Кукушки. Глава 20
С началом святок началось в Кокушках веселье вечерами, бегали по улицам деревни ребятишки, стучали в окна домов, спрашивая у хозяев: «Суженого-ряженого моего как зовут?» А те, в ответ, шутя, называли самые нелюбимые имена и прозвища.
Продолжали ходить ряженные, которые всюду с собой водили «курицу», человека, обряженного в куриные перья и с гребешком на голове, заходя в очередной дом «курица» квохтала и ходила по избе, хлопая импровизированными крыльями. Вместо неё могли привести козу или даже кобылу, всё это делалось, чтобы следующий год был урожайным. Между тем рожественские Святки продолжались.
В первый день святок –Рожественский Сочельник все кокушенцы укрылись в своих избах, не гуляли. Любава и невестки с ночи готовили угощения на стол: жаркое, пироги с рыбой, оладьи, пирожки с морковью, черёмухой, капустой, ягодами. За стол сели всей своей большой семьей, как только в небе появилась первая звезда, разговляясь скоромно. И даже Авдотья как-то странно притихла, не шпиняя домочадцев. Её спустили с печи, поудобнее устроив на лавке и она, исхудавшая и уменьшившаяся в размерах с тихой улыбкой смотрела на близких, словно ведала что-то известное только ей.
Анфим, знавший от матери много духовных стихов, прочел несколько, вызвав слезы умиления у присутствующих, ибо читал он с выражением, надрывом в голосе, в нужном месте делая паузы и выделяя отдельные слова. После того, как он закончил, все немного помолчали и слово взяла Авдотья. Утирая заплаканные глаза, она пошатываясь встала на исхудалых ногах и опираясь ладонью на стол выпрямилась, заставляя тем самым замолчать хихикающих меж собой внуков.
-Приходит моё время и ждёт меня царство небесное, -по прежнему сильным голосом сказала она, -а это значит, что должна я назначить новую большуху нашей семье. Присутствующие замерли, по традиции бразды правления обычно передавались старшей невестке. Таковая имелась и в семействе Костоламовых, жена старшего сына, пропавшего несколько лет назад в Тобольске. Мария была скромна, тиха, послушна, беспрекословно подчинялась свекрови ни в чём предосудительном замечена не была. Авдотья её даже любила, по крайней мере выделала среди остальных невесток и делала некоторые послабления.
Велика была роль большухи в семье, Авдотья зорко следила за хозяйством, включая посевную и сбор урожая, контролировала, чтобы кладовые не пустовали, и чтобы у всей семьи была одежда. Все: дети, женщины и не женатые парни подчинялись именно ей, она отвечала за поведение близких. А ещё на этих женщинах было проведение важных семейных событий: свадеб похорон, поминок, праздников и прием гостей. Тихо стало в избе, все уставились на Авдотью, которая с трудом стояла на ногах, но говорила громко, чётко.
-Объявляю я вам, дорогие мои, сегодня вот такое своё решение, быть следующей после меня большухой - Любаве. Присутствующие сдавленно ахнули, удивленный шепоток пронесся между ними, знали они, как не любила Авдотья младшую невестку, понужая её почем зря каждый раз. Даже Савин приподнял толстый зад со скамьи, желая что-то сказать в ответ, но осекшись под суровым материнским взглядом молча плюхнулся обратно.
-Подойди ко мне, Любава! –скомандовала Авдотья, снимая с пояса ключи от кладовых и передавая их преемнице.
-Прими в дар от меня от меня этот пояс, -сказала она, делая знак глазами одной из невесток, которая спешно открыла её личный сундук и достала оттуда подарки, -этот сарафан и этот платок. Похорони меня, как положено и проследи, чтобы на моих поминках никто голодным не остался! –сказала она, забирая из рук младшей невестки подарки и передавая их Любаве.
-Чти веру нашу и мужа своего, служи семье преданно и верно, как делала это я! – Агафья показала рукой на иконы в красном углу, - перед Богом поклянись, что не отступишься, не предашь и не обманешь! Повторяй за мной! Растерянная Любава размашисто перекрестилась, повторяя слова Авдотье, не вполне понимая, что сейчас происходит. В семье из невесток она была самой младшей, да и дитя всего одного родила по праву ли она станет большухой?
