Одна из главных целей арт-сообщества Креаторов из Петербурга – «Chicken Creators» – познакомить зрителя с представителями рынка искусств. Также есть и закадровая, не менее приоритетная миссия. Она заключается в сращивании интересов людей из миров искусства и бизнеса. В данной рубрике мы будем представлять вашему вниманию предпринимателей с помощью интервью формата. Если желаете поддержать проект или стать участником данной активности, то пишите на почту сообщества – chickencreators@yandex.ru
А ссылки на гостью ищите в самом конце нашей статьи.
Анна Туманова
— Самый светлый йоу, друзья! Психология и терапия – популярные и актуальные темы общественного обсуждения. В какой-то степени, они сформировали и укоренили к себе культ внимания. Психология и дисциплина, психология и эзотерика, психология и маркетинг, психология и осознанность. Множество предпринимателей интегрирует инструменты из психоанализа и смежных изысканий. Поэтому всегда приятно вернуться к базе, которая специализируется на узконаправленной помощи. И в этот раз мы поговорим с психологом и гештальт-терапевтом – Анной Тумановой.
Анна, с радостью приветствую в нашей диалоговой активности! Вы специалист, который очень много общается с людьми. Был ли у Вас уже схожий экспириенс в формате интервью и как относитесь к такому рода освещению?
— Здравствуйте, Егро. Опыта интервью в таком формате у меня нет. Первый раз, и мне интересно.
— У Вас, как у психолога, присутствуют темы, на которые Вы не любите говорить? Что-то профессиональное, но неудобное?
— Интересный вопрос… Задумалась. Наверное, я не люблю обсуждать с кем-то истории жизни других людей, их переживания и взгляды на жизнь. И здесь уже теперь сложно понять – это последствие многолетней привычки соблюдать конфиденциальность или моя личная особенность. Поэтому, когда я веду занятия для коллег, то «примеры из практики» по теме – это всегда собирательный образ, создание которого требует от меня усилий.
— С другой стороны, опять же, как специалисту, какие темы Вам нравится освещать, какие вопросы поднимать на публику?
— В целом, я не очень публичный человек. Поэтому «нравится» заменю на «делаю». Выступаю (пишу в соцсетях, например, или записываю ролик) – когда случаются события, в которых у меня включается внутренний режим «есть ли врач? – я врач». Например, мой пост «ДЫШИМ» разошёлся в *буке на цитаты. И через год после него в Калининграде, куда я приехала по делам, коллега охнул: так это Вы написали «дышим»? Или когда началась пандемия, я сделала серию бесплатных утренних эфиров с сообщениями по психологии (ежедневно в семь утра) – для поддержки людей и для себя.
А по заказу у меня не очень получается, к сожалению. Возможно, поэтому я остаюсь не «популярным психологом», а просто «ремесленником», рядовым специалистом.
— Давайте познакомимся поближе. Вы представляетесь, как гештальт-терапевт. Можете раскрыть для нашего читателя эту профессию и терминологию?
— Попробую. Психотерапия в целом – это один из видов помощи психологическими (не лекарственными) средствами. То, какие методы использует психотерапевт в своей работе, определяется его специализацией, выбранным им направлением. Несмотря на то, что во многих случаях психотерапия может быть единственным эффективным лечением, она устроена по другим законам, чем медицина. Самое важное здесь происходит на человеческом уровне.
Сразу скажу, что относительно Гештальт терапии существует множество мифов. Люди часто приходят с ожиданиями и страхами, что я сразу предложу им «разговаривать с пустым стулом» или «закрывать гештальты». В реальности всё гораздо глубже. Гештальт терапия как одно из направлений психотерапии представляет собой определённый взгляд на природу человека и причины человеческих страданий. Мы исходим из принципов целостности, осознанности, ответственности, возможности человека делать выбор и давать направление своей жизни. В процессе гештальт терапии главным является то, что актуально в настоящий момент, включая всплывающие воспоминания или планы на будущее. Человек проговаривает и проживает волнения и беспокойства «здесь и теперь» и осознаёт свое отношение к прошлым нерешённым или незаконченным событиям (или волнениям о перспективах в будущем). В гештальт терапии чувства (напряжение) рассматриваются как энергия, а энергия слишком дорого стоит, чтобы её просто сбрасывать. Она должна быть доступна, чтобы обеспечивать необходимые и желательные перемены. Задача гештальт терапии – поддержать человека в том, чтобы он смог осознанно делать выбор и обеспечивать себе достаточно самоподдержки и поддержки среды для его реализации.
