- Здравствуй, мой любимый и единственный, Богом данный супруг, Семён Павлович! Мой дражайший лётчик, старший лейтенант Красной Армии! - начала Зоя.
Фрося внимательно слушала и хмурилась. Потом глянула на подругу и поняла, что Зоя шутит. Тоже улыбнулась.
Глава 166
Написание письма стало для Фроси главной проблемой на ближайшие несколько дней. Во-первых, у неё не было подходящего листка бумаги. Начала писать на том же листочке, на котором Семён прислал письмо.
- Здравствуйте, Семён Павлович, - написала, прочитала, покрутила головой, рассматривая предложения под разными углами.
- Нет. Не правильно. Слишком официально. Напишу: «Здравствуй, Сеня!». Тоже не хорошо. Как-то не серьёзно. Следующий вариант получился «Здравствуй, Семён!»
- Будто чужому человеку через дорогу кричу. Нет. Не пойдёт!
Мучения продолжались бы ещё долго, если бы не пришла Зоя.
- О, Фрося что-то пишет! Письмо Семёну Павловичу? И что? Где письмо?
Фрося смущённо улыбнулась и показала почёрканный листок.
Начало здесь
Глава 165 здесь
- Так, так! Начать не можешь. Начни так:
- Здравствуй, мой любимый и единственный, Богом данный супруг, Семён Павлович! Мой дражайший лётчик, старший лейтенант Красной Армии!
Фрося внимательно слушала и хмурилась. Потом глянула на подругу и поняла, что Зоя шутит. Тоже улыбнулась.
- Хаханьки тебе всё! А я сижу с утра и ничего придумать не могу.
- Я бы написала Павлику:
- Миленький мой, здравствуй!
- Но я так не могу, - покачала головой Фрося.
- Почему?
- Неудобно!
- Фрося, я поняла тебя. Ты просто не любишь Семёна. Не лю-бишь. В этом вся проблема.
Фрося пожала плечами и ничего не ответила. Да, иногда она готова умереть за него, а иногда злилась и даже ненавидела мужа. Сделал её своей игрушкой и потешается.
- Нечего дуться. Напиши о новостях, а потом припишешь начало, - решила Зоя сдвинуть дело с мёртвой точки.
- Писать не на чём. Карандаш этот плохо пишет, - швырнула Фрося карандаш и закрыла лицо руками.
- Пойдём, погуляем. На улице такая красота. А ты сидишь взаперти. Одевайся.
***
Подруги вышли во двор. Весеннее солнышко припекало. Сели на лавочку у песочницы. Ни детей, ни мамочек с младенцами не было видно.
- Зимой холодно было, мёрзли. Прятались. Теперь жарко. Снова прячутся. Да, нам, людям, не угодишь, - проворчала Зоя.
- Что у вас новенького? – спросила Фрося.
- Так-то особенно нового ничего нет. Павлик закончил, наконец, расследование по делу о взрыве на железной дороге. Галина, твоя напарница, там вообще была ни при чём. Правда, она пряталась от мужа, который пообещал её убить. Адрес проживания соврала. В лесочке оказалась случайно. Приходила к сменщицам, договориться о подмене. Столкнулась с преступником, он её убил. Вот и всё. Диверсант хорошо замёл следы, но Павел его всё равно нашёл.
Фрося недоверчиво посмотрела на подругу. Когда-то их обеих пытались обвинить в убийстве Клавки, побоями и истязаниями добивались признания.
- Мой Павлик не такой!- насупилась Зоя, догадавшись о чём думает подруга. – Он нашёл веские доказательства и раскопал диверсанта. Он никого не бил и не грыз зубами, как собака.
- Я молчу. Чего ты раскипятилась? – спросила Фрося.
- Вижу, как ты молчишь и усмехаешься. Думаешь, нашли безвинную овечку и пытками заставили признаться?
- Зоя, ничего я не думаю. Успокойся.
- Ты последнее время стала вообще невыносимой. Пойду я домой. Скучно мне с тобой, - сердито заявила подруга, встала и ушла. Даже не попрощалась и не обернулась ни разу.
Фрося долго думала, а потом решила, что Зоя тоже сильно изменилась. Стала нервная и злая. И вообще, на себя не похожа.
***
С наступлением настоящей весны Таисия вышла в огород. Нога иногда побаливала, но ходить можно было. Вышла, подправила свой парничок, сделанный из лабяных камней. Подкинула в него земельки, и посеяла капусту на рассаду. При этом она оглядывалась по сторонам и сердито шептала:
- Прошлый год Наташка прыпёрлась, колы я высажувала капусту. Нычого ны выросло. Хоть бы у цём году так ны получилося.