-Несите меня на печь, –устало сказала Авдотья, когда всё закончилось, -устала я, да и вам пора на покой, праздники только начинаются, успеете ещё лясы поточить. Женщины споро убрали со стола остатки еды, тихо расселись по скамьям, отправив детей и Савина восвояси. Тяжело дышала на печи Авдотья, кончался её век, но спокойна душа выбором большухи, именно Любава сильна духом, имеет стержень внутри, что поможет семье выстоять и стать крепче.
Уж сколько она не ломала её, изводя проверками, но та не сдалась, не расквасилась и гордо несла на плечах свою красивую голову. Старуха вздохнула, пытаясь поудобнее устроиться на печи и наконец-то заснула, похрапывая и постанывая от боли во сне.
Второй день святок -Рожество началось со службы в молельном доме, ведь первое, что нужно было сделать в праздник, это помолиться Господу Богу. Радостно и светло на душе Любавы, в этот день и молитвы звучат по-особенному. Не чувствует усталости она, отвешивая земные поклоны перед иконами, хотя накануне пришлось им всем изрядно потрудиться.
С раннего утра она, распределив обязанности между домочадцами, закрутилась в вихре неотложных семейных дел. Женская половина семьи готовила угощение на стол: кутью, студень, пекли пироги. Из сушенных ягод готовили взвар с добавлением мёда. Славилась Любава своей выпечкой и здесь не подкачала, доставая из печи пышные калачи и румяные шаньги.
Те, что помладше осматривали праздничную одежду для всех, зашивали прорехи, готовя её к завтрашней службе. Авдотья, по привычке, строго следила за всеми с печи, но убаюканная собственной слабостью задремала, не обращая внимания на шум в избе.
Это был первый большой праздник, который готовила Любава самостоятельно в качестве большухи, требовалось соблюсти все обычаи, и она по обыкновению очень волновалась, но напрасно, пригодились знания бабушки Агафьи, которая сызмальства приучала её к извечному женскому труду.
Раздулся от гордости за жену Савин, глядя на стол, протянул жене подарок - новенький платок и монисто, всем хороша Любава-красавица, да и хозяйка отменная. Заскакал козленком возле них Анфимка, радуясь тому, что происходит. Не обделил подарками Савин и других, подученный женой, угодил каждому, не забыв и мать. Вот такое славное Рожество получилось, душевный праздник.
После Рожества в Кокушках начались гулянья молодежи. Парни из зажиточных семей запрягали тройки и катали девушек по всем деревенским улицам, смех, радостные улыбки, песни - веселье так и брызжет, рассыпаясь хрустальной радостью по хрусткому снегу.
И хотя проживали в деревне разные толки, но праздник ровнял всех меж собой, словно и не было никогда никакой вражды. Анфим возбужденно прыгал за воротами, глядя на то, как проносились мимо сани с веселыми девчатами и парнями.
-Тятя, а почему наши парни коней не запрягают? –спросил он Савина, вышедшего со двора на улицу посмотреть на то что происходит. Мальчишка втайне надеялся на то, что старшие родственники возьмут его с собой. После того, как оба старших брата Савина пропали, когда поехали в Тобольск, их оставшиеся в Кокушках дети остались сначала под покровительством отца Савина, а после начали подчиняться ему.
-Неча баловством время убивать, -буркнул он, глядя на то, как племянники сскутся от нетерпения ногами возле конюшен.
-Что ж мы, хуже людей? –вклинилась в их разговор Любава, шедшая к стайкам, - скажут ещё что притесняешь ты детей братьев, -сказала она мужу, -разве ж можно в такой день держать их дома? –она кивнула головой в сторону парней.
-Не бабьего ума это дело! –огрызнулся он, но тут же замолчал, вспомнив, что жена сейчас большуха.
-Пусть, милый, парни потешатся, разве ж наши сани и кони хуже других? –мягко попросила Любава и Савин, смешавшись, сдался, приказав сыну:
-Беги, Анфимка, к братьям своим, пущай запрягаю вороных!