— С точки зрения профдеформации, получалось ли у Вас обнаруживать в себе незакрытые ситуации и самостоятельно разрешать их с помощью навыков?
— Вы очень креативно развернули понятие «профдеформация»… Использую ли я профессиональные знания и навыки в своей жизни? Конечно. Всё, что предлагает гештальт подход, я могу использовать для себя. А если для разбора незакрытой в психологическом плане ситуации требуется поддержка, я всегда могу обратиться за помощью к кому-то из коллег.
— Есть какой-нибудь основополагающий и фундаментальный принцип для работы психолога в гештальт-подходе? То, без чего не получится разрешить проблемы людей из этой области?
— Я думаю, что это – уважение к человеческому в человеке. Если специалист (психолог, врач, педагог) готов отказаться от ореола Лекаря или Волшебника, признать себя таким же человеком, как и его клиенты/пациенты/ученики, если он готов вступать в партнёрский диалог, тогда он может обучиться и работать как гештальт терапевт.
— Помните ли Вы, когда впервые решили помогать людям? Это было до получения образования или уже в процессе?
— Будучи маленькой, я играла в «доктора» – лечила свои игрушки. Хотела стать врачом. Часто случалось, что ровесники делали меня «доверенным лицом»: делились переживаниями и даже просили совета. Наверное, это потому, что мне нравилось слушать.
В год, когда я заканчивала школу, психология была чрезвычайно популярна, конкурс в СПбГУ на факультет составлял 21 человек на место. Я подумала, что это очень интересный способ помогать людям. И поступила. На дневное отделение мне не хватило одного балла, и первые три курса я училась на вечернем отделении, потом перевелась на дневное.
В университете на первой вводной лекции декан факультета психологии, тогда это был Крылов Альберт Александрович, рассказал о сферах применения высшего психологического образования. Мы можем преподавать, заниматься диагностикой, вести развивающие тренинги, открывать новые возможности человеческой психики, писать книги, помогать в организации и ведении бизнеса, а можем – повысить квалификацию в одном из направлений психотерапии и стать психотерапевтом. Для меня всё сошлось. Я сразу представила себя в кабинете, ко мне приходят люди поговорить, и я могу им помочь. Картинка сбылась далеко не сразу, путь был непростой, но в итоге – сейчас так и есть.
— Играет ли роль в самоопределении психолога повышенная эмпатия? Какие качества и характеристики помогают Вашей работе?
— Егро, конечно, как и для каждой профессии, здесь существует свой «комплект» профессионально важных качеств. Для разных сфер применения психологических знаний – он разный. Психологом можно стать и с не очень высокой природной способностью к эмпатии, другое дело – где потом работать с таким образованием.
Для успешной психотерапии специалисту, конечно, важно быть чувствительным к проявлениям другого человека. При этом мы научаемся не заражаться переживаниями людей, которые обратились за помощью. Потому что помочь выбраться из трясины можно только если сам крепко стоишь на своих ногах на твёрдой почве.
— 30 лет практической работы это колоссальный срок. За этот период были случаи, когда Вы хотели прекратить свою деятельность и попробовать что-нибудь новое?
— Профессия психолога сама по себе наполнена новизной. Это как быть путешественником – вряд ли может наскучить. Всегда можно сменить сферу применения своих знаний, и это я делала неоднократно.
Преподавала психологию в институте, вела тренинги (продаж, лидерства и т.п.), работала как коуч с руководителями…
Милиция (тогда название было именно таким), школа, потом руководство службой персонала в крупных компаниях – было и такое…
Телефон доверия, кризисные службы, детский хоспис – совсем другая планета. И на ней я трудилась несколько лет.
Сейчас моя стезя – это частная практика и участие в программах повышения квалификации для коллег.
Что я пока не делала, так это – быть писателем или блогером.
— Если бы сейчас Вам пришлось закончить карьеру психолога, то чем бы занялись?
