Чёрная жатва
Только-только летом 1425 года заключили между собой мир князья Василий Васильевич и Юрий Дмитриевич, как Русь накрыла моровая язва:
«Тое же осени бысть мор велик во Пьскове, и в Новгороде в Великом, и в Торжку, и во Твери, и на Волоце, и в Дмитрове, и на Москве, и во всех градех Русьских и во властех и селех». (Софийская вторая летопись)
«А с Троицына дни почат быти мор на Москве; а пришёл от немец в Псков, а оттоле в Новъгород, такоже доиде и до Москвы...» (Воскресенская летопись)
По признакам, упомянутым у Татищева, это была эпидемия чёрной оспы. И прошлась она косой не только по крестьянским или посадским семьям, но и по княжеским родам.
В частности, в 1425 году от эпидемии скончалось сразу несколько князей тверского рода. И утвердился на Твери правнук врага Дмитрия Донского Михаила Александровича Тверского князь Борис Александрович. Он нам еще пригодится, потому и упомянут.
В этот же мор погибли все сыновья Владимира Серпуховского (в течение 1426-1427 годов). Во всём ранее обширном серпуховском гнезде выжила только линия Ярослава Владимировича (умер в 1426 году). Точнее его сын Василий и дочь Мария – в прошлых главах мы о них говорили. И они нам тоже еще понадобятся.
Потомков Дмитрия Донского мор не затронул. Почему? Подробностей обо всех мы не знаем, но что касается великого князя Василия Васильевича, то летописи упоминают его перемещения между селами в 1425-1427 годах.
То есть великокняжеская семья сбежала из большого города и укрылась в глуши. Возможно, оградив себя карантином. Ничто не мешает предположить, что так же действовали дядья Василия.
Роль Литвы
Вместе с мором и размирьем внутри Московского дома пришла беда из-за рубежа. Великий князь Василий I скончался, и его тесть (а также дед Василия II) великий литовский князь Витовт решил прирастить Литву соседними владениями.
Нет, не непосредственно московскими. На имущество внука он покуда руку не накладывал, но вот Псков и Новгород пощипать можно. Почему нет? Не может быть, чтобы нынешнее московское правительство (его собственная дочь Софья) помешало бы.
Летом 1426 года Витовт начал наступление в псковские владения. 1 августа он осадил Опочку.
В летописях говорится, что гарнизон Опочки притаился, создавая впечатление покинутости крепости. Когда литовские всадники въехали на подвесной мост, поддерживающие его веревки были перерублены, всадники попадали в ров. Гарнизон пошел на вылазку и захватил некоторое число противников.
Двухнедельная осада оказалась бесплодной. Князь литовский кинулся было на другие приграничные крепостцы, но и их с ходу взять не удалось. В общем, литовский блицкриг против Пскова не удался.
Вскоре к Витовту прибыл посланник от великого князя. Ему удалось склонить Витовта к перемирию на условиях получения выкупа от Пскова.
Следом за этим посланником в Вильно заявился митрополит Фотий. О чем он говорил с Витовтом? Бог весть. Возможно о гарантиях литовского князя в противостоянии Василия Васильевича с Юрием Дмитриевичем.
Для укрепления московско-литовских связей в зиму 1426-1427 годов в Литву ездили лично Софья Витовтовна и Василий Васильевич. Скорее всего они говорили с дедушкой о том же самом. Кроме того, на Крещение 1427 года истекал срок псковского перемирия. Наверняка москвичи как-то поспособствовали заключению окончательного мира.
В любом случае, пока за Москвой стояла еще и Литва, Юрий Звенигородский не мог быть уверен в силовом решение вопроса наследования великого стола. Ему приходилось выжидать.
Дмитровское наследство
23 февраля 1428 года скончался дядя великого князя Петр Дмитриевич, князь Дмитровский. Детей у князя не осталось. Таким образом возник вопрос о Дмитровском наследстве.
Можно вспомнить 40-летней давности завещание Дмитрия Донского:
«А по грехам, которого сына моего Бог отъимет, и княгини моя поделит того уделом сынов моих. Которому что даст, то тому и есть, а дети мои из её воли не вымуться».
Дмитрий Иванович оставлял дележ выморочного имущества на усмотрение своей супруги. Только вот ведь беда, княгиня Евдокия скончалась еще в 1407 году. А Софья Витовтовна никак не была расположена делиться.
Да и само это завещание – кто уж о нем помнил? Да, правильно Юрий Звенигородской помнил наверняка. Скоро он будет предъявлять это завещание хану. Юрий наверняка предъявил требование части Дмитровского наследства. Но великий князь присоединил весь удел Петра Дмитриевича к своим владениям.
Конечно, на такую же часть наследства могли и должны претендовать Андрей и Константин Дмитриевичи. И скорее всего их согласие на аннексию великий князь чем-то купил.
До нас дошел договор великого князя с Юрием Дмитриевичем, датированный 11 марта 1428 года. В соответствии с ним, Юрий признавал великого князя «братом старейшим». Однако получил право самому не садиться на коня по требованию великого князя.
Кроме того, в договоре фигурирует отсрочка ордынского выхода со Звенигорода на четыре года. В принципе эту сумму можно считать отступными за отказ от претензий на Дмитровское наследство.
Интересно еще одно условие договора. В случае если служилый князь отъезжает от великого князя к звенигородскому, он теряет права на вотчину.
Таких князей тогда на Руси хватало – потомки ярославских, ростовских, суздальских. И вотчин при них еще, наверное, было много. Этим условием москвичи лишали возможности Юрия Дмитриевича получить дополнительную ратную силу переманиванием на свою сторону служилых князей.
Продолжение:
------
Все публикации цикла «Тёмный князь. Феодальная война в Московском княжестве»: