Тишина леса была почти осязаемой. Каждый шаг Лены заглушался мягким ковром опавшей хвои. Воздух, густой от смолистого аромата и сырости мха. Она шла медленно, осторожно переступая через переплетённые корни деревьев, невольно боясь потревожить древний сон этих мест.
В её руках был старый фотоаппарат «Зенит», потрёпанный и надёжный. За спиной тянул плечи потертый рюкзак, набитый до отказа: палаткой, консервами, фонарём и запасными батарейками. Всё, что нужно для ночной прогулки.
Лена не боялась ходить по лесу одна. Она знала этот лес, вернее, думала, что знала. Сотни раз она приходила сюда за новыми кадрами для своего фотоальбома. Почти каждый раз она оставалась до темноты, чтобы поймать тот самый, единственный луч света на закате.
Лес молчал, но в этом молчании была скрытая угроза.
Здесь не было городской суеты, назойливых фонарей, гула машин и голосов прохожих. Только ветер, шум деревьев и она.
Солнце клонилось к закату. Свет, пробивавшийся сквозь ветви, стал золотистым, почти медовым. Лена остановилась перед старым дубом. Его ствол, покрытый глубокими морщинами коры, изгибался причудливой дугой, будто древний великан замер в низком поклоне.
- Идеально! – восхитилась она, делая снимок.
Прищурив один глаз, она поймала в видоискателе резкость и аккуратно нажала на спуск. Раздался: «щёлк». Плёнка прокрутилась с едва слышным шелестом.
Лена улыбнулась. Она очень довольна.
- Ещё бы немного таких эффектных кадров в вечернем свете – произнесла она вслух, оглядываясь кругом и осторожно переступая через валежник.
Ветки хрустели под ногами, как кости.
- Я - молодец! Мои фото точно напечатают в журнале! – сказала она, подбадривая себя.
Голос прозвучал громче, чем она ожидала, разлетаясь пугающим эхом. Лена невольно оглянулась, будто боясь, что кто-то услышал её хвастовство. Но вокруг не было ни души. Только лес, наблюдающий за ней с молчаливым равнодушием.
К вечеру четыре катушки в её поясной сумке были почти заполнены. Она сняла всё, что хотела: ручьи, усыпанные опавшими листьями; паутину, переливающуюся каплями росы, словно крошечные хрустальные ловушки; и даже лису. Этот рыжий комочек мелькнул между деревьев, оставив после себя лишь размытый след на плёнке.
Осталось несколько неиспользованных кадров. Лена приберегала их на случай, если ночью увидит что-то особенное.
«А вдруг? - Думала она загадочно улыбаясь. – Увижу что-то необычное…»
Тогда она ещё не знала, что эти последние кадры станут самыми страшными в её жизни.
Настала ночь. Поляна, на которой Лена разбила палатку, казалась крошечным островком безопасности среди бескрайнего моря темноты. Высокие ели, словно молчаливые стражи, окружали её со всех сторон. Их верхушки терялись в чёрном небе, усеянном холодными звёздами.
Костер, уже почти догорел. Он ещё потрескивал, выстреливая в темноту искрами, которые тут же гасли, не долетев до земли.
Оранжевый свет дрожал на брезентовых стенках палатки, рисуя причудливые тени: то длинные и зловещие, то маленькие и беспомощные.
Лена свернулась калачиком в спальнике и закрыла глаза. Запах дыма въелся в её волосы, смешался с ароматом новой палаточной ткани. В этом сочетании было что-то уютное, почти домашнее.
Она засыпала, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то далеко ухала сова, ветер лениво шевелил ветви, сбрасывая сосновые шишки на землю. В самой чаще что-то тихо шуршало. Возможно, ёжик или мышь.
Перед тем как уснуть, она положила «Зенит» рядом с собой, на сложенную куртку.
- На всякий случай, - прошептала она в темноту.
Потом фыркнула, представив, как это выглядит со стороны: взрослая девушка, которая боится монстров и прячет фотоаппарат, как талисман.
- Никаких монстров не существует, - усмехнулась она себе, зарываясь глубже в спальник.
Тьма за стенками палатки казалась плотной, но не враждебной. Лес дышал, жил своей жизнью. Лена, засыпая, чувствовала себя его частью - маленькой, но не чужой.
Ночь прошла тихо. Лишь один раз она вздрогнула и проснулась от резкого шороха. Шуршало так близко, что сердце на мгновение замерло.
Лена застыла, не шевелясь, пальцы инстинктивно сжали край спальника. «Что это?» - мелькнуло в голове. Но в ответ тишина.
Потом снова: «шур-шур», будто что-то осторожно пробиралось сквозь сухую листву. Она медленно повернула голову, всматриваясь в тёмный угол палатки.
- Может, ёж? Или… - спросила она шёпотом.
Мысль о кабане мелькнула и тут же погасла. Слишком тихо для крупного зверя.