— На эту тему я периодически думаю. Если вдруг запретят психологию, как уже было с тридцатых по шестидесятые годы в СССР, я пойду работать в такси. ☺
— Что помогает психологу сохранять любовь к своему труду и не выгорать? Какие-нибудь практики или отдых?
— Очень важный вопрос. К сожалению, многие коллеги не учитывают «жгучесть» нашей профессии и в итоге уходят. Чтобы не сгореть, важно соблюдать гигиену труда (разумное количество встреч в день и в неделю), делать паузы в работе (отпуск), полезно иметь хобби. Большое значение имеет качество жизни за пределами рабочего кабинета: семья, друзья, домашние питомцы – всё это позволяет ощущать себя «обычным человеком», получать поддержку, любить, быть любимым. Кроме того, причастность профессиональному сообществу, взаимная помощь являются необходимыми инструментами самосохранения.
— Сами посещаете психологов? Есть ли в вашей среде какие-то установленные правила по данному вопросу, с точки зрения этики или закона?
— Психолог, который занимается психотерапией, в каком-то смысле, работает собой. Поэтому осознанность и эмоциональная ясность являются обязательными для нас. Да, я хожу к уважаемым мною старшим психологам практически всю жизнь, в разные периоды – более или менее интенсивно.
Кроме того, мы должны посещать супервизии (их можно сравнить с «клиническим разбором случаев»).
Ну и есть общее понимание, что если в жизни психотерапевта случилось потрясение, важно взять паузу в работе, прийти в себя, и только потом возвращаться к своим клиентам. Прошлым летом я брала паузу в работе после гибели моего пса…
Правила эти прописаны Этическими кодексами профессиональных сообществ. Законодательно на государственном уровне – не регулируются.
— Получается ли у Вас использовать полученные знания и опыт в бытовой жизни? С друзьями, родными и близкими. Наверное, опять же, со стороны профдеформации, если рассмотреть глубже.
— На работе люди проводят часто большую часть жизни, поэтому «деформация» неизбежна. Знания и навыки становятся неотъемлемой частью личности человека.
В нашем деле, мне кажется, важно различать, кто я сейчас, в этот момент? Я сейчас – жена, мама, друг …. или психолог? Тогда можно избежать множества недоразумений.
При этом, именно профессиональные знания и навыки иногда могут помочь предотвратить беду. Так у меня бывало: когда кто-то из моих близких входил в пике, я могла это заметить и отреагировать быстро и верно – организовать помощь.
— Вы из Петербурга? Почему решили вести свою деятельность в этом городе?
— Да, я родилась в Питере. При этом, я уже очень давно работаю онлайн. Как только у людей в России появились компьютеры и мы стали пользоваться скайпом, у меня появились первые «удалённые» клиенты. Год 2008-й примерно. Ну а сейчас – две трети встреч у меня с людьми, которые живут в других городах и странах. Поэтому я ощущаю себя не локальным питерским психологом, а будто бы я работаю на мир. ….Высокопарно прозвучало, простите, пожалуйста.
— Чувствуете ли Вы здесь конкуренцию? Или среда психологов это дружеское сообщество?
— Улыбаюсь на Ваш вопрос. Психологи тоже люди, поэтому в нашей среде есть всё, что и в других сферах деятельности.
У меня – своя ниша. Люди приходят, я честно работаю. По сторонам особенно не смотрю. Ищу только: где, у кого и чему можно поучиться.
— К слову о дружбе. Исходя из долгих лет труда, были случаи, когда Ваши пациенты становились друзьями? В целом, данная профессия подразумевает тот факт, что за 30 лет работы можно обрасти огромным количеством полезных связей?
— Эх… Вы даже не представляете, как часто я сожалею, что познакомилась с человеком именно в таком формате! Великолепные врачи, адвокаты, специалисты в разных областях, просто хорошие и интересные люди, с которыми хочется дружить… Но этика не позволяет нам использовать клиентов. Конечно, в крайней ситуации, когда вопрос жизни и смерти, мы обратимся за помощью к тем, кому когда-то помогли сами. Но только в таком случае.
