(рассказ основан на реальной истории)
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — Анна как раз меняла подгузник одному из близнецов, пока второй заливался плачем в кроватке.
— Да! — рявкнула она в трубку, зажав телефон между ухом и плечом и пытаясь справиться с извивающимся годовалым Мишей.
— Привет, это Вика. — Голос бывшей жены Сергея звучал неожиданно бодро, почти радостно. — Есть разговор.
Анна застегнула липучки подгузника и подхватила ребёнка на руки.
— Слушаю, — она постаралась, чтобы голос звучал нейтрально, хотя отношения с первой женой мужа всегда были натянутыми.
— Короче, я уезжаю, — без предисловий заявила Вика. — За границу. Насовсем.
— А... дети? — Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— В этом-то и дело, — в голосе Вики зазвучали стальные нотки. — Костя и Артём остаются. С Сергеем. Он их отец, теперь его очередь их воспитывать.
Анна прижала к себе Мишу, который тоже начал хныкать, словно чувствуя её состояние.
— Ты шутишь? Они же... им всего восемь.
— И что, что восемь, — отрезала Вика. — Я их растила одна все эти годы. Алименты — это не воспитание. А теперь я нашла мужчину, который любит меня. Но ему не нужен чужой багаж.
— И ты просто... бросаешь своих детей? — Анна пыталась осознать происходящее, пока на заднем плане продолжал кричать Дима.
— Я ничего не бросаю. Я передаю их отцу. Теперь его очередь на следующие восемь лет. — В голосе Вики не было ни капли сомнения. — Он же не на вахте? Привезу мальчиков к вам со всеми вещами. И давай без этого морализаторства, ладно? Бывай.
Звонок оборвался, а Анна так и осталась стоять посреди детской с одним плачущим ребёнком на руках и вторым в кроватке.
— Твою дивизию, — прошептала она, и это не было ругательством — скорее мольбой о помощи.
Сергей вернулся поздно вечером. Анна встретила его в коридоре, встревоженная и бледная. Близнецы наконец уснули после тяжёлого дня капризов и колик.
— Что случилось? — сразу спросил он, видя её состояние. — С детьми всё в порядке?
— С нашими — да, — Анна скрестила руки на груди. — Звонила твоя Вика.
Сергей нахмурился, сбрасывая рабочую сумку на пол.
— И что она хотела?
— Она уезжает. За границу. С каким-то мужиком, — Анна смотрела ему прямо в глаза. — И знаешь, что самое интересное? Мальчишек она оставляет тебе. Нам.
Сергей замер, его лицо медленно меняло выражение, как будто он не сразу понял смысл слов.
— Что значит «оставляет»? У неё опека. Она не может просто...
— А она может! — голос Анны дрогнул. — Она завтра привезёт их сюда, и всё. Сказала, что теперь твоя очередь быть родителем.
— Подожди, подожди, — Сергей провёл рукой по лицу. — Это какой-то бред. У меня снова вахта меньше, чем через неделю. На три месяца как никак.
Анна рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья.
— Вот именно! А у меня два годовалых ребёнка на руках! Ты представляешь, что будет, если к ним добавятся ещё двое гиперактивных восьмилеток? Их надо в школу водить, в кружки, секции…
— Успокойся, — Сергей попытался обнять её, но Анна отшатнулась.
— Не смей мне говорить, чтобы я успокоилась! — зашипела она. — Когда я выходила за тебя замуж, я знала, что у тебя есть дети. Я была готова видеть их по выходным, общаться с ними. Но я не подписывалась воспитывать их, пока ты месяцами пропадаешь на вахте!
— А что ты предлагаешь? — в голосе Сергея проскользнуло раздражение. — Бросить моих детей на произвол судьбы? Или мне стать домохозяйкой? На что мы жить будем?
— Это не мои дети, Серёжа! — Анна почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Это дети, которых ты завёл с другой женщиной. И теперь она решила, что я их мать. Я должна расплачиваться за других?
— Ты моя жена, — голос Сергея стал тише, но тверже. — Это значит, что я горой за тебя. Мы всё уладим.
— Ты и правда думаешь, что я смогу в одиночку справиться с четырьмя детьми? — Анна вцепилась в край стола, как будто боялась упасть. — У меня нет такой возможности. Я еле справляюсь с нашими. А эти ещё и проблемные, ты сам говорил.
— Они не проблемные, — устало ответил Сергей. — Они просто активные. И да, бывает непросто.
