Феодосия, как узнала, была несказанно удивлена — Паисий, на Руси его сразу прозвали Пантелеймоном Лигаридом, проявил себя умелым дипломатом. Как полагается, держал нос по ветру. Вот простой пример — когда к нему боярин Стрешнев обратился с просьбой помочь в решении вопроса с Никоном, тут же принял сторону царя и бояр, старательно копавшим под патриарха.
Впрочем, странно было бы, коли Паисий бы по-иному думал, с удовлетворением подумалось в тот момент Феодосии. Никон начудил так, что волосы на голове дыбом вставали. Его поведение лишний раз свидетельствовало — не все могут испытание медными трубами пройти…
К примеру, Никон без соборного рассмотрения лишил епископа Павла Коломенского и Каширского духовного сана. Более того, когда тот попытался выступить в свою защиту, рассвирепел и, стащил с него мантию, оставив несчастного перед остальными священниками в очень неприглядном виде...
Однако вскоре понял, что переборщил. Скорее всего просто побоялся, что патриарх Константинопольский осудит его и написал ему письмо, где много гадостей на Павла наговорил. Патриарх не стал особо вникать в сказанное, сразу всему поверил. Да и как же могло быть иначе?! Кто Никон, а кто Павел…
В итоге отправился несчастный на Онежское озеро, в Палеостровский Рождественский монастырь и там в лишениях пробыл полтора года. Да только вот ирония судьбы: со всех сторон на зависть обидчику, к святителю и исповеднику стекались за благословением и советом миряне и священники, коим не нравились установленные в церкви новые правила.
Патриарх обезумел, когда про это прознал и отправил Павла Коломенского под строгий надзор в новгородский Хутынский монастырь. Но святитель сумел перехитрить свои тюремщиков, неожиданно для всех притворился юродивым. Хутынский игумен и братия монастыря посчитали Павла сумасшедшим и прекратили строгий надзор за ним, что позволило исповеднику посещать окрестности монастыря и проповедовать среди окрестных жителей.
Не сложно представить, как рассердился Никон, узнав об этом! Феодосия слышала три версии гибели несчастного. По одной он, бедный, во время своих странствий был зверями на куски в глухом лесу разорван. По другой — упал в реку и утонул. Однако имелась и другая, более страшная. Шепотом сказывали, что Никон подослал наемных убийц и епископа сожгли в срубе…
Молодая женщина твердо знала: коли это так, Господь Бог обязательно накажет преступника, коли она отыщется! Они с сестрой кровожадностью не отличались, но вместе с тем считали — каждый должен нести наказание за содеянное.
Недавно женщины вдруг сообразили — зря так радовались и благодарственные молитвы возносили, когда ненавистный им патриарх в ссылку отправился. На горизонте враг куда страшнее появился и имя ему было боярин Матвеев Артамон Сергеевич. С ним вообще будет сладить невозможно. Хотя бы потому, что образован, умен и грамотен и в помощницах у него воспитанница Наташка ходит, да бедрами крутыми перед государем подергивает, чисто кобылица. Истинно вавилонская блудница!
Более всего, в нем страшит непонятная ненависть к тем, кто не желает со старой верой расставаться. Не скрывает — мечтает руки рубить тем, кто двумя перстами крестится. Порой создается впечатление, эти люди чем-то сильно обидели всесильного боярина. Иначе отчего вдруг столь сильная ненависть?
Феодосия при встрече постоянно на себе его злобные взгляды ловила, а когда мимо проходила, казалось, словно холодом от Матвеева веет... Намедни и вовсе, завидев ее в царском тереме, куда сыночка любимого проведать заезжала, демонстративно три перста сложил и креститься начал. А потом принялся через плечо поплевывать, будто она ведьма какая… От обиды сердце зашлось. Пожаловалась в письме Аввакуму, тот ответствовал:
— Не обращай на него внимания! Грешник не ведает, что творит!
Ему-то легко подобное вещать. Он на расстоянии от двора держится. А ей каково! И не только ей одной. Сердце и за сестру болит. Бедной княгине тоже сейчас не просто. Мало того, что веру отнимают, так еще и в семье покоя нет. Ирод этот, речь шла о супруге, Петре Семеновиче Урусове, постоянно опять пьяный ходит, о разводе судачит, ежели от старой веры не отступится. Позор-то какой даже думать об этом, а он в открытую вещает! Испуганная Дунечка отправилась к Феодосии, дабы не слышать слов его греховных.
Кроме того, князь к зелью страсть питаться стал. Да так увлекся, что себя порой не помнит. Да ладно бы пил винцо тихонечко, так он на посмешище всей дворни так лакает, что без сил лицом в снег сваливается в снег и так остается в сугробе лежать. Испугавшись, что муж заболеет да помрет, Евдокия обычно приказывает слугам поднять бесчувственное тело и затащить в теплые хоромы. Он в ответ лишь мычит что-то бессвязное и беспомощно головой вертит.
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 53
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке