- Тоже верно! Скучаю я по отцу, Вер! Ругаю себя, рядом жили, я ведь пока батя сам не позовет, не ходил к нему. Сейчас больно бы пошел, да не к кому. Тебе легче, ты молиться можешь, я и этого не могу.
Согревшись от горячего чая и укутанный в теплое одеяло, Андрей Афанасьевич уснул. Вера прислушивалась к дыханию свекра, ей показалось, дышит он как-то неровно и вроде бы с присвистом. Встала, стараясь не разбудить Сергея, добавила огонь фитиля в керосиновой лампе, подошла к кровати, на которой спал свекор.
Потрогав его лоб, Вера едва не вскрикнула, настолько горячим он ей показался. Намочив полотенце в холодной воде, приложила ко лбу Афанасьича
- Господи, что же это такое, он весь горит. Надо врача, надо везти в больницу.
Пришлось ей разбудить Сергея.
- Сережа, вставай, бате плохо, у него температура!
- И, че? Как бы у него температуры не было, по холоду без шапки шел. Ложись, давай, спи! Утром посмотрим, че делать.
Однако Вера не могла уснуть, сидела около свекра, постоянно меняя нагревшееся полотенце. К утру Андрей Афанасьевич стал бредить и звать Зинаиду
- Зинаида, голуба, маманя печь затопила больно жарко, поди открой маленько двери, пока батя не видит!
Ой, как палит солнце-то, Зина, платок зачем сняла, куда ты, Зина! Стой, я с тобой!
Вера снова разбудила мужа
- Сергей, я кому говорю, вставай! Надо батю в больницу, смотри, помр ет, реветь будешь!
- На чем я его повезу, на спине своей?
- Да хошь на спине, хошь в тележку впрягайся! А то, оденем его и вдвоем поведем. Или будем ждать, и смотреть как батя отходить станет?
- Что ты за человек? Пристанет, как смола! Судьбу решают час или два? Дождись хотя бы, когда рассветет. Куда мы сейчас его потащим?
- В больницу, вот куда. Сейчас я подниму батю, поможешь его одеть. Не сможет ногами идти, с Мариной на тележке повезем, а ты ложись и спи!
- Ладно, чего ты сразу. Встаю уже, встаю!
Одеть-то одели, но шагать отец не может, совсем ослабел. Сергей выкатил тележку из сарая, постелил сена, накрыл дерюгой. Повезли. Успели к самому началу приема врача. Как Вера и предполагала, у Афанасьича двухстороннее воспаление легких.
Его сразу же госпитализировали, в памяти был все время, но ему казалось, что жена у него Зинаида, она должна вот-вот прийти и забрать его домой.
Вера варила куриный бульон, пирожки с картошкой, отцовы любимые пекла, навещала каждый день в обед, чтобы свеженьким батю накормить.
Веру Афанасьич называл Галей, и все ждал, когда ребята с делянки вернутся и придут к нему. Вера не переубеждала свекра, пусть, если так ему легче, так и думает.
В этот раз вечером Сергей собрался навестить отца. Вера давала ему наставления
- Сергей, соглашайся со всем, что батя говорит. Он думает, что вы живете в селе, что ты с братьями на делянке лес на дом заготавливаешь.
- Вер, может мне и не стоит ходить, батя все равно ничего не понимает.
- Как это не понимает? Все он понимает, просто вернулся в то время, когда был счастлив в своей семье. Помутнение у него, понимаешь. Выздоровеет и придет в себя. Беда с тобой, Сереж, что ты за человек?
Отец больной лежит, ждет сыновей, трудно дойти до больницы? Пойдешь, скажешь, мол, Вовка с Мишкой в другое село на гулянки ушли, как вернуться, так придут к нему. Пусть он хоть немного успокоится. Ладно, пойдем вместе.
Савельич лежит, вытянувшись и сложив руки на груди. Сам бледный, на щеках румянец, глаза утонули в черноте
- Сергуня пришел! Сергей, ты ребят где оставил? Сколько раз говорено, присматривай за ними, особенно за Володькой.
- Здорово, батя! Как ты, болит голова?
- Болит, Сергей, все болит. Зинаидушку не могу дождаться. Давече была, да недолго. Обетилась еще прийти, да все нейдет, устал уж ждать, голова больно болит, и вот тут давит, так давит, мочи нет. Вы бы забрали меня домой, чего я тут лежу, все люди незнакомые. Галина, хоть ты заступись за меня!
- Заберем батя, завтра и заберем. Сегодня уже врачей нету, завтра я сама поговорю с ними.
- Думаешь отпустят, а?
- Отпустят, батя, ты уже почти здоров, чего тебя зря тута держать?
- Идите уж тогда, я спать хочу, так бы спал и спал, коли бы голова не болела, да грудь бы отпустило.
По дороге домой Сергей ворчал
- Вера, зачем отцу врала? Куда ты его заберешь, видела каков он, краше в гроб кладут.
- Соврала! Надо будет еще совру. Батя завтра не вспомнит, что мы приходили. Зато, видел ведь, успокоился.
