Глава 3. Вторжение
— Итак, дорогой мой, — Галина Львовна элегантно зависла над моим старинным креслом, скрестив призрачные руки на груди, — что мы имеем на данный момент? Квартиру, полную ценностей, четырёх претендентов на наследство и одного весьма озадаченного покойника. Прямо, как в детективах Агаты Кристи, только без бельгийца с усами.
Я мрачно осматривал свою берлогу — книжные стеллажи вдоль стен, стопки редких изданий на полу, заваленный бумагами секретер. При жизни этот творческий беспорядок казался мне уютным, даже необходимым для работы. Теперь же я видел в нём лишь соблазн для воров, ждущих момента, чтобы растащить плоды моего многолетнего собирательства.
— Знаете, что самое обидное? — буркнул я, пытаясь пошевелить призрачным пальцем томик Чехова. — Даже если я вдруг вспомню, где спрятал Льюиса Кэрролла и Булгакова, я ничего не смогу с этим сделать. Только наблюдать, как эти... эти стервятники будут драться за мои сокровища.
— «И труд, и мука, и любовь — всё обратится в прах», — с нарочитым пафосом продекламировала старушка. — Вы читали «Вишнёвый сад» Чехова, молодой человек? Там очень точно показана эта... преемственность бытия. Как то, что мы накапливаем годами, в один момент становится предметом торгов.
— У меня, знаете ли, сейчас не самое подходящее настроение для литературных аналогий, — огрызнулся я.
— Напрасно, — пожала плечами Галина Львовна. — Литература могла бы многому вас научить. Например, тому, что если бы вы меньше времени проводили, пересчитывая свои сокровища, и больше — среди живых людей, возможно, кто-то искренне бы теперь горевал о вашей кончине.
Удар был ниже пояса. Я хотел было достойно ответить, но внезапно насторожился — с лестничной клетки донеслись приглушённые голоса и звук ключа, проворачиваемого в замке. Моя входная дверь медленно отворилась, пропуская двух незваных гостей.
Как профессиональный вор, крадучись, в квартиру проскользнул Геннадий Аркадьевич. Его тощая фигура в потёртом твидовом пиджаке и нелепая козлиная бородка придавали ему сходство с состарившимся Мефистофелем. За ним, громко цокая каблуками (какая там, к чёрту, осторожность!), ввалилась Людка — моя бывшая, с огромной спортивной сумкой наперевес.
— Ты уверен, что нас не застукают? — при этом полушёпотом поинтересовалась она, скидывая сумку на пол. — Эта деревенщина может вернуться в любой момент.
— Исключено, — самодовольно отозвался Геннадий, запирая дверь изнутри. — Я лично видел, как Зинаида садилась в автобус до Вязников. А Виктор без ключей не сунется.
— А у тебя он откуда? — подозрительно спросила она, снимая пальто.
Мой сосед загадочно улыбнулся, поглаживая свою козлиную бородку.
— Давным-давно сделал дубликат. Сеня как-то захлопнулся… Потребовалась помощь, вот я и...
— Однако же, какой предусмотрительный, — Людка покачала головой.
— Ха-ха, интрига интриг, — торжествующе рассмеялась Галина Львовна. — А библиотекарь то не промах!
Я не ответил, наблюдая, как парочка проходит в гостиную. Геннадий Аркадьевич зажёг настольную лампу, и в её мягком свете гости выглядели почти зловеще, напоминая злоумышленников третьесортного детектива.
Людка без церемоний осматривала моё жилище. Она деловито открывала шкафы, выдвигала ящики, словно проводила ревизию. Её хищные глаза сканировали каждый предмет, мгновенно оценивая его потенциальную стоимость.
— Ничего не изменилось, — фыркнула она, подцепив пальцем слой пыли на комоде. — Всё тот же бардак. Зина совсем обленилась в последнее время.
— У Зины была уважительная причина, — с сарказмом заметил я. — Мой внезапный переход в мир иной.
— Так, а что ты ищешь? — деловито спросила Людка, выуживая из серванта мои серебряные ложки и без зазрения совести отправляя их в сумку.
Геннадий, наблюдавший эту картину с плохо скрываемым беспокойством, неопределённо повёл плечами:
— Да, оставил тут свою книгу... Фамильная реликвия, можно сказать. Я приносил её Сене на оценку, но он... не успел вернуть.
Людка на мгновение замерла с очередной ложкой в руке:
— Что за книга такая?
— Да, ни бери в голову, — расплывчато пояснил Геннадий, поглаживая бородку. — Семейная ценность. Пойду поищу в кабинете.
Он юркнул в соседнюю комнату, оставив Людку продолжать методичное разграбление серванта.
— Вот лжец! — возмутился я. — Какая ещё «семейная ценность»? Он охотится за первым изданием «Алисы в Стране чудес»! Случайно увидел её у меня и с тех пор прилип. Хуже пиявки!
