Глава 1. Мёртвый детектив
Смерть пришла ко мне неожиданно — как обычно и бывает, впрочем. С каждым. Только что я, Арсений Трофимов, тридцати восьми лет от роду, сидел в своей квартире на Большой Московской исторического центра Владимира, а уже в следующий момент наблюдаю собственное тело, лежащее на полу в весьма неестественной позе.
Какая интрига – умереть 29 февраля 2000 года. На стыке веков да ещё и в високосный год. Исходя из даты, вероятнее всего, обо мне теперь снова вспомнят только через четыре года. А вот потом…
Город за окном ещё укрыт серым потаившим снегом, а в стеклянной витрине сувенирного магазина напротив мигает гирлянда — рождественская распродажа неожиданно затянулась до Масленицы. Вдоль дороги бродят редкие туристы, кутаясь в шарфы и озираясь вокруг.
«Какая пошлость», — думал я, наблюдая, как санитары заворачивают меня в чёрный мешок.
Моя смерть определённо заслуживала более драматичного антуража — может быть, под сводами Успенского собора или хотя бы на фоне Золотых ворот. А не в обшарпанной квартире, заставленной коробками с антиквариатом, книгами и старыми номерами журнала «Огонёк».
— Вероятней всего, сердечный приступ, — констатирует молодой врач, поправляя очки на красном от мороза носу. — Чего ж вы хотели, Зинаида Петровна? Судя по вашим рассказам и… пепельнице - курил, как паровоз, питался абы как, да ещё и в таком холоде... Условия проживания тут, знаете ли, оставляют желать лучшего.
Моя домработница Зина, всхлипывая, кивнула и завязала потуже платок:
— Я ж говорила ему — Сеня, завязывай с этими книжками своими, с этой коллекционерской деятельностью. Не кончится это добром. А он всё своё — уникальные экземпляры, говорит, коллекция века... И курит, и курит…
Стоп. Сердечный приступ? Нет-нет-нет, тут какая-то ошибка. Вас, голубчики, обманули. Меня убили! Я это точно помню. Вернее, не совсем помню, тут у меня абсолютный провал. Но я уверен.
Я попытался покашлять, чтобы привлечь внимание, но, увы, призрачные связки работали только для меня самого. Оказывается, быть мёртвым — то ещё неудобство.
— Родственники есть? — деловито поинтересовался милиционер, почёсывая подбородок.
— Бывшая жена в Суздале живёт, — вздохнула Зина. — Да компаньон его по торговле, Виктор Палыч. И всё вроде.
Ага! Вот они, главные подозреваемые. Людка, моя бывшая, которая два года назад, после развода, отхватила половину моего антикварного бизнеса и перебралась в Суздаль. Она открыла там сувенирную лавку для туристов. Ещё та курва! Да, и Витька - мой партнёр. С ним мы не далее, как на прошлой неделе крупно повздорили из-за редкого издания Булгакова. Я отказался продавать книгу какому-то новорусскому коллекционеру из Москвы.
Они ещё третьего не взяли во внимание — мой сосед с третьего этажа, Геннадий Аркадьевич. Ещё тот странный тип - бывший библиотекарь, который уже год скулил и ходил вокруг меня котом. Всякими способами пытался стянуть первое издание «Алисы в Стране Чудес». А эта книга, между прочим, выжила с тех времён, когда Кэрролл собственноручно пытался уничтожить свой первый тираж. Сейчас её стоимость могла бы покрыть не только реставрацию Золотых Ворот, но и постройку новых.
Отлично, у меня есть три подозреваемых и вся посмертная вечность на расследование. Сыщик из меня, конечно, никудышный, но что ещё делать бестелесной субстанции в провинциальном городе? Не по экскурсиям же ходить?
Тут в комнату вплыла сухонькая старушка с пучком седых волос, одетая в строгое платье.
— Безобразие какое, — проскрипела она. — И где, спрашивается, пунктуация в ваших мыслях, молодой человек? Я же слышу, как вы думаете без знаков препинания! В моё время за такое на второй год оставляли.
Я уставился на неё в изумлении. Других присутствующих она, кажется, не интересовала.
— Вы тоже… призрак? — осторожно спросил я.
