(рассказ основан на реальных событиях)
Часть 1.
София проснулась резко, как от толчка. Комната плавала в рассветных сумерках, а муж рядом спал, повернувшись спиной — будто даже во сне отгораживался от неё. Ночной инцидент стоял перед глазами, словно кадр из дурацкой комедии, только почему-то не смешно было совсем.
— Дима, — она тронула его за плечо. — Дим, нам надо поговорить.
— М-м-м, — промычал он, не открывая глаз. — Сонь, семь утра, имей совесть.
— А твоя мать вчера совесть имела? — София села на кровати, натягивая одеяло до подбородка, хотя какой уж теперь смысл.
Дмитрий с тяжелым вздохом перевернулся на спину и уставился в потолок.
— Ну что ты начинаешь с утра пораньше? Ну случилось и случилось.
— Случилось и случилось? — София почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и едкое. — Твоя мать застала нас за… этим делом… в гостиной, дала тебе подзатыльник, как школьнику, а потом преспокойно расставила свою треклятую колбасу по полочкам холодильника и заварила чай! И нам пришлось сидеть с ней на кухне, замотанным в простыню! А ты говоришь — случилось и случилось?
— А что ты предлагаешь? — Дмитрий сел рядом, потирая лицо руками. — Что я должен был сделать? Выгнать мать на улицу ночью?
— Ну для начала мог бы хотя бы дверь запереть, как она справедливо заметила, — процедила София. — А вообще, можно было просто не давать ей ключи от нашей квартиры. Нашей, Дима, понимаешь? Не твоей маменьки, а нашей с тобой.
— Господи, опять двадцать пять, — Дмитрий выбрался из-под одеяла и потянулся за футболкой. — У неё всегда были ключи. Ещё до тебя. Что я должен был сделать — забрать их? «Мам, извини, моя жена запрещает тебе приходить когда вздумается»?
София резко вскочила с кровати:
— Вот именно так и должен был сказать! Почему у твоей матери есть право вламываться к нам посреди ночи? Мы два года женаты, а такое ощущение, что я живу в коммуналке с твоей матерью и тобой в придачу!
— Ты несправедлива, — Дмитрий нахмурился. — Она просто заботится. Принесла продукты...
— В одиннадцать вечера? — София расхохоталась. — Нормальные люди в это время спят, а не таскаются по чужим квартирам с пакетами сосисок и кефира! Она хозяйничает в моем доме, как в своём собственном. Она даже занавески повесила, не спрашивая меня! Синие! В моей спальне!
— Сонь, ну мы же это уже обсуждали, — голос Дмитрия звучал устало. — Она просто хотела сделать приятное...
— Мне? Или тебе? — София скрестила руки на груди. — Или просто пометить территорию? У тебя вообще есть своё мнение, или ты его вместе с подзатыльником вчера проглотил?
— Не начинай, а? — Дмитрий уже натягивал домашние штаны. — Пойдем кофе пить и на работу собираться будем.
— Конечно, — кивнула София. — Как только разговор о твоей матери — так сразу работа, дела, срочные звонки. А знаешь, что самое отвратительное? То, как она вчера на меня смотрела. Не смущённо, не виновато — снисходительно. Будто это я в чужой квартире с хозяевами ночью разместилась.
— Это не чужая квартира, — огрызнулся Дмитрий. — Она помогала с первым взносом, если ты забыла.
Повисла тяжёлая пауза. София смотрела на мужа так, словно увидела его впервые.
— Вот оно что, — тихо сказала она. — Значит, не наша квартира. Ясно.
— Я не это имел в виду, — Дмитрий поморщился. — Просто ты слишком драматизируешь. Подумаешь, зашла не вовремя.
— Не вовремя? — София схватила с кресла домашний халат и резко запахнула его. — Дима, ты вообще понимаешь, что происходит? Она специально пришла ночью! Специально! Она прекрасно знала, что мы дома одни, впервые за две недели у нас выдался свободный вечер вместе.
— Ты сейчас серьёзно считаешь, что моя мать пришла ночью, чтобы... что? Помешать нам? — Дмитрий недоверчиво покачал головой. — Тебе не кажется, что это паранойя?
— А как ты объяснишь, что она заявилась именно в этот момент? И её совершенно не смутило то, что она увидела? — София подошла к окну. За стеклом серело промозглое октябрьское утро, моросил дождь. — Нормальный человек в такой ситуации хотя бы извинился бы. Но нет — твоя Надежда Сергеевна просто прошла мимо нас, словно мы мебель какая-то, и спокойно начала расставлять свои баночки с солеными огурцами и творогом.