И с дружбой не очень после терапии получается. Хоть гештальт подход и предполагает партнёрские отношения, но всё же это – не дружба. Потому что изначально психолог знает об обратившемся к нему за помощью человеке много, а тот о своём психологе – почти ничего. Это сделает отношения за пределами кабинета небезопасными для бывшего клиента, как бы оба участника ни старались.
— Есть ли в Вашей практике какие-либо особенные прецеденты или случаи, которые выбиваются из стандартных рабочих будней? Какое-нибудь уникальное терапевтическое исследование или особенный пациент?
— Конечно. Есть множество историй и даже похожих на чудеса случаев. Но как я о них расскажу?.. Никак, к сожалению. Эти обстоятельства – личная жизнь других людей. Могу только отметить: чем дольше я работаю, тем больше убеждаюсь в силе психологической помощи.
— Бывали ситуации, когда за дополнительную анонимность платили дополнительные деньги? Какие-нибудь политики или известные люди?
— В моей практике я не встречалась с желанием человека как-то дополнительно мотивировать меня к неразглашению. Возможно, это связано с тем, что я не публикую ничьи истории? Если привожу пример, то он – про меня саму или абсолютно собирательный.
Иногда люди выключают или даже оставляют в автомобиле свой телефон для безопасности. Но это – максимум, что бывало.
— Коль спросил про деньги, то дополню. Можете ли Вы сказать, что работа психологом это прибыльное дело? Или лучше иметь дополнительную финансовую подушку безопасности?
— Сложно ответить однозначно. Преподаватель психологии в университете получает зарплату по единой тарифной сетке. Психолог в поликлинике – так же вписан в систему. Это всё – истории не про высокий заработок.
В частной практике ситуация кажется более перспективной. Однако, если вычесть все накладные расходы (налоги, аренда кабинета, покупка специальной литературы и необходимых материалов для работы, регулярное повышение квалификации, супервизию и личную терапию), то становится понятным – психология – это не бизнес.
Наверное, публичные психологи, психологи-блогеры, организаторы «психологических марафонов» – они имеют другой доход. Но точно я не знаю, это надо у них спросить.
— Что самое тяжёлое в Вашей работе? Что, возможно, хотели бы исправить?
— Мне тяжело, когда я встречаюсь с ситуацией, где человеку однозначно нужна помощь, и я могу помочь, а у него нет средств для оплаты моей работы. Иногда я работаю как волонтёр, но мои возможности (время, силы) ограничены.
Мне бы хотелось, чтобы вопрос получения квалифицированной психологической помощи однажды решился на государственном уровне. Например, страховые компании оплачивали бы такую работу. Или нашлись бы меценаты, которые захотели бы оплатить работу психолога, который, например, сопровождает человека в процессе лечения от онкологии или других не менее опасных заболеваний. Анорексии, например.
Для детей ещё что-то есть у нас, а вот взрослые – совершенно беззащитны.
— Плюсы и довольства. Есть ли примеры в рабочей практике, которые делают Вас счастливой?
— Каждый раз, когда человек отправляется жить свою жизнь дальше. Когда он взял в свои руки «руль» и сам, осознанно и ответственно, выбирает направление своего движения. Когда он обретает «счастье в личной жизни». Рождаются дети. Отступают недуги. Я правда счастлива.
Иногда бывшие клиенты присылают весточку, это тоже радует.
— Вы работали с детьми, как психолог. Какие существенные отличия в работе с маленьким и взрослым человеком? Какой труд тяжелее?
— Да, мне пришлось с детьми поработать. Сначала, ещё в университете, я участвовала в исследовании, которое проходило в домах малютки. Много часов наблюдения за младенцами, участие в уходе за ними…
Затем – телефон доверия и кабинет экстренной психологической помощи для детей, подростков и их родителей.
Потом – детский хоспис.
Сейчас я работаю только со взрослыми. Для детей у меня нет подходящих условий. Да и невозможно объять необъятное. Много хороших детских психологов! Я с удовольствие рекомендую их при необходимости.
Что тяжелее? Мне кажется, что со взрослыми труднее. Их убеждения гораздо железобетоннее, чувства спрятаны гораздо глубже, требования социума к ним – значительно жёстче. Плюс обращаться за помощью взрослым людям часто кажется недостойным. Особенно, на мой взгляд, в современном мире страдают мужчины.