— Непросто? — Анна горько усмехнулась. — Это преуменьшение века. Твоя работа, наша ипотека, моя мать, которая сама еле ходит... Знаешь, что самое фиговое? То, что ты даже не спрашиваешь меня. Ты уже всё решил.
— А что я должен решить? — теперь Сергей практически кричал. — Отказаться от собственных детей?
— Ты мог бы поговорить с ней! Убедить её! — Анна тоже повысила голос, и из детской донёсся плач. — Ну вот, разбудили. Иди, успокаивай своих детей.
Она развернулась и пошла в детскую, оставив Сергея стоять посреди коридора с выражением полной беспомощности на лице.
Вика приехала на следующий день к обеду. Анна открыла дверь и увидела двух мальчишек, похожих как две капли воды — те же тёмные волосы, что у Сергея, те же упрямые подбородки. Они стояли с рюкзаками за спиной, настороженные и хмурые. За ними возвышалась Вика — высокая, ухоженная, в дорогом пальто. Ничто в её облике не говорило о том, что это женщина, бросающая своих детей.
— Привет, Костя, Артём, — Анна попыталась улыбнуться мальчикам, но получилось неестественно. — Проходите.
Мальчики переглянулись и неохотно переступили порог.
— А где папа? — спросил один из них — Анна до сих пор не всегда могла их различить.
— Он в зале, проходите — ответила она и перевела взгляд на Вику. — Не хочешь зайти?
— А смысл? — Вика пожала плечами. — Всё уже решено. Вещи мальчиков я привезу к вечеру, документы Сергею передам тогда же. В школу им к восьми, продлёнки нет, так что забирать надо в два часа. Костя занимается карате по вторникам и четвергам, Артём — футболом по средам и пятницам. Аллергии нет, прививки все сделаны.
Она говорила, как будто передавала инструкцию к бытовому прибору, а не к своим детям.
— И это всё? — Анна не могла поверить. — Восемь лет воспитания, и это всё, что ты можешь сказать?
Вика наклонилась ближе, понизив голос, чтобы мальчики не услышали.
— Слушай, дорогуша, давай без этих сцен, ладно? Я отпахала своё. Теперь твоя очередь. Или Серёжкина. Но он у нас трудяга-работяга, вечно на вахте, так что по факту — твоя. Справишься как-нибудь, не маленькая.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Анна чувствовала, как внутри закипает ярость. — Это же твои дети! Твоя кровь!
— Именно, — Вика выпрямилась, её улыбка стала жёсткой. — Мои дети, моё решение. Имею право на счастье, как и все. Я своё отмучилась, пока Серёжа деньги зарабатывал.
В этот момент в коридор вышел Сергей. Его взгляд метнулся от бывшей жены к сыновьям, которые стояли, вжав головы в плечи, как будто хотели исчезнуть.
— Пап! — воскликнул один из мальчиков и бросился к отцу.
— Привет, сыновья, — Сергей обнял обоих, а затем выпрямился и посмотрел на Вику. — Нам надо поговорить.
— Нам больше не о чём говорить, — Вика демонстративно посмотрела на часы. — У меня самолёт завтра, а мне многое что ещё нужно успеть. Я позвоню, когда устроюсь. Мальчики, слушайтесь папу и... — она запнулась, глядя на Анну, — и вашу новую маму.
— Она нам не мама! — неожиданно выкрикнул один из мальчиков — судя по реакции, это был Артём. — Мы хотим жить где жили!
Вика как будто на секунду потеряла свою уверенность, её лицо дрогнуло. Но она быстро взяла себя в руки.
— Вырастешь — поймёшь, — бросила она и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.
— Вика, подожди, — Сергей шагнул за ней, но дверь уже захлопнулась.
В коридоре повисла тяжёлая тишина, прерываемая только приглушёнными звуками из детской, где спали младшие близнецы.
— Пойдёмте в вашу комнату, — наконец произнесла Анна. — Я покажу, где вы будете жить.
Три дня спустя Сергей уехал на вахту. Это были самые длинные три дня в жизни Анны. Старшие близнецы, Костя и Артём, явно не горели желанием слушаться «новую маму». Они огрызались, запирались в своей комнате, отказывались помогать по дому. Младшие, словно чувствуя общее напряжение, стали ещё капризнее.
К концу первой недели Анна была на грани. В пятницу, когда она забирала мальчиков из школы, её вызвала учительница.
— Анна Михайловна, нам нужно поговорить о поведении мальчиков, — начала педагог, пока Костя и Артём ждали в коридоре. — Они стали агрессивными, дерутся с одноклассниками. Костя сегодня сломал парту.