-Тятя, а мне можно с ними? –спросил он, подпрыгивая на месте от нетерпения.
-Гони! –разрешил отец и мальчишка рванул к конюшням, неся радостную новость.
-Что теперь ты в каждой бочке затычка? –сердито сказал Савин жене.
-Не затычка, -улыбнулась она, -правая твоя рука, твоя опора и помощница. Ты мужчина-тебе и семьёй нашей править, ты-голова, а я твоя шея, куда ты, туда и я, -Любава подхватила с земли деревянное ведро и понесла его к стайке.
-Куды тяжелое тягаешь? –рявкнул Савин, забирая из её рук ведёрко, -иди матушку посмотри, а тут я и без тебя управлюсь.
Сложно выжить в этом мире, если у тебя нет семьи. Одинокие не выживают. Но ещё хуже, если в семье нет взаимовыручки, поддержки и понимания. Это прекрасно понимала Любава, на плечи которой обрушилась внезапно огромная ответственность. Только спаянность и дисциплина могла помочь им успешно решать все хозяйственные вопросы, достичь материального благополучия и остаться на плаву в бушующем мире человеческих страстей.
Доходили до Кокушек слухи о том, как расправлялись с такими как они, то тут, то там, зорили скиты уводили в неизвестность наставников, расселяли деревни. Много задач стояло перед ней, сохранить детей, научить их жить самостоятельно, чтобы могли они жить после смерти её, а главное научить так, чтобы они научили своих детей: уважению к старшим своими поступками, достойными примера.
Прожить до старости так, чтобы стать идеалом для всякого идущего в жизнь человека. Не любила Любава мужа, но ради семьи готова была быть не возле него, а вместе, держась от него на шаг позади, вдохновляя на подвиги, как было заведено ещё их дедами. Только так, считала она, можно сохранить и приумножить свой род. Гордился бы её сейчас Трофим, в благодатную почву упали его семена, выросли, отцвели и дали хороший урожай.
Поднимаясь на крыльцо родительского дома, она оглянулась, Савин скрылся в стайке, неся пойло корове, а мимо открытых ворот пролетели их сани с смеющимися детьми, весело размахивающими руками.
-Пора и мне за дела браться, -тихо сказала она сама и себе и решительно взялась за ручку двери.
Незаметно пролетели Святки, наступило Крещение Господне- Богоявление. Вся семья Костоламовых, в нарядных одеждах. пришла на службу в молельный дом, где накануне праздника, в сочельник и в этот день совершалось освещение воды. Такую воду называли в Кокушках Великой Агиасмой и относились к ней как святой.
После службы, вернувшись домой Савин окропил святой водой дома и надворные постройки, чтобы уберечь их от пожара, прошелся по стайкам, не забыв заглянуть и в избы. Использовать святую воду можно было в течении ограниченного времени - три часа после освящения или, за дальностью пути, один час после приезда. После этого времени Великую воду употреблять для каких-либо житейских нужд строго запрещалось, её хранили как великую святыню.
Савин спешил, большой двор требовал больше времени, но закончив в родительском доме облегченно вздохнул, поставив крынку с водой на стол. Анфимка, помогающей бабушке сползти с печи и упревший от её тяжести, усадив Авдотью у печи, ухватил крынку и торопливо глотнул, проливая воду на пол, за что и получил от отца подзатыльник.
Святую воду можно было пить даже после вкушения пищи, но вот проливать строжайше запрещено. Савин крякнул с досады на сына и вышел из избы за топором, место, куда пролилась вода нужно было выжечь или вырубить, чтобы не попирать его ногами. И хоть не принято было в семье ругать детей, но получил Анфим своё наказание, ибо чтили кокушенцы святость крещенской воды.
Мало-помалу втягивалась Любава в семейные заботы с почетом и как полагается проводили в последний путь Авдотью, скончавшуюся через неделю после Крещения, поджидая окончания епитимьи матери. Крутясь длинными и темными ночами на лавке, всё думала она о ней, вспоминая слова деда о умении прощать, ныло сердце беспокоясь о том, что ждет их всех дальше, нет-нет да кололо мыслями о Феофане. Быстры и тревожны были её сны, но наступало утро и жизнь продолжалась.