Помимо письма князю Хованскому, в спешном порядке разослала грамоты с призывом служилых людей спасти Москву от изменников. Параллельно приказала в срочном порядке собрать заседание Боярской думы, где 17 сентября 1682 г. было рассмотрено дело князя Ивана Хованского.
Обвинений высказывалось предостаточно:
раздавал казну стрельцам; распустил своих подчиненных до того, что они приходили к государям невежливо;
пытал людей без указа;
правил деньги без розыска и ответчиков отдавал челобитчикам для правежа головой;
незаконно собрал с монастырей и дворцовых властей большие суммы денег;
хвалился при государях своей службой;
бояр поносил и грозил им копьями;
ратовал с Никитой Пустосвятом на святую церковь;
вопреки указу не пускал полки, куда следует;
не был 1 сентября у действия нового лета;
наговаривал на новгородских дворян;
отпускал одних в города по своим прихотям, а других задерживал после назначения;
говорил на надворную пехоту, что от нее надо ожидать великих бед.
Наконец, главное обвинение состояло в том, что он будто бы хотел уничтожить царскую семью, умертвить патриарха и бояр, женить сына на одной из царевен, а остальных заточить в монастырь, возмутить посадских людей против воевод и приказных людей, а крестьян против господ, и во время смуты сделаться царем. За эту вину князю полагалась смертная казнь…
— А вдруг не получится, — с замиранием в сердце думалось молодой правительнице, — вдруг ему, кто из верных людей доложит и он успеет с сыновьями сбежать в Польшу или Литву проклятую? Там изменника с удовольствием примут и мне с царевичами придется жить с оглядкой!
Немного успокаивало, что назначенный ею главнокомандующим князь Василий Голицын и думный дьяк Федор Шакловитый сумели собрать армию в сто тысяч человек, которая без труда сможет удержать стрелецкие полки, численностью в двадцать пять тысяч человек. В случае необходимости они тут же могли стать на защиту, но так не хотелось этой резни!..
Как оказалось на деле, мозгов у пожилого князя и верно немного оказалось. Впрочем их и прежде не особо имелось. Одни амбиции во все стороны перли. Так что батюшка прав был, когда говорил об этом. Бежать он никуда не стал. Получив от нее письмо с царской печатью, князь Иван Хованский с готовностью двинулся в Воздвиженское. Он настолько был уверен в своей безопасности, что вел себя спокойно и не взял большой охраны, чем и воспользовался князь Михаил Иванович Лыков-Оболенский, также прежде верно служивший царю Алексею Михайловичу. Софья знала — этот точно не предаст!
Опять же, все понимали: боярин Хованский, известный еще как «тараруй» или «пустомеля», сильно зарвался. Хотя справедливости ради следует заметить, в этот раз он осознал свою неправоту и хотел примириться с царевной. Но дело было сделано. Его излишняя самоуверенность и неосторожные высказывания сыграли свою роль.
Во всех случаях, теперь совершенно ясно, веди он себя поумнее и поосмотрительнее, вряд ли бы Софье удалось спасти государство и всю свою семью…
Для информации. Князь Иван Андрееевич Тараруй Хованский (начало XVII века — 17 сентября 1682, Воздвиженское) — русский военный и государственный деятель, рында, голова, воевода, наместник и боярин во времена правления Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича и правительницы Софьи Алексеевны. Представитель княжеского рода Хованских, Гедиминович. Сын нижегородского и сибирского воеводы князя Андрея Андреевича. Воевода Новгородского полка в войнах со Швецией и Речью Посполитой. Предводитель стрелецкого мятежа, получившего название Хованщины. Известен под прозвищем «Тараруй», это буквально значит «пустомеля».
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 26
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке