Часть 1
Анна готова была плакать - неужели в мире осталось еще столько добрых людей? Поликарп Кусмарцев созвал людей, увидев бедную женщину с четырьмя детьми, которая стояла и буквально шаталась от усталости, поддерживая большой живот. Их проводили в один из сараев, принесли из домов что только можно было - кто-то хлеба принес, кто-то яичек, кто-то картошечки да вещички для детей. Казалось, этот хутор не тронули беды, будто голод пролетел мимо, шурша своими огромными крыльями, которые накрывали города.
- Анна Яковлевна, - Поликарп очень уважительно обратился к женщине. - Ваши сыновья могут работать в поле и на мельнице, тогда у вас дома будет хлеб и еда. Понимаете, мы все сообща трудимся и все друг другу помогаем. Как большая дружная семья. К осени поставим вам мазанку из глины и самана.
- Я век о вас молиться буду, - она была тронута его вниманием и плакала. Разве и правда бывают такие добрые люди?
****
Жизнь семей Кусмарцевых и Ефименко
Филипп родился в 1924 году на новом месте. Анна работала, сыновья старшие Феодосий и Иван тоже трудились в полях и на других работах на хуторе. Попутно строили саманную хату рядом со двором тех, в чьём сарае они жили. Вот в это же время и объявился Дмитрий. Он появился у стройки в тот день, когда Анна с сыновьями были на поле, а маленький Филипп лежал в стоге сена. Анастасия, старшая дочь Ефименко месила глину.
- Настька, здравствуй, - услышав голос отца, пятнадцатилетняя девушка сжала кулаки. Обернувшись, она посмотрела на него и ничего не ответила.
Дмитрий усмехнулся, подошел к Филиппу и спросил:
- Сын родился?
- Да, Филя. Ты почто, бать, суда пришел? Ступай к своей вдове.
- А чего это ты с отцом так разговариваешь? Вожжами давно не получала? - он вскинул голову и посмотрел на дочь.
- Ты батькой мне перестал быть, когда бросил нас в поезде. Зачем явился?
- За положенным мне. Приданое матери принадлежит не только ей.
- О каком приданом ты толкуешь? - ахнула дочь.- Корову и лошадь давно на мясо пустили, а подушки и перина в сарае лежат, так на них дети твои спят.
- Да почто мне подушки и перина? Я о червонцах толкую. Неси, Настька. Делить добро будем.
- Сейчас, поищу, ты пока за Филей посмотри, понянькай сынка.
Настя судорожно распарывала пальто своей матери, складывая червонцы в платочек. Еще чего удумал! Да их в голодные годы не трогали, мать обещалась меж детьми разделить, а тут батька явился, чтобы добро их раздербанить, да на вдовицу свою спустить.
Завязала она платочек, да в кармашек платья убрала. Выйдя, прошла к корыту с глиной и заявила отцу:
- Не нашла я их.
- Получше поищи.
- Вспомнила я, как мать сказала, будто перепрятать их надо, в землю зарыть. Видать, она это и сделала. Могу дать лопату, ищи по округе, копай.
- А я сам поищу, - Дмитрий пошел к сараю, а в это время Настя взяла платочек. подошла к строящейся хате, да залепила его глиной в будущую стену.
Вскоре отец вышел из сарая, а Настя посмотрела на него с усмешкой. Благо не стал перины и подушки крушить, а то бы спать было не на чем. Но, видать, не догадался. Правду про него тетя Лида говорила - небольшого ума человек.
Дмитрий ушел из хутора злой, как черт. А вечером, когда Анна с сыновьями вернулась, Настя и рассказала про то, что отец приходил.
- Как же? Неужто все червонцы забрал? - женщина побледнела.
- Нет, матушка. В стене они теперь замурованы. Я исхитрилась, в платочек их сложила, да глиной замазала. Пущай в стене будут.
- Настя, какая же ты у меня умница, - Анна обняла дочь. - Как же быстро ты сообразила...
****
Шли годы, дети Анны Ефименко росли. Вот и Настя вышла замуж, да уехала в город с мужем.
Феодосий вырос, его призвали в армию, да он после и остался служить Родине, надев на себя в 1932 году погоны, став чекистом.
. Иван вел более разгульный образ жизни - работал, с девчонками гулял, да выпить любил.
А Федя... Он был очень умным мальчиком, которым гордилась мать. Да вот только Бог отвёл ему слишком мало лет - умер он в четырнадцать годков от отека головного мозга.
Анна бы с ума сошла, но на её руках был еще один сын - Филипп, который рос не по дням, а по часам.
Росли и взрослели дети Кусмарцевых. Старшая дочь Пелагея в начале тридцатых вышла замуж за почтальона Сергея Федоренко. Молодой парнишка, который уважал тестя и тещу-черкешенку, работал не покладая рук на поле после того, как письма и корреспонденцию разнесет. Дом свой у них был. Скромный, саманный, а большего и не надо было. На их семью хватало метров и поголовья, что во дворе развели своими руками.