— Ну извини, что моя мать не грохнулась в обморок от вида своего сына, — Дмитрий застегивал рубашку, стоя перед зеркалом, избегая смотреть ей в глаза. — Она взрослая женщина, у неё своя жизнь была.
— Вот именно, — подчеркнула София. — Своя. А теперь она пытается прожить нашу. Скажи мне честно, Дим, — она подошла и развернула его к себе за плечи. — Тебя вообще не смущает, что твоя мать имеет круглосуточный доступ к нашей жизни?
Дмитрий отвел взгляд:
— Сонь, я правда опаздываю. Давай вечером поговорим, ладно?
— Конечно, — горько усмехнулась София. — Или лучше спроси у своей мамы, узнай, когда она разрешит нам этот разговор провести.
Дмитрий застыл на секунду, потом подхватил с кровати ремень, запихнул телефон в карман и вышел, громко хлопнув дверью.
София осталась стоять посреди спальни. Затем медленно подошла к зеркалу и вгляделась в своё отражение. Тридцать два года, а чувствует себя как нашкодивший подросток в собственном доме.
— Твою мать, — прошептала она, глядя в глаза своему отражению. — В буквальном смысле твою мать, Дима.
Телефон завибрировал на тумбочке. София взглянула на экран и поморщилась. "Надежда Сергеевна" — высветилось на дисплее.
София глубоко вдохнула, выдохнула и нажала на зеленую кнопку.
— Доброе утро, Надежда Сергеевна, — проговорила она нарочито бодрым голосом.
— Софочка, здравствуй, родная! — голос свекрови звучал безмятежно-ласково, будто ничего не произошло. — Как спалось? Я вот думаю заглянуть к вам сегодня вечерком, борщ сварить. Дима его с детства обожает, а ты, я знаю, не очень с ним дружишь.
— Вы имеете в виду, что я не умею готовить борщ так, как нравится вашему сыну? — София почувствовала, как ногти впиваются в ладонь.
— Ой, да что ты такая обидчивая! — рассмеялась Надежда Сергеевна. — Просто каждая хозяйка борщ по-своему готовит. У меня мама ещё учила... А вы, современные, всё по интернету, по книжкам. Разве ж так научишься?
София прикрыла глаза, считая до десяти.
— Надежда Сергеевна, вообще-то у нас с Димой сегодня планы на вечер.
— Какие такие планы? — В голосе свекрови прорезалось удивление. — Дима ничего не говорил. А я уже и мясо для борща купила...
— После вчерашнего, — София сделала особое ударение на последнем слове, — мы решили, что нам нужно побыть вдвоём и кое-что обсудить.
Повисла пауза.
— Ах вот ты о чём, — голос Надежды Сергеевны изменился, стал жёстче. — Ну я-то думала, мы взрослые люди. Что там такого я не видела? У тебя, Софочка, может, и первый муж, а у Димы не первая девушка, между прочим...
София вцепилась в телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Надежда Сергеевна, дело не в том, что вы что-то видели или не видели. Дело в уважении личного пространства. Вы не можете просто так врываться к нам посреди ночи.
— Врываться? — свекровь явно повысила голос. — Я к собственному сыну, значит, врываюсь? Ничего себе заявления! Я, между прочим, продукты принесла. О вас заботилась!
— В одиннадцать вечера? — София не сдержалась.
— А когда я успею? Я с работы поздно вернулась, потом в магазин, потом к вам. Что тут такого? Раньше Диме нравилось, что мама заботится.
— Раньше — это когда он жил один, — отчеканила София. — Теперь у него есть жена.
— Ой, не начинай эти свои феминистские штучки, — фыркнула Надежда Сергеевна. — Жена, не жена... Мать одна на всю жизнь, между прочим. И вообще, я всегда считала, что в семье должно быть доверие. Если вам нечего скрывать, так чего стесняться? Нашли тоже место для своих... развлечений. В спальне своей не могли, что ли? Всё-таки гостиная — это общественное место!
София на секунду потеряла дар речи.
— Общественное место? В нашей квартире?
— Ну не придирайся к словам! — отмахнулась свекровь. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ладно, я вижу, ты сегодня не в настроении. Борщ, так и быть, в другой раз сварю. Только Диме передай, что я звонила. И что обиделась. Сильно.
В трубке раздались короткие гудки. София медленно отняла телефон от уха и положила его на тумбочку, словно он мог взорваться. Затем рухнула на кровать и закрыла лицо руками.
— Я не могу так больше, Лиза. Просто не могу, — София крутила в руках чашку с остывшим кофе. Они сидели с подругой в маленькой кофейне недалеко от офиса.