— В 2025 году куда пойти учиться человеку, который хочет помогать людям, но не знает точное направление. Есть ли советы, как определить стезю в таком широком профиле, как психология?
— Возможно, некоторые коллеги со мной не согласятся… Как сторонник качественного и фундаментального образования, я всех отправляю в Университет.
А там, в ходе обучения, хорошо бы посмотреть по сторонам. Попробовать себя в разных сферах и определиться. Чуть раньше я рассказала, насколько широко поле возможностей для человека с психологическим образованием.
Ну и будьте готовы к постоянному, всю жизнь, повышению квалификации. Психология – развивающаяся наука. Даже за время моей практики некоторые представления изменились или значительно дополнились. Надо быть в курсе.
— Кому точно не следует работать психологом? Есть ли базовые ограничители?
— Не стоит идти в эту профессию, если цель – разобраться и помочь себе, и это – ЕДИНСТВЕННЫЙ интерес. Тогда лучше найти хорошего психотерапевта. И потом уже обретать знания и навыки для работы с другими людьми. Иначе можно получить обратный результат и пораниться ещё больше.
Ну и как в любом деле, хорошо бы понимать, что именно Вы будете делать с полученным образованием.
— Если я верно понимаю, Вы обучаете психологов и повышаете их квалификацию. Расскажите, как проходят эти процессы и можно ли прийти к Вам учиться с нуля?
— В качестве преподавателя меня можно найти в институтах повышения квалификации для психологов ИМАТОН и УЦ им. Н.П.Бехтеревой. Иногда в учебной группе бывают люди без психологического образования, которых заинтересовала тема. Поскольку я выстраиваю процесс обучения как практикум, обычно всем бывает интересно. Но без базового образования после моих курсов работать психологом не получится.
Есть у меня курс “Гештальт терапия для не-психологов”. Программа разработана для ознакомления всех желающих с гештальт подходом. Курс идёт уже несколько лет. Двенадцать встреч с интервалом в две недели – удобный формат. Старт следующей группы – ближайшей осенью. Информация появится в моей небольшой группе в ВК. Следите за информацией!
— Почему Вы решили преподавать и обучать? Это про передачу информации и просвещение или дополнительный заработок?
— Я уже говорила, что не являюсь публичным человеком, и преподавать – это было трудное решение для меня. Особенно сложно давалось чтение лекций. Мне долго казалось, что я не всё изучила, что ещё рано…
Однако, преподавание, на мой взгляд, – это ещё один способ психологической помощи. Через моих слушателей – другим людям (с которыми слушатели работают).
Заработок тоже есть, но в моём случае это экономически менее интересное (по соотношению усилий и оплаты) занятие.
— Ещё я прочитал, что Вы являетесь членом Гильдии психотерапии и тренинга. Сможете нам рассказать, что это за подразделение?
— Гильдия психотерапии и тренинга – одно из старейших профессиональных психологических сообществ в России. В Уставе Гильдии определена её главная цель – развитие научных, методических, организационных основ отечественной психотерапии и объединение специалистов различных направлений психотерапии.
Члены Гильдии проводят много интересных мероприятий. Уровень – самый высокий профессиональный. И я рада каждой возможности принять участие. Например, 17 мая состоится Весенняя Школа ГПТ, где я буду делать сообщение.
У организации есть сайт и страницы в соцсетях. Загляните! Это возможность встретиться с профессиональными психологами разных направлений.
— Помогают ли карьере психолога участие в конференциях, коллаборации с институтами и гильдиями? Или это больше для новых знакомств и обмена опытом?
— Если карьера видится как популярность среди коллег, то всё Вами перечисленное очень поможет.
Если карьера представляется как популярность среди населения, то нужны другие средства (блог, реклама, марафоны…).
Для меня участие в конференциях, сотрудничество с институтами, членство в Гильдии – это способ ощущать свою причастность профессиональному сообществу и быть в курсе событий и открытий в науке психология.
— Если бы появилась возможность посотрудничать с каким-нибудь брендом, артистом или любым другим предприятием/предпринимателем, то кто бы это мог быть. Есть мечты в этом направлении?
— Я удивлена такому вопросу… Никогда не думала в таком направлении.