- Как ты думаешь, Вер, он так и останется, ненормальным?
- Не знаю, видно будет. Надо, чтобы сначала эта хворь прошла.
- Вот горе-то, никогда не думал, что такое может случиться с нашим отцом. Беда!
Это еще была не беда. На следующий день Вера натушила картошки с мясом, соленых огурцов взяла, и пошла в больницу. Может съест отец хоть кусочек солененького, аппетит появится, а то ведь совсем плохо ест.
Войдя в палату, Вера остановилась у дверей, словно большая холодная ладонь уперлась ей в грудь. Кровать, на котором лежал батя, была пуста, сероватый комкастый матрас свернут в рулон.
Вера все поняла без слов. Достав из сумки банки с едой, она поставила их на ближайшую тумбочку
- Пожалуйста, съешьте, это вам!
Серенький, высохший старик с благодарностью посмотрел на Веру
- Спасибо, дочка! Ты не переживай, все там будем. Твой отец счастливый человек, с детьми перед см ертью увиделся. Мои сыновья от меня отвернулись. Вы оплачете отца своего, крест на могилу поставите, меня закопают в общую яму и не помянут ни разу.
- Помянут, дедушка! Помянут и оплачут, когда известие получат, что Вас больше нет.
Вера попятилась, открыла дверь, надавив спиной, и вышла из палаты. Как теперь жить, как без бати жить? Господи, будет когда-нибудь конец твоему гневу? Хоть какой-то просвет наступит в этой жизни, Господи?
И это было еще не все. После похорон Афанасьича слегла Марина. Пришлось идти к Александре на поклон. Идет по улице Вера, снег под ногами скрипит, рано он нынче лег. Пусть и рано, немного светлее стало в городе, а то вовсе черно и на улице, и в душе.
Позвонила в дверь квартиры Александры, открыла Леночка, во фланелевом синем халате с алыми розами, кошечка на руках. Открыла, узнала сразу Веру, смутилась.
- Здрассьте!
- Здравствуй, Лена! Мама твоя дома?
- Да, сейчас позову. Мамочка, тут к тебе пришли.
В коридор вышла Саша в таком же халате, как у дочери.
- Вера? Вижу что-то случилось, или что-то понадобилось, так просто ты бы не пришла.
- Случилось. Марина заболела, я не хочу ее класть в больницу. Мы батю положили, его никто и не посмотрел, лечили только воспаление легких, а он скончался от остановки сердца.
- Андрей Савельевич скончался? Жаль, хороший был человек. От меня-то что ты хочешь?
- Приведи врача, пусть осмотрит Марину, пусть выпишет лекарства, я сама за ней ходить буду.
- Что с ней? Температура, сыпь, кашель, что?
- Температура, она вся горит. Боюсь я за нее.
- Простуда, наверно, сейчас все болеют, обычное дело.
- Александра, я тебе дочерей вырастила, ни разу для себя ничего не просила, сейчас прошу, приведи врача. Лекарства я сама куплю, и врачу заплачу, только, ради Бога, доктора приведи.
- Чего ты причитаешь, я же не сказала, что не приведу. Завтра до обеда придем. И не надо считать меня такой бессердечной, я все сама оплачу.
- Спасибо, Саша, я знала, что ты не откажешь.
- Не благодари, это я для своей дочери делаю, не для тебя.
Привела Александра доктора к дочери. Доктор, мужчина средних лет приятной наружности, в больших роговых очках, осмотрел Марину. Сняв очки, задумчиво повертел их в руках.
- Тесновато у вас. Надо бы девушку изолировать. Так-то ничего серьезного, лекарство я выпишу, пить и горло полоскать. Давайте больше теплого питья, да, и обязательно постельный режим.
Александра присела на край кровати дочери.
- Марина! Мне очень жаль, что ты заболела, может ты что-нибудь хочешь?
- Спасибо, у нас все есть, если захочу, мама купит.
- Понятно, значит, все-таки, Вера для тебя мама, а я кто?
Марина не ответила, она отвернулась к стене и закрыла глаза.
Александра оделась, подождала, когда доктор наденет пальто
- Я принесу лекарства, сегодня же принесу. До свидания! Выздоравливай, Марина!
Некому помогать Вере. Сергей не совсем уж каменный. Хоть и ворчит, встает и идет с ней в хлев. Носит ведра с водой, с пойлом для Ясоньки и для бычка. Убираться в хлеву ему тоже приходится, жалко Веру, очень уж она худа и бледна. Уберется, гусям, курам заодно даст, все жене легче.
Марина пила лекарства, которые принесла Александра, чай теплый с малиновым листом пила. Через неделю почувствовала себя здоровой, собралась утром в хлев, но мать ее не пустила
- Лежи! У нас хозяин есть, пусть он заботится.
Трудно Сергею. Пока был жив отец, было кому сказать, Сергей, надо дрова пилить, Сергей, надо двери утеплить. Теперь самому обо всем приходится заботиться, а непривычно.
- Вера, ты не помнишь, в каких числах мы бычка кололи?
