Входя в приёмную кабинета директора школы, Мишка чуть не упал, споткнувшись на пороге – прямо перед ним из-под стола выглядывали очаровательные, полные ножки в голубых с белыми оборками носочках, обутые в мягкие туфли без каблуков, и...попа, с высоко задравшимся подолом форменной синей юбки. Услышав шаги, обладательница не по-детски роскошной фигуры задним ходом выбралась оттуда, швырнула грязную половую тряпку в ведро с водой, и, встав с колен, вытянулась перед ним во весь свой небольшой рост
- Привет! Ну, чего застыл как истукан. – нисколько не смущаясь и поправляя свою одежду, насмешливо приветствовала его восьмиклассница.
- Привет. Я, это самое, ремонтировать пришёл. Меня Любовь Григорьевна попросила.
- Ну, конечно... Кого же ещё просить. Ты же у нас самый-самый. – ехидным голоском сварливого ангелочка констатировала девушка.
Обескураженный такой отповедью Мишка, не сразу сообразил, что ей ответить. И лишь через какое-то время как-то жалобно вопросил
- Откуда ты меня знаешь...?
- Да кто ж тебя не знает! Это ты нос кверху задрал и никого не замечаешь! Тебя, вон, даже с уроков снимают. – ещё более ёрнически заметила она.
Ну, да – вызовы с уроков на срочные ремонтные работы стали уже для Мишки привычным делом. То замо́к починить, который в кабинете географии вывели из строя маленькие бандиты, то стенды повесить у малышни на втором этаже, то, опять-таки же, замо́к, только в кабинете биологии... Да всего и не перечислить. С самого начала девятого класса началась такая бодяга – чуть что, сразу Мишенька помоги... Он же не виноват, что его дед и отец чуть ли не с пелёнок начали заставлять его помогать по хозяйству. Поначалу с угрозами и через слёзы, а потом уже и с удовольствием втянулся Мишка в сей процесс настолько, что преподаватели в школе не переминули сразу же этим воспользоваться. Учитель труда, ещё в пятом классе, поручал ему такие задачи, за которые и не каждый взрослый возьмётся.
После землетрясения в семьдесят шестом году, отголоски которого чувствительно ощущались в Москве, мосгороно (Московский городской отдел народного образования) обязал во всех школах установить специальные регистрирующие приборы, подключённые к системе оповещения гражданской обороны. По идее, предполагалось, что как только начнёт хорошенько трясти, то сразу же завоют сирены и тогда уже... Не дай бог, конечно же, но сколько будет веселья.
Короче, когда в приёмной белили потолок и красили стены, это чудо инженерной мысли выключили из розетки и осторожно отнесли в соседний кабинет, то бишь к директрисе. По окончанию же ремонта, когда столь же бережно два восьмиклассника ставили всё на место, случилось то, что, собственно говоря, и должно было произойти – они его уронили. Куда уж им справиться – ведь дети же. Нет бы изначально их попросить – думал про себя Мишка, со всех сторон разглядывая прибор. Один Димка Аршинов чего стоит...да и все ребята из их класса собрались, как на подбор – ни одного меньше ста восьмидесяти пяти. Ну, кроме Стаса и Юрки...
Электричка, прибывающая из области, снова ненадолго отвлекла Михаила – конечно же, прыгать с платформы должен уметь каждый, уважающий себя, мужик, как минимум, в Москве, но не перед поездом же... Отсутствие мозгов компенсировать чем-либо довольно сложно. Вот и приходится машинистам сигналить почём зря, пугая добропорядочных граждан. Как только два бестолковых субъекта благополучно взобрались на платформу, Михаил проводил взглядом состав, следовавший в сторону Ярославского вокзала, и снова погрузился мыслями в события тех лет.
- Кто здесь распоряжается? Ну, кто тебя-то, сюда прислал…? Марина Викторовна…? – присутствие этой…бесстрашной девушки стало Мишку немного раздражать.
- Не-а… Марина просто мимо проходила. А командует здесь Надежда.
- Понятно…
Надежда Николаевна Кулакова была в их школе личностью уникальной. Начав свою преподавательскую карьеру с должности пионервожатой доросла до учителя биологии. Когда Мишка учился в четвёртом классе, она была для них или старшей сестрой, или второй мамой, постоянно собирая вокруг себя толпу малышей. Тогда все звали её Надей или Надеждой… Потом она пошла снова учиться. И, вот, теперь она уже Надежда Николаевна...
- …Что Данила-мастер, не выходит каменный цветок? – снова съязвила неугомонная девушка, внимательно наблюдая за манипуляциями Мишки – меня, кстати, Леной зовут...
- А меня...
