Рассказ основан на реальных событиях. По возможности имена реальные.
Семья Кусмарцевых
Кто-то скажет, что будто бы часть из "Тихого Дона" читает, но так лишь единичный случай был в те годы? Вот и Поликарп Кусмарцев привез свой "трофей" в родное село. Молодому и красивому казаку из Добринки во время военной кампании приглянулась черкешенка Аиша. Закинул он девушку поперек седла, да и ускакал с ней в своё светлое будущее. Красавицей она была, не устоял молодой казак. А кровь какая горячая - глазами как сверкнет, так мир вокруг будто огнём пылает.
Нескоро, но смирилась Аиша с тем, что жить ей с Поликарпом, и даже когда первенцем забеременела, веру мужнюю приняла и венчались они, чтобы честь по чести было и родители мужа хорошо к ней относились. Только вот от кафтана и шароваров отказаться не могла она, так и ходила по станице. Вскоре Поликарпа вновь призвали на службу и оставил он Аишу с родителями. Да вот только письма неутешительные он получал от отца и матери - шпыняли его жену местные бабы. Не принимали, не признавали за свою.
Недолго оставалось служить Поликарпу, вот и попросил он, чтобы воспользовались родители правом на улеш и основали большое родовое гнездо. Послушали родители своего сына, взяли земельный надел в Добринке, да и вместе с невесткой и первым внуком отправились осваивать новые места.
А там и Поликарп вернулся. На новом месте домик сперва небольшой построили, вроде времянки, потом за строительство хорошей крепкой избы взялись. Прудик вырыли, сад посадили. Вместе с молодыми деревьями росла и семья Кусмарцевых. На эти же земли стали стекаться переселенцы, строили сообща все дома и из улеша эти места преобразились в хутор Кусмарцевых, названного в честь этой большой и доброй семьи, которая никому и никогда ни в чем не отказывала. К 1924 году там жило уже около тысячи человек. Люди женились, рожали, вот и у Поликарпа с Аишей, нареченной после крещения Еленой, 7 детей росли.
Семья Ефименко
Анна и Дмитрий Ефименко жили в одном из небольших селений на украинской земле. Голод в начале двадцатых был страшный. Анна знала, что пятый ребенок, пока еще только находившийся в её животе, может не пережить это время. Да и за остальных детей она боялась.
- Господи, помог нам пережить эти трудности, - каждый день молила Всевышнего Анна, глядя на детишек. Старшенькая Настя была умницей, помощницей для матери. Феодосий, Иван и Федя были еще маленькими. Ваня и Феодосий звезд с неба не хватали, а вот Федор был на удивлением умным и развитым не по годам ребенком. В пять лет он уже читал книги, которые достались Анне от её отца дьякона, решал арифметические задачки, которые и ей самой были не под силу. Все только удивлялись и считали его уникальным ребенком.
- Это от батюшки твоего ум ребятенку достался, - говорила соседка Лида. - Явно уж не в Митькину породу пошел. От Семененко разум достался.
- Ну что ты, Лида, так на Митьку взъелась? Что худого он тебе сделал?
- Ничего. Да только за моего Ванюшу, братца двоюродного, надо было замуж тебе идти, он ровня тебе, отец его в другом приходе служит. А Дмитрий что? Как был босяк, так босяком и остался.
- Люблю я его, - говорила Анна. - Он муж мой, отец моих детишек.
- Вот то-то и оно. Детей настругал, а как содержать их? Едва концы с концами сводите.
- Господь поможет нам, Лида, - отвечала Анна.
И он помогал им пережить 1922-23 года, когда люди пухли от голода и ближний недругом становился. Да вот только всё страшнее и страшнее было жить. Однажды, идя по селу, Анна почувствовала запах мяса из дома Потапенко. Тем удивительнее это было, потому что уже давно всю животину пустили на еду.
И только через несколько дней, когда стали ходить нехорошие слухи про то, что не видать худого младенца Потапенко, она почувствовала дурноту.
Дома с ней случился приступ. Она, беременная, буквально на коленях умоляла своего мужа Дмитрия уехать отсюда.
- Куда, Аннушка? Куда нам податься? По всей России тяжкие времена.
- Куда угодно, но не могу я здесь оставаться. Нет!- она кричала и билась в истерике. - Не могу, ни дня больше не могу здесь оставаться.
- На что же мы поедем? У нас даже средств нет. Разве что червонцы царские продать? - он вновь обратился к жене с этим вопросом.
Она же, тяжело вздохнув, кивнула.
- Мы продадим одну монету. Только умоляю, давай уедем!
Эти монеты были самым настоящим сокровищем. Императорские, золотые, выпущенные малым тиражом. Такие монеты ценились и достались они Анне от отца в качестве приданого вместе с лошадью, коровой, подушками и перинами.
Только вот отец наказ такой дал - не трогать монеты, пока не настанут самые худшие времена.