- Кто его знает? Как снег выпадет и закрепится, так и кололи.
- Мне кажется, сначала гусей резали, потом уж бычка.
- Да, надо бы резать, Марина же заболела. Раньше мы вчетвером управлялись за два дня, как я одна, Марина совсем слабенькая. А резать надо, от холода гуси худеют, жир теряют.
- Ничего, Вер! Какие уж будут, все мясо. На будущий год оставим только одну гусыню, может и ее не станем оставлять. Неужели не обойдемся?
- Нет, Сергей, мы будем жить, как при матушке и бате. Надеяться ни на что нельзя. Сегодня тепло и сытно, завтра снова какая-то беда может случиться.
- Тоже верно! Скучаю я по отцу, Вер! Ругаю себя, рядом жили, я ведь пока батя сам не позовет, не ходил к нему. Сейчас больно бы пошел, да не к кому. Тебе легче, ты молиться можешь, я и этого не могу.
- Будет такое желание, я тебя научу, это вовсе не трудно.
- Не, не верю я во всю эту ерунду. Если тебе от этого легче, молись, а я не стану сам себя обманывать. Нет никакого Рая, никакого Ада, есть просто яма, в которой сгниют наши кости и превратятся в прах.
- Ты, Сергей, вслух этого не говори! За твое неверие нас Господь наказывает.
- При чем тут твой Господь, Вера? Родители были в годах, столько горя перенесли, сердце у обоих не вынесло.
- Не родителей наших Бог наказал, а нас с тобой, оставив без их помощи и наставлений. Сидим и гадаем, когда скотину резать? Как резать?
- Я, Вер, никогда не колол бычка. Мне жалко, я Миньку с ладоней кормил, я не могу его заколоть. Шкуру тоже батя всегда сам снимал.
- Кто будет? Бати нет. Ты еще скажешь, и гусей тебе жалко? Кто им головы отрубать будет?
- Это, я Семена позову, но бычка он тоже не сможет, не было у них никогда такой скотины.
- Тогда иди к Ибраю, позови его, пусть придет с кем-нибудь. Договорись, мол шкуру отдадим и мяса, сколько он скажет. Больше, чем положено, он не возьмет.
- Вер, а твой Боженька не рассердится, татары не колют животных, режут. Ты станешь такое мясо есть?
- Думаю, нет никакой разницы, заре зали животное, или закололи, и кто это сделал. Бог един, что татары, что христиане, перед ним все равны.
Посидели, поговорили. Заметила Вера, оставшись одни, без родителей, они больше стали разговаривать, больше клониться друг к другу стали.
- Сергей, я чуть не забыла, письмо от Володи пришло
- Чего пишет?
- Я без тебя не открывала, тебя ждала. Почитаешь вслух, как батя делал.
- Почитаю! Марина, оставь свою книгу, иди сюда, письмо от Володи пришло. Читать будем.
Сели втроем за стол, оставшимся осколочком от большой семьи, Вера подала мужу ножницы. Сергей аккуратно отрезал край конверта, достал листок, разгладил его, положив на столешницу.
«Здравствуйте, дорогие наши родные, батя, тетя Груня, Сергей, Вера, Марина и малые детки!»
Сергей поглядел на жену, на Марину
- Здороваются! Вер! Выходит, Миша наше письмо не получил? Они до сих пор не знают, что матушка и батя скончались.
Значит, не получал, а то бы он их известил. От Нади уже когда ответ был. Надо же, родителей нет, а они здороваются. Читаю дальше.
Вопросы про здоровье домочадцев, про Ясоньку и другую скотину, Сергей прочитал скороговоркой.
- Теперь самое главное, слушайте!
«С работой устроился, взяли учеником токаря!»
Сергей усмехнулся
- Во, брат дает, из сталеваров в ученики, в его-то годы? Чего он думает, неужели другой работы нет?
«Квартиру нам дали в бараке, где в во йну жили эвакуированные»
- Нужно было уезжать из своего дома, чтобы жить в бараке. Надо было Володьке батю послушаться, жили бы как прежде. Как хорошо и дружно жили! Слушайте, что пишет дальше
«Это только называется барак, вообще-то дом из двух половин. Одну заняли мы. Печь русскую выложили, перегородки еще не сделали, а надо будет. Наша половина с два батиных дома будет.
Ленька с Катей в школу пошли. Мы в этом году не хотели отпускать, учительница домой пришла. Говорит, мол не успеют за остальными, второй год будут учиться, не положено детям школу пропускать. Строго тут.
Младшие в садик пошли. Сад большой, двухэтажный, не хуже, чем в Магнитогорске строят. Кормят хорошо. Маша пока дома, обустраивается, привыкает. С женщинами из соседнего дома познакомилась, чай пить друг к дружке ходят. Очень ей тут нравится.
Да, наш дом стоит на берегу реки. Здесь люди дрова не покупают, в реке вылавливают бревна и пилят.
Маша передает вам всем привет, особенно Вере, скучает по ней. Говорит, напиши, мол, пусть тоже сюда приезжают, вместе будем жить».
Продолжение Глава 53