Весьма бойкая молодая особа с несносным характером, не дав закончить ему свою мысль, бестактно перебила
- Знаем-знаем мы Вас... Слепцов Михаил... Как там тебя по батюшке-то кличут...?
Шутка про Данилу-мастера и каменный цветок в их школьном фольклоре была ударом ниже пояса и считалась почти оскорблением. Был такой анекдот на тему туалетного юмора… Такого Мишка стерпеть уже не мог
- Слушай, ты! Язва... – и он, мгновенно среагировав, перехватил её пухлое запястье, оказавшееся почему-то возле отворотов его пиджака, своей лопатообразной лапищей – руки не распускай...
- Я только хотела галстук поправить. Он у тебя съехал.
Почему-то именно в их школе был введён строгий дресс-код. Хотя нет, скорее всего, подобная практика была везде, просто Мишке было жутко неудобно ходить с этой удавкой на шее. У Димки и Андрюхи Негодяева галстуки были на резинке, скорее всего отцовские, а может где и купили им, в каком-нибудь закрытом военторге. Застегнул под воротник на крючок и готово. И не давит, и не съезжает. Ему же мама купила настоящий, мужской, который нужно было научиться правильно завязывать. Та ещё морока. Кстати, Мишка довольно быстро научился этому искусству и теперь ему приходилось завязывать этот необходимый элемент формы для старшеклассников не только самому себе утром перед зеркалом, но и большинству своих одноклассников утром, перед началом первого урока. Добавляя себе ещё больший авторитет и популярность.
Невежливо схватив девушку за руку, он тут же её отпустил, смутившись, и, видимо, слегка покраснев. Такого он никогда бы себе не позволил. Просто она его уже достала
- Извини… Я… Не нарочно…
- Ты не нарочно, а специально… Такими клещами только девушек за руки хватать… Теперь, вот, следы останутся… Смотри… – и в качестве доказательства показала ему четыре красных пятна на бархатистой коже, покрытой золотистым пушком – А если я пожалуюсь…?
- Кому ты собралась жаловаться...? Что вы тут не поделили...?
Раздавшийся у них за спиной вопрос привёл в замешательство их обоих. Девушка тоже мгновенно покраснела и повернулась на голос, но Мишка успел заметить некую странность – она покраснела наполовину. Её очаровательные пухленькие щёки несколько секунд назад были у него перед глазами, и когда, совершенно обалденная родинка на левой стороне сравнялась по цвету, то правая щека так и осталась бледной, вернее покраснело всё, но возле правого виска, под глазом и возле носа осталось огромное, в пол лица бледно-матовое пятно. Он совершенно непроизвольно протянул пальцы к этому месту, чтобы... Но девушка по имени Лена резко отдёрнула голову.
- Ничего, Надежда Николаевна... Всё в порядке...
- Ну-ну... – внимательно оглядев их обоих, констатировала та – рассказывай Миша...
- Она сама виновата... – буркнул он.
- Да, она может... – проводив взглядом выскочившую в коридор Лену и улыбнувшись своей неподражаемой улыбкой, засмеялась Надежда – я про прибор... Его реально починить...? Или придётся специалистов вызывать...?
- Реально... – мысленно сгруппировавшись, ответил Мишка – только не сейчас... Там довольно сложная механика... И ещё... Если я начну с ним ковыряться, то может включиться система оповещения. Вот смеху-то будет... Короче, я возьму инструменты и приду после уроков. Когда народ разбежится...
- Хорошо, Миша... Только ты Леночку-то не обижай... Она хорошая...
- Она сама кого хочешь обидит...
- Кстати, галстук поправь. А то некрасиво...
... Следующая электричка была на Монино. Значит ещё через три – чисто машинально отметил про себя Мишка, проводив взглядом первый вагон. Софрино, Болшево, Щёлково, и только потом Фрязино. Расписание он запомнил намертво, едва на него только взглянув – первым делом обращать внимание на мелочи его научили в армии. Хорошо научили. Мишка достал сигареты и закурил. Кстати, по-настоящему курить он начал опять-таки же в армии. А в школе они только баловались, чтобы перед девчонками пофорсить.
...Тот прибор он всё-таки починил. Возился долго, разбираясь в его устройстве. Пришлось снять корпус и только после этого смотреть, что с ним не так... Когда в половине третьего, он снова пришёл в приёмную, Лена была уже там. Она стояла перед большим ростовы́м зеркалом и что-то тщательно растирала на лице. Он ещё утром понял, что это был, чем-то замазанный, синяк. Если пацан отсвечивает таким фонарём, то это ещё более или менее объяснимо, но у девчонки... Ему стало так пронзительно жаль, эту несчастную девушку, что даже не подозревая, что может сделать ещё хуже, он, неожиданно для самого себя, спросил
- Кто это тебя так...?
