сожрет изнутри. Печку затопи, туда бросим.
Домовой кинулся в кухню, а Захар запалил свечу на подсвечнике и ткнул ей в пасть одной из голов. По дому потянулся омерзительный запах жженых покрышек. Змея замотала из стороны в сторону обожженной головой.
– Добре, давай следующую, - пыхтя от напряжения, крикнула Василиса.
Захар ткнул в другую пасть, потом в третью, затем в четвертую. Вдруг сущность оставила в покое Василису и кинулась на него. Она выбила хвостом из его рук свечу и отшвырнула в сторону. Тут же от огня занялась занавеска. Однако достать его не успела, ей прилетела по спине железным совком.
– А я-то думаю, где у меня совочек для угля, а вот он, - сказал домовой и еще раз ударил по спине сущности.
Василиса схватила головы и быстро между собой их связала.
– Я раньше любила вязать макраме, - пояснила она.
Они с Захаром схватили змею с двух сторон, а затем ее затянули на узел. Они потащили ее на кухню.
– Не влезет ведь в дверцу, - покачал головой Захар.
- Плита снимается, - сказал домовой.
Он подцепил кочергой железную плиту, которая находилась над огнем, и голыми руками снял ее с печи.
– Пихайте, - кивнул он. – Огонь, правда, пока не очень сильный, но я туда газеток всяких напихал, гореть должно хорошо.
Захар с Василисой впихнули вовнутрь печки змею, которая пыталась извиваться и шипела на них оставшимися целыми головами. Они вернули на место тяжелую чугунную плиту.
– Открывать дверцу будем, чтобы посмотреть? – спросил домовой.
– Что-то я не горю желанием, - ответил Захар.
– Эх, такую кормилицу испо-ганили, - вздохнул домовой.
– А то ты не знал, что ведьмина печь это не просто кормилица? – с усмешкой спросила Василиса.
– Знал, но Макаровна всякие такие гадости старалась сжигать на улице, за периметром усадьбы, - проворчал он.
Змея, пожираемая огнем, визжала, шипела, пыталась выбить тяжелую верхнюю чугунную плиту и дверцу в топку.
– Не разрушит она нам печь? – с тревогой спросил Захар.
– Не должна, - пожала плечами Василиса. – Эх, не случилось мне за счет твоего клиента обновиться.
– Может, в следующий раз получится. Главное, чтобы он у нас после такой процедуры не помер, - сказал он.
– На болота тогда его свезем, и делов-то, - хмыкнула Василиса.
– Ага, а потом приедет за мной полиция и посадит меня за похищение и убийство.
– Милиция, - поправила она его.
– Сейчас у нас это называется полицией.
– Вот те на какие новости, - она удивленно на него посмотрела.
Змея в очередной раз взвизгнула, и что-то внутри печи бабахнуло. По белому теплому боку побежали трещины.
– И нет у нас больше кормилицы, - с сожалением сказал домовой.
– Не переживай, это всего лишь побелка потрескалась. Ободрать и снова побелить, - попыталась его успокоить Василиса.
– Эх, - расстроенно махнул рукой домовой и исчез.
Из щелей в дом повалил черный дым.
– У тебя же там занавески горели, - подскочила Василиса.
– Потушил я уже, - послышался голос домового из коридора.
– Я думаю, надо уходить из дома, - сказал Захар и закашлялся от едкого дыма.
– Так нам еще этого жир-дяя надо как-то вытащить, - вздохнула Василиса. – А то помрет, и плакали наши денежки и мои туфельки с босоножками.
Они с Захаром кинулись в комнату. Григорий охал и ахал и пытался подняться с дивана.
– Сейчас его будет рвать, - сделала вывод Василиса.
– Сам вижу, - ответил Захар и пододвинул к нему ведро.
Василиса пыталась плотно закрыть занавески на дверном проеме, чтобы в комнату не попадал едкий дым. Она открыла форточку на окне, глянув на обугленное полотно шторы.
– Н-да, кажись, осталась я без босоножек и без туфелек.
Гришу вывернуло в ведро густой тягучей массой, похожей на нефть.
– Слушай, мужик, ты двигаться можешь? – спросила его Василиса. – Мы твою порчу спалили, а она нам тут воздух отравляет. Не хочется ей дышать.
– Василиса, ты можешь выйти, - сказал ей Захар.
– Ага, и оставить тебя одного травиться этой гадостью? – спросила возмущенно она.
– Давай травиться все вместе.
– Никому не надо травиться, просто надо его как-то поднять с места. Хотя он уже в ведро отправил всякого добра на пять килограмм, но этого мало. Надо хотя бы полтинник сбросить.
Гриша ничего не отвечал, а только мотал головой из стороны в сторону, словно его оглушили.
– Ты дверь бы открыла, и на улицу все вытянет, - нахмурился Захар. – Иди, Василиса, отдыхай, я тут уже сам справлюсь.
– Только не отравись опять, а то снова легкие заболят. А ты точно потом со мной поделишься? – спросила Василиса.
– Точно, - кивнул он. - Я всегда слово свое держу.
– Давай я хоть ведро вынесу.
К Григорию пододвинули пустое ведро, а полное унесла Василиса на улицу. И так они вынесли пять полных ведер всякой черноты. Каждое ведро сопровождалось разными шепотками. Много чего нашептала Василиса, выливая скверну на улицу, много чего отправила обратно недоброжелателям.
– Ты же знаешь, что ты делаешь? – спросил ее домовой, который все это время наблюдал за ней.
– Знаю, - кивнула она. – Все возвращаю отправителю. Если не вернуть, то это все у нас осядет и потихоньку начнет отравлять это место и нас с тобой между прочим.
– Как знаешь, так и делай, - усмехнулся домовой и исчез.
– Тоже мне умник выискался, - устало сказала она.
После того, как Григория немного отпустило, напоили его чистой водой и уложили спать.
– Травки теперь нужно заварить для него, - сказала Василиса.
– Я знаю, - кивнул Захар. – Можешь идти отдыхать.
– Я точно пока не нужна? – спросила она.
– Ты же прекрасно знаешь ответ, – устало улыбнулся он.
– Тогда спокойного тебе дня, – махнула она рукой и отправилась к себе домой.
- Благодарю тебя за всё.
- Я же не за просто так, – усмехнулась Василиса, – а за туфельки.
Домовой все осматривал печку и причитал о причиненных убытках.
Автор Потапова Евгения