Посеяла семена в рядочки, присыпала сверху свежей землёй и похлопала ладонью, чтобы крепче семена держались за землю. Она всегда так делала. И капуста у неё была.
Быстро отошла в сторону и даже отвернулась от парника, чтобы никому в голову не пришло позавидовать на её посев. Грядка лука и чеснока зеленела всходами. Таисия не любила зелёный лук, поэтому и не сажала на перо. А не любила по очень веской причине. Нечем было жевать ти пёрушки.
Вернулась во двор, посмотрела на небо. Низкие тучи зацепились за Ахмет-скалу. Вымыла бочку. Перевернула, давая стечь грязи.
- Дощь пидэ и налье воды. Лабяной видро ще йе. Хватэ мэни пока. На стирку дощь налье. Как там Фроська с Сенькой? Гроши прыслалы, а письмо напысать руки отпадуть. Семь год Фроська вчилась. За якым грецом я йи у школу пускала? Ось, хай прыидуть! Я их провчу!
С возрастом Таисия начала разговаривать сама с собою. Она могла бормотать без остановки с утра до самого вечера. Грунька часто посмеивалась над нею:
- Таиска, ты всё бурчишь и бурчишь. С кем разговариваешь?
- Смишно тоби? Ось будышь стара, подывлюсь я на тэбэ.
- Я уже и так стара. Тебе 68, а мне 63, - усмехалась соседка.
- Та я в 63 бигала, як молодайка. Ныхто угнаца ны мог.
- Вот и я ещё бегаю. На работе дуже устаю. Прийду домой, а здесь опять бегать надо.
- Та ны жалься! Рано тоби ще жалица, - отвечала Таисия и сердито хмурила брови.
Сидеть целыми днями в хате одной Таисе надоедало, и она выходила на площадь. Там у колхозного склада всегда сидели на лавочке старики и старухи. Вели неспешные беседы и обсуждали станичные новости.
Вот и сегодня стало ей скучно. Помыла ноги, надела носки и чувяки. Достала Фросин подарок, переоделась. Взяла в руки ореховую трость и направилась в центр. К её большому огорчению, на лавочке никого не было. Посидела, рисуя концом трости замысловатые узоры, на утоптанной площадке перед лавочкой. Думала, кто-нибудь подойдёт. Потом глянула на солнце и поняла, что опоздала. Нужно раньше выходить.
***
Встала и похромала в магазин. Наташка всегда была на посту и новости все знала.
В зале никого не было. Наташка гремела ведром за стеллажом с консервами. Карен что-то считал, сверяясь с записью на листочке бумаги.
- Бог у помощь! – поприветствовала тружеников Таисия. Сделала несколько шагов к прилавку, как Наталья закричала:
- Вы гляньте, гляньте, что он творить! Сашкаа!
Таиса с продавцом уставились в окно. Через дорогу, покачиваясь, шёл с топором в руке Сашка. На лице у него застыла улыбка, больше похожая на оскал. Дверь магазина распахнулась, в неё влетела Маруся и забегала по залу. Наталья подбежала к двери и успела накинуть крючок.
- Наталья, давай бегом через заднюю дверь в Совет к участковому. Там открыто. А вы идите в кладовку и закройтесь изнутри.
- А ты? – спросила Таисия. – Вин тэбэ убье. Пишлы ховаца умисти.
- Не могу я оставить рабочее место.
Первый удар дверь выдержала. Женщины протиснулись в узкую дверь кладовки.
- Карэн, ховайся или бижы на вулыцю, - сказала Таисия и задвинула крепкий засов. Сашка рубил дверь топором, выбил доску на верху, просунул руку внутрь и откинул крючок. Карен в последнее мгновение выбежал в подсобку и спрятался за дверью.
С застывшей оскаленной рожей Сашка вошёл в магазин и начал крушить витрины и стеллажи.
- Ой, ой, - что он творит, - шёпотом вскрикивала Мария.
Тут из зала донёсся крик и громкое ругательство.
- Что, что, Сашенька? Поранился, бедненький! – закричала Мария и попыталась открыть засов.
- А вот ты где! Я уже иду, - раздался в ответ грубый голос. Лезвие топора пробило дверь и застряло.
- Отдай топор! Су..а! Отдай, либо хуже будет!