По идее она должна была бы его послать или ответить что-нибудь едкое и колкое, но она, сначала вздрогнула, увидев его отражение, а потом едва слышно произнесла
- Это отчим так постарался... – и тут же сообразив, что ляпнула лишнее, повернулась к нему – если кому-нибудь сболтнёшь, то я тебя загрызу... Понял...?
- Да я ни в жизнь... Никому... Я же понимаю...
- Ничего ты не понимаешь... Дурак...
И когда у неё на глазах появились слёзы, Мишка отвернулся и, грустно вздохнув, философски заметил
- Может и так...
Потом, когда он с головой погрузился в процесс ремонта, Мишка даже не сразу понял, что его так беспокоит. Подняв глаза, он увидел, что Лена сидит напротив и не отрываясь смотрит на него, похоже даже не моргая.
Когда пришла Надежда всё было почти готово. Оставалось только подключить и проверить. Подсоединив штекер, Мишка задумался, потом улыбнулся и, взяв стойку с микрофоном, протянул его Надежде Николаевне
- Если заорёт, то Вы сразу же...
- Что я...? – непонимающе вскинулась она.
- Скажете, что администрация школы просит всех оставаться на местах и не дёргаться...
- Логично... А ты шутник, однако...
Всё получилось, как нужно – микрофоном пользоваться не пришлось, а на панели горел зелёный огонёк, символизируя, что всё работает.
Потом Мишка провожал Лену до дома. Жаль только, что жила она, оказывается, совсем рядом.
...Почему-то пришла электричка на Пушкино. Михаил взял свой дипломат и поплёлся к стенду с расписанием. С этим чемоданом тоже было связано немало – он отходил с ним в школу девятый и десятый класс, потом год работы на автокомбинате, а после армии, вот уже второй год мотается с ним по командировкам... Ну да – вот же с боку приколота, написанная от руки, бумажка. Так, что там сообщается – на сегодня отменяются электрички...а вместо них пойдут вот эти...9.41 на Фрязино проследует до Болшево... Вот, чёрт – Мишка посмотрел на новомодные квадратные часы, которые никак не вписывались в старинные полукруглые своды перрона – значит, следующая пойдёт в 10.32. Да и…бог с ними. Всё равно сегодняшний день он твёрдо решил посвятить поездке по местам своей прошлой жизни. Послезавтра опять в командировку, на двадцать дней. Ну, а там посмотрим. Может сделать Наташке предложение, да и покончить с этими терзаниями. Насовсем. Выкинуть из головы мысли о Ленке и забыть её навсегда... Его уже насиженная лавочка оказалась занята какой-то, нежно воркующей, парочкой. Он достал новую сигарету и, облокотившись на ограждение, как раз под табличкой, информировавшей об остановке первого вагона поезда, стал бездумно смотреть на шпалы и рельсы. Какой-то умник с чувством юмора соскрёб на плакате несколько букв и теперь фраза читалась как остановка его вагона. Смешно. А может это и есть его вагон – последний вагон в прошлое...
...Через два с половиной месяца, уже ближе к Новому году, после того, как Мишка отремонтировал в приёмной у директора эту, по сути своей, никому не нужную аппаратуру к нему на перемене подошла Надежда Николаевна. Дело происходило на пятом этаже. Надо особо отметить, что пятый этаж представлял собою весьма интересную конструкцию в смысле планировки. Если на втором, третьем и четвёртом этажах чётко определялось место выгула...учеников, а сами учебные помещения дверями выходили в один ряд, то здесь же всё было совсем по-другому. Большую часть этажа занимал актовый зал, двери в который всегда были закрыты, и потому перед кабинетами физики и химии в одном крыле здания и библиотекой с кабинетами пения и биологии с другой стороны, оставались лишь крохотные пятачки всего метров по десять-пятнадцать квадратных. Когда там на перемене находятся почти пятьдесят человек, как минимум два класса, то беседовать о чём-либо невозможно в принципе. Надежда увела его в лаборантскую. Там, где преподавали физику, химию и биологию, помимо учебных помещений находились ещё и подсобные.
- Мне нужен ведущий на вечер поэзии... – без предисловий начала она. – ты согласен...?
- Вот, как... Это интересная мысль, Надежда Николаевна. А почему именно я...? – Мишка, в принципе, брался за любую работу, но тут он засомневался. – а вдруг я не справлюсь...?
- Справишься. Тут ничего сложного нет. Тем более, что ты же у нас... Тебя все знают и любят. – тонко польстила ему Надежда – и потом... Помощница у тебя будет, что надо. – улыбнулась она.
- Ну, хорошо. Я попробую...
Продолжение следует...