— Сломал парту? — эхом отозвалась Анна, чувствуя, как заныл висок. — Как это вообще возможно?
— Он пнул ножку со всей силы, и она отломилась, — учительница поджала губы. — Понимаете, мы знаем о ситуации. Вика звонила директору перед отъездом. Но школа не может терпеть такое поведение. Если ситуация не изменится, нам придётся вызвать социальные службы.
Анна сжала пальцы на дужке коляски с младшими, которые, как назло, начали хныкать.
— Я... я поговорю с ними. С мужем, — она чувствовала, как к горлу подступает паника. — Мы всё исправим.
Вернувшись домой, она усадила старших на кухне, а младших уложила спать. Но разговора не получилось — мальчики смотрели исподлобья и отвечали односложно.
— Вы понимаете, что так нельзя? — Анна пыталась говорить строго, но голос срывался от усталости. — Ломать школьное имущество, драться...
— А что такого? — вызывающе спросил Костя. — Папа говорил, что мужчина должен уметь постоять за себя.
— Постоять за себя — не значит ломать парты! — воскликнула Анна. – Постоять за себя – это не значит бить беззащитных и слабых.
— А что ты знаешь? — огрызнулся Артём. — Ты нам не мать.
Эти слова ударили больнее, чем она ожидала.
— Нет, не мать, — тихо согласилась Анна. — Но я та, кто сейчас заботится о вас. И если вы продолжите в том же духе, придут люди из опеки и заберут вас в детский дом. Вы этого хотите?
Мальчики переглянулись, в их глазах мелькнул страх.
— Не заберут, — неуверенно произнёс Костя. — У нас же есть папа.
— Который на вахте, — напомнила Анна. — Слушайте... я знаю, вам тяжело. Мне тоже. Но мы должны как-то... сосуществовать. Хотя бы пытаться. И насчёт детского дома без шуток, я ничего не смогу сделать.
Она не знала, достучалась ли до них, но в тот вечер мальчики ушли в свою комнату раньше обычного и впервые за неделю не шумели до поздней ночи.
Когда позвонила мать Анны, Елена Петровна, и сказала, что приедет на выходные помочь, Анна расплакалась прямо в трубку от облегчения.
Елена Петровна приехала в субботу утром, когда Анна пыталась одновременно кормить младших кашей и готовить завтрак для старших. Кухня напоминала поле боя — разбросанные игрушки, пролитое молоко, хлопья по всему полу.
— Господи, Анечка, — мать окинула взглядом хаос и покачала головой. — Что у вас тут творится?
— Всё нормально, мам, — Анна попыталась улыбнуться, вытирая руки о домашние штаны. — Просто... непростой период в жизни. Наверное испытание, данное сверху.
Елена Петровна сняла пальто и решительно закатала рукава.
— Так, давай я покормлю мелких, а ты займись собой. Ты хоть спишь когда-нибудь?
— Стараюсь, — Анна механически продолжала размешивать кашу. — Мам, я не справляюсь. Я вообще не понимаю, как это возможно — четверо детей, двое из которых меня ненавидят.
— Не драматизируй, — отрезала Елена Петровна, забирая у дочери ложку. — Они не тебя ненавидят, а ситуацию. Их мать бросила, отец на вахте, а ты — чужой человек, который пытается командовать. Конечно, они сопротивляются.
— И что мне делать? — Анна опустилась на стул, чувствуя, как навалилась вдруг страшная усталость.
Мать внимательно посмотрела на неё, продолжая ловко кормить младших близнецов.
— Для начала — перестать себя жалеть, — её голос был жёстким, но не злым. — Ты выбрала Сергея, зная, что у него есть дети. А теперь встала в позу обиженной. Да, ситуация хреновая. Да, Вика — эгоистичная сволочь. Но дети-то при чём?
— Мам! — возмутилась Анна. — Я не подписывалась быть матерью-одиночкой для четверых!
— А эти мальчики подписывались на то, что мать бросит их ради какого-то хахаля? — парировала Елена Петровна. — Жизнь вообще редко спрашивает, на что мы подписывались. Просто ставит перед фактом.
Анна хотела возразить, но в этот момент в кухню вошли заспанные Костя и Артём. Они настороженно посмотрели на Елену Петровну.
— Привет, бандиты, — улыбнулась им женщина. — Я Елена Петровна, бабушка Миши и Димы. А значит, и ваша бабушка тоже.
Мальчики переглянулись, но ничего не ответили.
