Фёдор доплыл до середины реки. Несколько раз окунулся с головой, повернул к берегу.
Замёрз. Дрожащими руками натягивал брюки и долго искал рубашку, совершенно позабыв о том, где оставил её.
От реки стало нести прохладой. Всё своё тепло отдала она Фёдору. Обняла по-матерински и приняла ночь.
Осиновка
Глава 2
Фёдор ёжился и вертел головой.
— И-и-и-р! — крикнул он.
Тишина.
— Не придёт…
В голосе было столько тоски и боли, что юноша сам поморщился от неприятного чувства.
Медленно брёл в сторону дома.
На крыльце его встретила Ольга.
— Сынок, ты где рубаху потерял?
Фёдор посмотрел на мать свысока, прошёл мимо молча.
Не любил он её. Не мог простить того, как она увезла его от родных рук.
— А ты попробуй купи себе рубаху! — затараторила мать. — Ишь ты какой! Правду люди говорят, что пора тебе за ум браться.
— Бу-бу-бу, бу-бу-бу, — стала передразнивать сестру Антонина. — Ты на него посмотри! Он же нетрезв как будто. Качается весь, трясётся! Ясное дело, что рубаху на бутылку променял. А ты давай старайся. Паши в колхозе, чтобы новёхонькую рубашку купить ему. То-то он тебе спасибо скажет.
Фёдор подошёл к тётке. Посмотрел на неё пристально и спросил:
— Так что там колдунья мамке-то сказала? Ты не узнала, что ль?
Антонина прищурила один глаз, стала озираться по сторонам.
Фёдор засмеялся, щёлкнул тётке по носу и задал вопрос снова.
Та упёрлась руками в бока и гаркнула:
— Иди спать, пьянь! Какая колдунья? Совсем из ума выжил?
Фёдор сделал два шага назад, поклонился и произнёс:
— Ну спать, так спать. Чего ж не спать?
Ольга всё это время стояла с открытым ртом и смотрела то на сестру, то на сына.
А в голове вертелось одно: «Откуда он узнал? Откуда он узнал?»
***
Тётя Дуся долго сидела за столом, сжимая в обеих руках мешочек с камнями. Думала…
Вздыхала… Пыталась себя успокоить. Вот уже три года прошло, как камни перестали ей служить. А ведь гадалкой она была знатной. Ещё гость на пороге не стоял, а она уже чуяла, кто придёт, с какой просьбой, пока по весне не пришла молодая женщина.
Она постучалась в дверь. Тётя Дуся стук слышала, а угадать никак не могла, кто пришёл.
Долго пыталась себя настроить, не вышло.
Пошла открывать.
Женщина почти на руки упала колдунье и прошептала:
— Меня к вам прислали, помогите.
Дальше было несколько бессонных ночей. Гостья бредила, кричала.
Тётя Дуся и так, и сяк, пропал дар и всё тут! А как жить-то теперь? Как людям помогать? Решилась обманом продолжать.
Гостья понемногу приходила в себя. Всё в бреду причитала: «Федя, сынок, где же ты?»
Две недели тётя Дуся никого не принимала, всё ждала, когда гостья поправится и покинет её жилище.
А та и ушла неожиданно, даже имени своего не сказав.
Вернулась тётя Дуся из сарая, а никого уж и нет.
Села она на стул и стала думать, а не сон ли это был?
Не могла понять ничего.
На следующий день начала принимать людей. Ох, наговорила она в первый день столько и такого, чему сама дивилась. А люди шли и ничего не подозревали.
Прошло лето. Тётя Дуся жила, как и раньше, ни в чём себе не отказывала. Всегда и копеечка при ней, и продукты, и дрова за гадания.
Но отсутствие способностей угнетало.
Осенью, как задождило, пошла по грибы.
Долго бродила по лесу, ничего не нашла. Уже хотелось домой вернуться, а поняла, что заблудилась. Покричала.
Стало темнеть. Где-то над верхушками деревьев ещё проблескивала синь, а вокруг уже был полумрак.
— Та-а-а-к, — вздохнула Дуся, — и что теперь делать?
Где-то рядом громко крикнула птица, заставив сердце уйти в пятки.
Побрела Дуся куда глядели глаза и вдруг ей показалось, что за ней кто-то идёт.
След в след. Дыша прямо в шею.
Оглянулась.
Никого.
Перекрестилась, ускорила шаг.
— Фух, фух, — слышалось прямо под ухом.
Дуся стала креститься ещё быстрее. От страха присела на корточки и медленно подняла голову.
Никого.
— Черти воду мутят, — испуганно произнесла она.
И вдруг запела:
— Ой, вы батюшки лесные,
Не губите душу!
Ни ногой я к вам отныне,
Отпустите клушу!
— Фух, ф-ф-ф-у-х-х…
— А-а-а! — тётя Дуся закричала во все горло, вскочила на ноги и побежала.
Ветки цеплялись за старенький вязаный жилет, рвали его нещадно.
Этот бег остановил детский плач.
Надрывно где-то неподалёку плакала, кажется, девочка.
Дуся замерла.
В полной темноте она слышала только рыдания и уже готова была разрыдаться сама, но крикнула:
— Эй, ты чего ревёшь?
Плач прекратился.
— Эй! Эй! Не реви. Ой, реви! Я же тебя не вижу.
Справа послышалось, как шуршит листва, как кто-то пытается выйти на голос.
— Хоть бы не черти, — подумала тётя Дуся.
Когда её кто-то схватил за руку, она закричала. Закричал и тот, кто схватил.
Потом оба затихли.
И тоненький детский голосок пропищал:
— Тётенька, я заблудилась.
Продолжение тут