- Ветер, - успокоила она себя снова легла.
Снаружи доносился лёгкий шелест. Ветер качал верхушки деревьев, сбрасывая на землю сухие ветки. Лена выдохнула, расслабилась.
- Чёртовы нервы… - выругалась она на себя.
Она перевернулась на другой бок, закрыла глаза. Больше за ночь она не просыпалась.
Но если бы она выглянула наружу в тот момент… Ах, если бы она выглянула из палатки и посмотрела. Она бы увидела две бледные точки, мерцающие в темноте, как два пристальных глаза, смотрящих прямо на неё.
***
Вернувшись в город Лена спешила проявить плёнки и как следует разглядеть снимки.
Красный свет лаборатории придавал всему зловещий оттенок. Лена, щурясь от напряжения, аккуратно перекладывала мокрые от проявителя фотографии на сушильную сетку. Влажные пальцы оставляли едва заметные следы на краях снимков.
Первые три катушки её очень порадовали. Кадры получились даже лучше, чем она ожидала. Вот ручей, снятый в предзакатном свете, вода на фото казалась жидким золотом. Вот та самая лиса - лишь размытый рыжий силуэт среди деревьев, но в этом была своя прелесть. Она уже представляла, как эти снимки будут смотреться в её портфолио.
Но когда она добралась до четвёртой плёнки, что-то внутри сжалось. Последний кадр...
Лена резко отдернула руку, будто обожглась.
На снимке была она. Она сама, спящая в палатке.
- Не может быть! - прошептала она, придвигая фотографию ближе к лампе.
Да, это точно её синяя палатка. И этот размытый профиль под тонким полотном - её собственное лицо.
«Но кто сделал этот снимок?» - пугалась она.
Дрожащими руками она лихорадочно перебирала остальные фотографии. На каждой плёнке, на самом последнем кадре было то, от чего она чуть не упала в обморок.
Везде был один и тот же кадр - она, спящая.
«Снято ночью, - убедилась девушка. - Но кем?»
Если один кадр ещё можно было отнести к её невниманию и нечаянному нажатию на кнопку, но целых три. Три кадра на разных плёнках, что уже лежали в сумке, а не находились в фотоаппарате - это её ошеломило и напугало.
В горле пересохло. По спине пробежал неприятный холодок.
- Это технический брак, глюк плёнки, всё что угодно, - пыталась убедить себя Лена, но её пальцы предательски дрожали.
И тогда она увидела ЭТО.
На последнем фото четвёртой плёнки, в правом углу - тень. Не просто тень от дерева - нет. Это была фигура. Не человеческая. Нет! Слишком вытянутая, слишком... неправильная. Она стояла в двух шагах у палатки, склонившись над спящей Леной.
Девушка попятилась и фотоаппарат упал на пол. Лена отшатнулась, ударившись спиной о полку с реактивами. В ушах стучало:
«Этого не может быть! Этого не может быть!»
Но фото лежало перед ней. Реальное. Осязаемое.
И самое страшное - она помнила эту ночь. Помнила, как проснулась от шороха... А, теперь знала - это был не ветер.
***
Лена отшвырнула фотографию, как будто та обожгла ей пальцы. Бумага мягко шлёпнулась на пол, но жуткий образ уже врезался в память - эти белесые глаза, этот рот, растянутый в неестественной ухмылке...
«Это невозможно», - пронеслось в голове.
Её руки дрожали, когда она положила последнюю плёнку в бачок. Красный свет лаборатории придавал всему кровавый оттенок. Минуты, пока проявлялся снимок, тянулись мучительно долго.
И вот - последний кадр. Лена застыла.
На фотографии была её комната. Точнее, то, что от неё осталось.
Стены, покрытые плесенью и какими-то тёмными пятнами. Разбитая мебель. И она сама, сидящая в углу, с камерой в руках. Но это была уже не она, а то существо, которое подняло голову и зловеще улыбнулось.
В тот же миг Лена услышала: «Щёлк». Камера в её руках сама сделала снимок.
Девушку трясло от ужаса. Она медленно подняла взгляд на стену перед собой. В красном свете лаборатории её собственная тень шевельнулась. Затем открыла рот в той самой ухмылке и произнесла:
- Щёлк.
Лена больше не хотела ничего знать. Она резко развернулась, чтобы выбежать, но увидела ЕГО.
То самое существо. Оно стояло в дверях, блокируя выход. Белесые глаза. Неестественно растянутый рот. И в его руках была камера.
«Щёлк», - раздался звук.
Последнее, что увидела Лена – это вспышка. А потом темнота.
***
Через неделю соседи сообщили о пропаже девушки. Квартира Лены была пуста. На столе в лаборатории лежал старый «Зенит» и пять проявленных плёнок.
На последнем кадре пятой плёнки была пустая комната и чья-то тень, уходящая вглубь кадра.