— Галина Львовна, — представилась старушка и горделиво поджала губы. — Учитель русского языка и литературы, тридцать пять лет стажа. Умерла в 1993-м, подавившись вишнёвой косточкой на выпускном вечере. Иронично, не правда ли?
Она критически осмотрела мою призрачную оболочку с головы до ног:
— А вы, я смотрю, решили примерить на себя образ современного Пинкертона? Детектива-любителя, так сказать? Как интересно. Прямо по канонам постмодернизма — мёртвый сыщик ищет собственного убийцу. Очень литературно!
Я беззвучно застонал. Кажется, новое существование грозило стать куда более утомительным, чем жизнь.
Санитары тем временем вынесли моё тело, а милиция ушла вместе с домработницей, оставив наши души наедине. Я обнаружил, что могу свободно перемещаться по квартире, хотя попытки выйти на улицу заканчивались неприятным ощущением, будто натыкался на невидимую стену.
— А вы, видимо, гулять не любили. Удивительно, до какой степени нужно быть отшельником, чтобы не интересоваться жизнью вокруг? Вам будет тяжеловато существовать в вечности, – сочувственно произнесла Галина Львовна, заметив мои попытки. – Правило первое. Призрак может находиться только там, где больше всего бывал при жизни. В местах, впечатливших его. И видеть только то, на что с интересом обращал внимание. Таковы законы жанра, батенька.
— Какого ещё жанра? — раздражённо буркнул я.
— Литературного, разумеется! — всплеснула руками старушка. — Вы что, не видите, как очевидны аллюзии? Вы — Гамлет нашего времени, застрявший между бытием и небытием. Или, если хотите, душа чистилища… Читал Проспера Мериме?
Я старался не слушать назойливую старуху. Меня больше интересовало, как же мне расследовать собственное убийство, если я не могу выйти из квартиры.
— Подождите, — осенило меня. — Вы сказали, что призрак может быть там, где бывал при жизни? Значит, я могу переместиться в Суздаль, к Людке? И в офис к Витьке?
— Вполне. Как видите, я же до сих пор не в ресторане, где проходил выпускной, — кивнула Галина Львовна. — Нужно просто очень ясно представить желаемое место. Только учтите, передвигаться вы сможете лишь в пределах освоенной при жизни территории. Как герой компьютерной игры, знаете ли. Не выходя за текстуры.
Я смутно представлял о чём она говорила — при жизни я относился к технике с лёгким презрением, предпочитая шуршание старинных страниц бездушному мерцанию экранов. Но суть была ясна. Хотя старушка искренне удивляла своими познаниями.
— Отлично, — потёр я призрачные руки. — Тогда начнём с Людки!
— Помилуйте, молодой человек, — поджала губы Галина Львовна. — Любое приличное расследование начинается с осмотра места преступления. Сначала внимательно изучите свою квартиру. Наверняка здесь найдутся улики!
Я огляделся. Моя квартира представляла собой настоящее поле битвы — книжные стеллажи вдоль стен, стопки редких изданий на полу, газеты, журналы, каталоги. В углу — антикварный секретер, забитый документами, а на нём — недопитая чашка чая и раскрытый ежедневник.
— Вот с этого и начнём, — решительно заявил я, направляясь к секретеру. — Здесь должны быть записи о моих последних делах.
Только я подумал об этом, как обнаружил досадную проблему — мои призрачные пальцы проходили сквозь страницы, не в силах их перевернуть.
— Постскриптум, — ехидно хихикнула Галина Львовна. — Вы не можете взаимодействовать с физическим миром. Сплошная нелогичность событий. Забавно, правда? Прямо как в «Невыносимой лёгкости бытия» Кундеры, только в буквальном смысле.
— И как же мне читать? — возмутился я.
— А вот это, дорогой мой, вам придётся решать самостоятельно, — пожала плечами старушка. — Я ведь не детектив, а всего лишь скромный наблюдатель, который прожил здесь всю свою жизнь. До вашего прихода. Хранитель литературных традиций, так сказать.
Я безмолвно захныкал. Кажется, посмертие обещало быть не менее хлопотным, чем жизнь. Никогда бы не подумал, что после смерти мне придётся существовать бок о бок со старой занудной училкой...
____________________
Продолжение тут - Глава 2. Слёт стервятников