— То самое издание, что Кэрролл пытался отозвать из-за плохого качества печати? — изумилась Галина Львовна.
— Именно! — я был впечатлён её осведомлённостью. — Один из немногих выживших экземпляров. Знали бы вы, какой кровью она мне досталась…
— А этот Геннадий, судя по всему, хорошо осведомлён о вашей коллекции, — задумчиво пробормотала Галина Львовна. — Интересно, как давно он следит за вами?
В это время Людка, опустошив сервант, переключилась на мой письменный стол. Её руки порхали над бумагами и письменными принадлежностями с ловкостью опытного карманника. Каждая вещь, показавшаяся ей ценной — перьевая ручка, серебряный нож для бумаг, антикварное пресс-папье — немедленно отправлялась в бездонную сумку, которая на глазах превращалась в переносной ломбард.
— Что ты там копаешься, давай быстрее? — крикнула она в сторону кабинета. — Нашёл свою книжку?
— Ищу! — отозвался Геннадий. — А ты... э-э... как поживаешь после развода? Финн этот твой... как его?
— Антти? — Людка презрительно скривила губы. — История закончена. Оказался жмотом, каких поискать. Вся эта финская экономность... тьфу! Ни цветов, ни подарков. Всё считал, всё планировал. Скукотища.
— Понимаю, такой женщине внимания много нужно, — в голосе Геннадия промелькнула заискивающая нотка.
— Вроде того, — подтвердила Людка, примеряя на запястье мои старинные часы, и кокетливо добавила. — А ты почему без половинки? Меня ждёшь?
Геннадий бережно перебиравший стопку книг, неожиданно замер.
— А ты хотела бы?
Людка неоднозначно захихикала.
— Ну, если ты будешь относиться ко мне с таким же трепетом… Что там такое особенное в этой книге? — поинтересовалась Людка, попутно выдвигая ящик с моей коллекцией старинных запонок.
— Это... — Геннадий замялся. — Это сложно объяснить человеку непосвящённому. Книга имеет особую библиографическую ценность. И сентиментальную, для меня лично.
— Так ты посвяти. Сколько она стоит, твоя сентиментальная ценность? — деловито уточнила Людка, ссыпая запонки в сумку.
Геннадий помедлил с ответом, явно взвешивая, насколько откровенным стоит быть:
— Достаточно, чтобы изменить мою жизнь. Или нашу, если понадобится.
Эта оговорка не укрылась от внимания Людки. Она выпрямилась и посмотрела на соседа с новым интересом:
— Нашу? Как интересно ты намекаешь, Гена? Моя жизнь изменится, когда я буду жить в центре Москвы.
— Всё возможно... — Геннадий покраснел, как маков цвет. — Если мы поможем друг другу.
— О боже, коварный тип, — простонал я.
— И влюблённый по уши, — кивнула Галина Львовна. — И похоже, искренне. Посмотрите, как лицо залилось краской, ха-ха. Чистая страсть, замешанная на давнем обожании.
Я с растущим ужасом наблюдал, как мой тщедушный сосед подходит к Людке, не отрывая от неё восторженного взгляда.
— Ты красивая женщина. А красоту надо содержать в достатке, — выпалил он.
Людка выглядела одновременно польщённой и озадаченной. Похоже, такого поворота она не ожидала.
— Гена, что за книгу ты ищешь? — она усмехнулась и склонила голову на бок. — Если она стоит целое состояние, я готова помочь.
— Но это пока моё состояние, — горячо возразил Геннадий и хитро прищурился. — Которое может стать нашим…
Людка задумчиво улыбнулась и сделала шаг на встречу к соседу.
Неожиданно для меня (да, похоже, и для самого себя) Геннадий схватил Людку за плечи и порывисто прижался к её губам. Поцелуй получился неуклюжим — его очки съехали набок, борода смешно топорщилась, — но в этой неловкости было даже что-то трогательное. Людка, однако, не сопротивлялась...
— Какого чёрта здесь происходит?!
В дверях стоял Виктор Палыч. Его массивная фигура, обтянутая дорогим, но безвкусным костюмом, заполнила весь дверной проём. Глаза, обычно сонные и равнодушные, сейчас метали молнии, глядя на полный "трофеев" баул.
— Интересный поворот событий! Мародёрствуете, любовнички!
Людка и Геннадий отпрянули друг от друга, как нашкодившие подростки, застигнутые родителями. Их лица представляли собой уморительную смесь смущения, испуга и возмущения.
— Вот чёрт, — пробормотал я, наблюдая за этой сценой. — Только этого не хватало.
— О, напротив, — оживилась Галина Львовна, потирая призрачные руки. — Всё становится гораздо занятней. Появление третьего персонажа в любовном треугольнике всегда обещает драматичный поворот сюжета. Как в пьесах Островского!
Я не ответил, завороженно наблюдая за эмоциями собравшихся.
____________________
Продолжение тут - Глава 4. Тайные союзы и ловушки