Если человеку-артисту или человеку-предпринимателю потребуется психологическая консультация, помощь, или коуч-сессия, он может обратиться ко мне.
— Расскажите, кто Ваш клиент. Какая целевая аудитория, кто может к Вам записаться?
— Ко мне может записаться любой человек, у которого есть возможность оплачивать занятия. Если в ходе работы выясняется, что требуется участие других специалистов (врач, юрист), я говорю об этом человеку, чтобы он смог организовать для себя более целостную поддержку.
— Где обычно находите клиентов? Или они уже давно находят Вас самостоятельно? На каких платформах и площадках сейчас продуктивнее развиваться психологу, где выставлять информацию о себе?
— Специальную рекламу я не делаю. Скорее, это можно назвать фоновым присутствием. Если человек ищет психолога в интернете, то есть хорошая вероятность выйти на меня.
Конечно, чаще всего люди приходят по рекомендации, но есть и те, кто нашёл информацию самостоятельно.
— Расскажите про свой кабинет. Есть ли какие-нибудь важные и неочевидные детали, которые должны быть в локации психолога?
— Я считаю, что самое главное – это чтобы была гарантирована безопасность встречи двух людей: и того, кто обращается за помощью, и специалиста. Поэтому при выборе кабинета я обращала внимание, прежде всего, на звукоизоляцию, а также – на то, чтобы кабинет располагался в здании, где есть охрана.
Для детских психологов, на мой взгляд, необходим определенный реквизит, который используется в игровой терапии.
— Как проходит среднестатистический сеанс терапии? Имеются ли у Вас уникальные методики или фишки?
— Сеанс похож на разговор двух людей. Во всяком случае, для человека это выглядит именно таким образом…
Поскольку я практикую в гештальт подходе, я использую при необходимости так называемый «терапевтический эксперимент». Для того, чтобы человек лучше и быстрее смог осознать важные для него моменты, чтобы смог найти неожиданные решения застарелых проблем, я могу предложить некоторую активность. Мы рисуем, используем игрушки, терапевтическую песочницу, упражнения из телесно-ориентированного подхода или танце-двигательной терапии. По всем этим направлениям я также проходила обучение. Если большой репертуар техник можно считать фишкой, пусть так и будет. (Улыбаюсь.)
…. Хотя. Есть безусловная фишка. Крайние годы я работаю не одна. Вместе со мной в кабинете присутствует мой пёс. И это бывает чрезвычайно целебным в некоторых случаях или для некоторых людей. Сначала был мопс Рэкс, а после его гибели появилась Ладушка. Конечно, если человек записывается ко мне впервые, я предупреждаю о собаке и уточняю, нет ли аллергии.
— Вы упоминали, что одна из Ваших ведущих областей в работе – это проблемы РПП. Расскажите об этом.
— Расстройства пищевого поведения человека интересуют меня очень давно, уже в дипломной работе (1996 год, СПбГУ) я сделала первые наблюдения и выводы о связи отношений и стиля кормления младенца.
— На сегодняшний день проблема РПП пошла на спад или наоборот, набирает обороты?
— Сложно сказать… Люди во все времена использовали еду не только для поддержания жизни, но и для регуляции своего состояния и отношений. Наверное, сейчас тема РПП становится всё более «публичной», она «вышла из сумрака». А измерить уровень проблемы вряд ли представляется возможным.
— По каким признакам можно самостоятельно обнаружить у себя данный диагноз? Или же не стоит делать преждевременные выводы без работы со специалистом?
— Самодиагностика, как и в других связанных со здоровьем случаях, является небезопасной.
Поэтому, если вы (или близкий вам человек, особенно ребёнок) используете речевой оборот «отношения с едой», если у вас есть чувства к еде (любовь или ненависть), если мысли о еде (её количестве, качестве, диетах) занимают значительное время ежедневно, если вы озабочены размерами или формой своего тела настолько, что это приводит к затруднениям в отношениях или в жизни в целом – я рекомендую обратиться к специалисту.
— Какие есть универсальные советы для людей, которым уже поставили РПП? Настройки и рекомендации.