— Ничего себе история, — Лиза покачала головой. — И что, она даже не извинилась?
— Какое там! Она считает, что это я должна извиняться за свою "неадекватную реакцию", — София скривилась, изображая кавычки пальцами в воздухе. — А Дима... он просто ничего не видит. Или не хочет видеть.
— Мужики, — вздохнула Лиза. — Слушай, мой тебе совет: смени замки. Прямо сегодня. Вызови «мастера на час», и он поменяет тебе их.
— Ты с ума сошла! — София округлила глаза. — Дима устроит скандал.
— А ты его поставь перед фактом, — пожала плечами Лиза. — «Дорогой, я решила защитить нашу личную жизнь от вторжений. Твоя мать больше не может входить без приглашения. Точка». Никаких обсуждений.
София нервно рассмеялась:
— Да, и через минуту я буду собирать вещи.
— Если он выберет мамочку вместо тебя в такой ситуации, то, может, и к лучшему? — Лиза подалась вперёд. — Соня, серьёзно. Твоя свекровь переходит все границы. Это уже даже не смешно.
— Думаешь, я не понимаю? — София поморщилась. — Но каждый раз, когда я пытаюсь об этом говорить с Димой, он либо меняет тему, либо обвиняет меня в том, что я слишком драматизирую. Говорит, что его мать просто заботливая и это я всё неправильно воспринимаю.
— Классика, — кивнула Лиза. — Мамины сыночки — самые безнадёжные. Слушай, — она внезапно оживилась, — а что если тебе дать ей немного её же лекарства?
— В смысле?
— Ну, знаешь... — Лиза хитро улыбнулась. — Прийти к ней без предупреждения. В самый неподходящий момент. Может, когда у неё этот её... как его... Василий в гостях?
— Ты думаешь, у них что-то есть? — София подняла брови. — Надежда Сергеевна клянётся, что после смерти Диминого отца у неё никого не было и не будет.
— Конечно, — фыркнула Лиза. — А к ней сосед просто так заходит каждую среду чинить то кран, то розетку. Диме она, конечно, об этом не рассказывает?
— Нет, насколько я знаю, — София задумалась. — Она вообще старается поддерживать образ святой вдовы... Погоди, ты думаешь, она скрывает от него свою личную жизнь?
— А то! — Лиза торжествующе кивнула. — Послушай, Дима же обожает свою мать, идеализирует её. Если он узнает, что мамочка встречается с мужчиной и при этом скрывает это от него...
— То он поймёт, как это — когда в твою личную жизнь бесцеремонно вторгаются, — медленно проговорила София, и на её лице появилась задумчивая улыбка. — Лиза, ты гений.
— Я знаю, — Лиза самодовольно улыбнулась. — Так, и что ты собираешься делать?
— Для начала разведать обстановку, — София выпрямилась. — Выяснить, когда этот Василий к ней приходит.
— Только учти, — предупредила Лиза, — если всё пойдёт не так, это может ещё больше всё испортить.
— Хуже, чем есть, уже не будет, — решительно сказала София. — И потом, Надежда Сергеевна сама меня научила, что «в семье должно быть доверие» и «если нечего скрывать, то чего стесняться».
Вечером София ждала возвращения мужа, сидя на кухне и нервно постукивая ногтями по столу. Их утренний разговор не давал ей покоя, и слова свекрови о «первых девушках» Димы крутились в голове.
Когда хлопнула входная дверь, она глубоко вдохнула и постаралась придать лицу невозмутимое выражение.
— Привет, — Дмитрий вошёл на кухню и остановился в дверях, настороженно глядя на жену.
— Привет, — София поднялась и подошла к плите. — Будешь ужинать? Я пасту приготовила.
— Буду, — он неуверенно кивнул, явно удивлённый отсутствием продолжения утренней ссоры. — Как день прошёл?
— Нормально, — она пожала плечами, выкладывая пасту на тарелки. — Твоя мать звонила утром.
Дмитрий замер на полпути к столу:
— И?
— И сказала, что сильно обиделась, — София поставила перед ним тарелку. — Потому что я не позволила ей прийти к нам сегодня и сварить борщ. «Который ты с детства обожаешь».
— Соня... — начал было Дмитрий.
— Я встречалась сегодня с Лизой, — перебила его София, садясь напротив. — И знаешь, что она мне рассказала? Что твоя мать вовсе не одинокая вдова, как она всем представляется.
Дмитрий оторвался от еды и нахмурился:
— Что за чушь? У моей матери никого нет после папиной смерти.
— А как же Василий? — София внимательно наблюдала за реакцией мужа.