А когда голод настал, Дмитрий и стал просить продать монеты, да вот Анна испугалась - а ну, кто прознает, придут и всю семью порешат за эти червонцы? Люди озлобились в такое время.
С Божьей помощью они переживали это время - рыбачили, ходили по грибы и ягоды, собирали съедобные коренья. Но теперь настала пора воспользоваться приданым.
Монета была продана, дети собраны и на первый ближайший поезд села семья Ефименко. Им неважно было, куда ехать, лишь бы подальше от села, где костлявая рука голода держала его жителей в крепком кулаке.
Поезд следовал в Царицынскую губернию. Дома ничего не осталось, что имело бы ценность. В родительском доме брат живет с семьей, а сам Яков, отец Анны, помер, как и мать её. С братом особо не близка она была, не одобрял он выбор сестры, когда за Дмитрия замуж пошла. Так что покидала родные края многодетная мать не сожалея и не печалясь...
***
Путь был долгим, поезд ехал медленно, подолгу останавливаясь на каждой станции. Люди входили и выходили из вагона, менялись попутчики, но Анна с семьей продолжала свой путь в неизвестность. Только вот Дмитрий как будто был утомлен поездкой, постоянно выходил из их отсека и куда-то пропадал.
И вдруг одна из попутчиц, с которой Анна разговорилась, представилась Ольгой и сказала, что едет на хутор Кусмарцевых.
- А что это за место такое? - удивилась женщина.
- Добрый человек сей хутор основал. Всего два десятка лет назад получила семья свой улеш, да построили дом, а следом и другие переселенцы потянулись. Всем помогает Поликарп со своей женой-черкешенкой. Говорят, трофей она его. Вместе возводят землю, вместе мужики охотятся и рыбачат, мельницу построили. Брат мой на той мельнице работает, хату помогли всем хутором поставить, вот и я к нему еду. Никого не осталось из родных, кроме него.
Анне показалось, что она слушает про какое-то сказочное место, будто не в этой разрушенной революцией стране находится тот хутор.
- Скажи, а если вот мы приедем, получится ли у нас что-то?
- Не знаю, Анна, - пожала плечами Ольга. - Я-то к брату еду...
- Долго еще путь держать?
- Сперва до Добринки, а там уж пешочком, полями, авось, подкинет кто на телегах.
Когда Дмитрий в очередной раз вернулся и присел на деревянную полку в вагоне, Анна спросила:
- Куда ты бегаешь?
- В тамбуре свежим воздухом дышу.
- Знаю я этот свежий воздух, - поморщилась Анна, почувствовав запах курева. - Не зачастил ли ты, Митенька?
Муж ничего не ответил, глаза лишь отвёл.
Анна рассказала мужу о том, что услышала от Ольги. Но и тут Митя промолчал и лишь кивнул.
- В пять утра поезд в Добринку приезжает, надо выйти. Всё равно рано или поздно поезд доедет до конечной станции, - вздохнула Анна.
- Ты ложись, Аня, а я еще посижу, - сказал ей муж. - Посмотрю, чтобы никто из этих сорванцов не упал с полки.
Свернув под голову пальтишко, в которое были вшиты червонцы, Анна подтянула ноги и улеглась. На верхних полках спали Настенька, Феодосий, Иван и Федор. От своей худобы они по двое уместились.
Проснулась Анна от стука колес и какого-то предчувствия. Мужа не было, дети спали.
- Небось, опять в тамбур пошел, - недовольно вздохнула она.
Ольга, которая дремала, облокотившись о стенку вагона, встрепенулась и посмотрела на Анну:
- А его уж давненько нет, наверное, около часа. Я видела, как он один из чемоданов взял, что-то сунул в карман вашего платья и ушел. Хотел пальто ваше из-под головы вытащить, да побоялся разбудить.
- Приснилось вам, наверное, - Анна пожала плечами.
Ну куда мог уйти муж, да и зачем ему чемодан? Но рука нащупала в кармане платья бумагу. Это был свёрнутый листок, а на нём, корявым почерком было написано:
" Я познакомился в поезде с женщиной. Она бездетная вдова, у неё есть своё жилье. Мы полюбили друг друга с первого взгляда и двух суток нам хватило, чтобы понять - мы должны быть вместе. Прости, Анна. Я устал и хочу покоя."
- Что же это? Разве для того я учила мужа писать и читать, чтобы он такие послания мне оставлял? - она была растерянна, и сказала первое, что в голову взбрело.
- Разрешите? - Ольга протянула руку и Анна передала ей письмо.
Прочитав его, женщина с сочувствием и жалостью посмотрела на попутчицу, затем, решив взять шефство, чтобы бедная беременная Анна не обезумела, скомандовала:
- Будите детей, скоро станция. Я помогу вам донести ваши скромные пожитки. Вместе веселее будет идти до хутора...
ПРОДОЛЖЕНИЕ