— У нас сегодня программа максимум, — продолжила Елена Петровна, как ни в чём не бывало. — Сначала завтрак, потом уборка, а после — прогулка в парке. Кто хочет блинчиков?
К удивлению Анны, мальчики неуверенно подняли руки.
— Вот и отлично, — кивнула Елена Петровна. — Только придётся помочь. Костя, доставай муку и сахар. Артём, яйца и молоко из холодильника. Так я хотя бы пойму кто из вас кто. Анна, а ты иди в душ. От тебя сейчас никакой пользы.
Вечером, когда младшие уснули, а старшие смотрели мультфильм в гостиной, Анна и Елена Петровна сидели на кухне, потягивая чай.
— Как ты это делаешь? — тихо спросила Анна, глядя на мать. — Они тебя сразу послушались.
— Потому что я не пытаюсь быть им матерью, — пожала плечами Елена Петровна. — Я просто человек, который предлагает конкретный план действий. Без эмоций и обид.
— А я, значит, только с эмоциями и обидами? — Анна почувствовала, как внутри снова поднимается волна раздражения.
— Примерно так, — спокойно подтвердила мать. — Ты злишься на Сергея за то, что согласился не бросить своих детей. На Вику — за то, что бросила своих детей. На мальчиков — за то, что они трудные дети. И на себя — за то, что не справляешься. Но злость ничему не поможет.
— И что поможет? — Анна отставила чашку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Принятие, — Елена Петровна накрыла её руку своей. — Принятие того, что жизнь изменилась, и теперь это твоя новая реальность. Либо ты примешь её и найдёшь способ жить дальше, либо будешь страдать, а от этого хуже всем — и тебе, и детям.
— Я не могу просто... взять и полюбить их, — призналась Анна. — Они чужие.
— А кто говорит о любви? — Елена Петровна покачала головой. — Любовь — это не чувство, это решение. Решение заботиться, защищать, помогать. Даже когда не хочется. Особенно когда не хочется.
На следующей неделе Анна попыталась изменить подход. Вместо того, чтобы требовать от мальчиков идеального поведения, она начала привлекать их к заботе о младших. Поначалу Костя и Артём сопротивлялись, но постепенно втянулись — им нравилось, что малыши смеются, когда они строят рожицы, и тянутся к ним ручками.
— Смотри, Дима меня узнаёт! — с восторгом сообщил Артём, когда младший близнец радостно загулил при его появлении.
— Конечно, узнаёт, — улыбнулась Анна. — Вы же братья.
В пятницу, когда Анна укладывала младших спать, из комнаты старших донёсся громкий кашель. Она заглянула к ним и увидела, что Костя сидит на кровати, обхватив себя руками.
— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.
— Ничего, — буркнул мальчик, но его лицо было красным, а глаза лихорадочно блестели.
Анна молча приложила ладонь к его лбу.
— У тебя жар, — констатировала она. — Почему не сказал?
— Не хотел... мешать, — тихо ответил Костя, и что-то в его голосе заставило сердце Анны сжаться.
— Подожди, принесу градусник, — она быстро вышла и вернулась с термометром и жаропонижающим.
Температура оказалась высокой — 39,2. Анна дала Косте лекарство и села рядом, пока он пил.
— А мама тоже так делала, когда мы болели, — вдруг произнёс Артём, наблюдавший с соседней кровати. — Сидела рядом, пока мы не заснём.
— И я посижу, — пообещала Анна, поправляя одеяло. — Не волнуйтесь.
Среди ночи температура у Кости поднялась ещё выше, начались судороги. Анна вызвала скорую, одновременно пытаясь уложить младших, которые проснулись от шума, и успокоить перепуганного Артёма.
— Всё будет хорошо, — повторяла она, хотя сама была в ужасе. — Врачи помогут.
В больнице диагностировали тяжёлую пневмонию, Костю положили в стационар. Анна позвонила Сергею на вахту, но он был на выезде, связи не было.
Она провела ночь в больничном коридоре, пока её мать осталась с остальными детьми. Утром Костя был слабым, но кризис миновал.
— Ты будешь здесь? — спросил он тихо, когда Анна собиралась уходить, чтобы проверить остальных детей.
— Конечно, — Анна осторожно поправила его подушку. — Я приду вечером и останусь на ночь.
— А как же Миша и Дима? — в глазах мальчика мелькнуло беспокойство. — И Артём?
— С ними бабушка, — Анна улыбнулась. — Не волнуйся, все будут в порядке. И ты тоже.
Она наклонилась и, поддавшись внезапному порыву, поцеловала мальчика в лоб. И впервые за всё это время он не отстранился.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