— Какой ещё Василий? — Дмитрий отложил вилку.
— Василий Петрович, её сосед, который «заходит починить кран» каждую среду, — София сделала ударение на слове "починить".
Дмитрий смотрел на неё с непониманием:
— И что? Он действительно ей помогает с мелким ремонтом. Он военный на пенсии. Работает два на два где-то.
— Дима, ты правда такой наивный? — София покачала головой. — Твоей матери 54 года, она привлекательная женщина. Неужели ты думаешь, что у неё нет личной жизни?
— Ты сейчас что пытаешься сделать? — Дмитрий отодвинул тарелку. — Очернить мою мать, чтобы оправдать свою неприязнь к ней?
— Нет, — твёрдо сказала София. — Я пытаюсь тебе объяснить, что у каждого есть право на личную жизнь. У твоей матери — тоже. И она это прекрасно понимает, только почему-то считает, что у нас такого права нет.
— Это совершенно разные вещи, — Дмитрий покачал головой. — Даже если бы... а этого нет... но даже если бы у мамы был кто-то, я бы только порадовался за неё. Она заслуживает счастья.
— А мы нет? — тихо спросила София.
Дмитрий замолчал, глядя в сторону.
— Знаешь, что она мне сказала сегодня? — продолжила София. — Что я у тебя первая жена, а ты — не первый парень. И что гостиная — это «общественное место в квартире». Представляешь? В нашей с тобой квартире есть общественные места!
Дмитрий вздохнул:
— Она просто так выразилась...
— Нет, Дима, — София подалась вперёд. — Она именно это и имела в виду. Что наша квартира — это место, где она имеет право появляться когда угодно, без предупреждения, потому что твоя половина квартиры — это как бы и её территория тоже. Потому что ты — её сын, и в каком-то смысле её собственность.
Дмитрий помолчал, вертя в руках вилку, затем поднял глаза:
— Тебе не кажется, что ты передёргиваешь? Мама просто привыкла заботиться обо мне. Всю жизнь после смерти отца она только этим и занималась.
— Но ты уже не ребёнок, Дима, — мягко сказала София. — Тебе тридцать два. У тебя своя семья. Своя жизнь.
— А мама — часть моей жизни, — упрямо ответил он. — И это не изменится.
— Я и не прошу ничего менять, — София устало потёрла виски. — Я прошу только установить границы. Нормальные, здоровые границы. Чтобы твоя мать не входила в дом без стука. Чтобы звонила перед тем, как прийти. Чтобы... — она запнулась, — чтобы хотя бы в собственном доме мы могли чувствовать себя свободно!
— Это и её дом тоже в каком-то смысле, — буркнул Дмитрий. — Она помогла с первым взносом, как я уже говорил.
— И что, теперь всю жизнь мы будем расплачиваться за это потерей личного пространства? Мы будем прятаться от неё каждый раз? — София покачала головой. — Дима, пойми меня правильно. Я уважаю твою мать. Правда. Но то, что происходит сейчас, — нездорово. Может нам с тобой еще в гостиницу ездить для таких моментов…?
Дмитрий молчал, продолжая ковырять пасту.
— Знаешь, — добавила София после паузы, — я собираюсь поговорить с Надеждой Сергеевной. Начистоту.
Он резко поднял голову:
— Что? Нет, не вздумай!
— Почему? — София удивлённо подняла брови. — Разве не лучше всё прояснить?
— Ты её не знаешь, — Дмитрий нервно покачал головой. — Она... она очень тяжело воспринимает критику. Особенно от... — он запнулся.
— От невестки? — закончила за него София. — Потому что я чужая, да? А ты — родная кровь.
— Не в этом дело, — он встал из-за стола. — Просто доверься мне. Я сам поговорю с ней, ладно? Попрошу, чтобы она... ну... была более деликатной.
— Деликатной? — София горько усмехнулась. — После того, как она застала нас голыми в гостиной, дала тебе подзатыльник, а потом осталась на чай, ты будешь просить её быть "более деликатной"?
— А что ты предлагаешь? — раздражённо спросил Дмитрий. — Запретить ей приходить? Забрать ключи? Сделать из неё врага?
— Я предлагаю просто уважать наше личное пространство, — София устало выдохнула. — И если для этого нужно забрать ключи — да, пусть так.
Дмитрий уставился на неё, как на предательницу:
— Ты этого не сделаешь.
— Нет, — покачала головой София. — Это должен сделать ты. И я надеюсь, что у тебя хватит на это смелости.
Продолжение следует ....
ВАМ ПОНРАВИТСЯ