Семья Федоренко жила скромно, но дружно и в любви. Двух детей родили, но, к сожалению, не выжили они, умерли в раннем возрасте.
Кусмарцевы первую волну раскулачивания пережили без потерь, их не затронуло это. Но уже тогда они понимали - рано или поздно и за ними придут. Оттого добро уменьшалось, раздавалось людям, перестали они гектарами возделывать землю и сажать новые сады. Перестали разводить и крупнорогатых. Но избежать сей участи им не удалось.
1932 год
Весенним вечером Феодосий читал списки по раскулачиванию. Он служил на той земле, где проживали его мать, братья и сестра. За каждым служащим был свой юрт, где они по списку принимали меры против зажиточных крестьян, использовавших наемный труд. И вдруг глаз зацепился за знакомую фамилию - Кусмарцев Поликарп.
Холод пробежал по его спине, Феодосий стал хватать ртом воздух. Что? Этого не может быть! Он не может приехать во двор Кусмарцева и изъять его имущество? Как это сделать в отношении того человека, который дал им всё? Ведь именно Поликарп протянул руку помощи его семье, беременной матери с четырьмя детьми! Именно он дал работу, помог построить саманку, развести птицу во дворе. Как?
Он чувствовал огромную несправедливость. Да, он не первый раз участвует в раскулачивании, но чаще всего бывает так, что люди, которые числятся в списке, сеют зло - нанимают людей, не платят, обманывают и набивают свой карман монетами, не думая о том, что у работников дети голодают. Многие не отдают в образовавшиеся колхозы поголовье и землю из жадности. Но Поликарп... Это же другое. Он всегда был справедлив, не обижал людей. Если работа - то все вместе, если гулянка - тоже. Да и горести переживали хутором, как большой семьёй. Первую волну раскулачивания он пережил, потому что все хуторяне, как один отзывались о нём исключительно хорошо, но теперь, когда образовываются колхозы, никто мнение людей не спрашивает.
Слышал Феодосий, что в их краях колхоз только в следующем году будут образовывать, так что же делать тогда Поликарпу?
Феодосий дождался темноты, запряг коня и что есть мочи бросился к дому Кусмарцевых.
- Ты откуда такой взмыленный? - хозяйка-черкешенка ласково посмотрела на Феодосия. Она была всё еще красивой женщиной, правда уже давно её жгуче-черные волосы стала серебрить седина и на лице появились морщины.
- Позовите хозяина, пожалуйста. Срочный разговор есть. - Феодосий чуть не плакал, представив, что ему предстоит сказать Поликарпу.
Но тот на удивление спокойно его выслушал, лишь кивнул головой и поблагодарил.
- Завтра... Я постараюсь потянуть время. Но не я один в этом участвую. Вы простите меня, - Феодосий отвернулся и в его глазах заблестели слезы.
- А знаешь, сынок, я рад, что именно ты сейчас на этом месте. Будь другой вместо тебя, никто бы не стал предупреждать. Ты ступай, я всё сделаю правильно.
Под утро две телеги, нагруженные вещами двигались в сторону Добринки, а уж оттуда им следовало отправиться в Саратовскую губернию, к дальним родственникам Поликарпа.
Только вот сам хозяин дома не был в тех телегах - он отправил в путь жену, двух дочерей и двух маленьких сыновей.
Старшей дочке Пелагее ничего не угрожало - она была уже в другой семье, носила фамилию мужа. А двое старших сыновей остались с отцом, отказавшись бросать его в тяжелое время. Они решили разделить его судьбу.
****
- Отчего вы не уехали? - шепнул в страхе Феодосий, увидев Поликарпа со старшими сыновья во дворе. А в это время опера шастали по дому и по двору.
- Я не мог подвести тебя. Коли уехал бы, всех собак на тебя спустили. Думаешь, никто не сложит два плюс два? Нет уж, Феодосий. Судьба она и за печкой найдет, коли суждено будет мне сгинуть, так из родного дома уйду гордо, а не бежав, как собака трусливая.
Ближе к вечеру Поликарпа и двух его сыновей увозили из хутора. Пелагея рыдала на плече у мужа.
- Они же вернутся? Вернутся, Серёжа?
- Вернутся, конечно. Скоро разберутся и их отпустят. - утешал Сергей свою жену.
Но ни Поликарп, ни его сыновья не вернулись. Их сослали в Сибирь, но они не доехали до пункта назначения - под Оренбургом их расстреляли...
Феодосий, узнав об этом, три дня пил беспробудно. Но даже Пелагея не держала на него зла, лишь благодарила за то, что своим предупреждением он спас её мать и младшеньких Кусмарцевых...
ПРОДОЛЖЕНИЕ