— Если вам уже поставили такой диагноз, пожалуйста, выполняйте рекомендации врача, обратитесь к имеющему подготовку в этой области психологу… Как с любым заболеванием, не стоит его пускать на самотёк. Прогнозы исцеления в настоящее время – самые благоприятные.
— Если к Вам обратится человек с подозрением на РПП, то в среднем, как долго может проходить его лечение?
— Избавиться от симптомов (перестать переедать, или, наоборот, прекратить голодать, или перестать тошнить) – это не очень долгая работа, может быть, год-полтора. А вот разобраться с лежащими в основе такого страдания механизмами, настроить свою жизнь таким образом, чтобы симптомы не возвращались или не перешли в другую сферу – это долгая работа специалиста и самого человека.
— Как Вы считаете, какая самая распространённая проблема в области психологии существует в нашей стране на сегодняшний день? С чем активнее всего ведётся борьба психологов и терапевтов?
— Честно говоря, я не владею информацией о борьбе психологов и психотерапевтов с чем-либо. Может быть, я просто не в курсе.
По моему мнению, самая распространённая проблема в психологии сейчас – это некачественная популяризация знаний о человеке. Информационное пространство заполнено псевдонаучными советами, большая часть которых в перспективе приносит вред, поскольку они не учитывают механизмы функционирования психики.
— Как Вы относитесь к такой форме взаимодействия, как арт-терапия?
— Очень хорошо! Я проходила обучение арт-терапии, имею Сертификат, в настоящее время использую арт-практики в своей работе.
— К искусству у Вас есть интерес? Посещаете ли выставки и галереи? Нравится современное искусство?
— Мне неловко в этом признаться, но я крайне редко специально организую для себя посещение выставок. Скорее я запланирую и реализую поездку к большой воде (река, море, озеро)… Хотя был случай, когда я специально полетела в Париж, чтобы увидеть своими глазами скульптуры Родена.…
— Можете по работе художника или по песне музыканта почувствовать какой-нибудь психологический недуг и проблему?
— Наверное, если поставить такую задачу, можно сформировать гипотезу о происходящем с художником или музыкантом. Однако, за пределами рабочего пространства я отключаю такой функционал. Поэтому могу встречаться с искусством без попыток диагностировать авторов и исполнителей.
— Часто ли к Вам приходят творческие люди? Какие у них самые распространённые болезни?
— По моему опыту, творческому человеку часто бывает легче, чем другим людям, решать сложные жизненные задачи и отвечать на вызовы судьбы. У них есть способность – действовать не шаблонно, а это крайне важно для выживания. Ну и они гораздо в большем контакте со своими переживаниями и имеют возможность их выражать в своем творчестве.
В то же время, повышенная природная чувствительность (как одна из предпосылок творческих способностей) часто провоцирует трудности там, где другие люди их не видят. Тема сенсорной перегрузки – частая для художников, музыкантов, режиссёров. А также – темы недовольства собой, эмоционального выгорания, максимальной реализации и поиска вдохновения.
— Чтобы Вы посоветовали авторам, которым сложно сфокусироваться, контролировать и концентрировать внимание в своей творческой деятельности?
— Я бы предложила уделить внимание препятствиям. Что именно мешает концентрации? Как человек принимает решение переключить внимание от своих творческих задач на что-то другое? …. Можно обнаружить интересные феномены. И если не отмахиваться от них, отнестись с уважением к препятствиям и сопротивлению, то открывается доступ к дополнительному источнику энергии.
— Если бы Вы имели чудо-возможность дать самой себе психологический совет 25 лет назад, то как бы он звучал?
— Цени время. Начинай частную практику прямо сейчас.
— Вы работаете и в онлайне и в оффлайне. Где больше нравится, чем отличается?
— Если говорить про «нравится», то оффлайн однозначно. Восприятие друг друга – более целостное, средств для работы можно привлечь гораздо больше.
При этом встречи онлайн – это шикарная возможность оставаться на связи в разные моменты жизни (клиентов и моей). Навыки позволяют мне формировать эффект присутствия даже в телефонном разговоре без видео. Люди дают отклик, что это для них по другому, но тоже хорошо и полезно.
— Легко ли даётся интегрировать современные технологии в процессы психотерапии? И если да, что помогает Вам в работе из технических или электронных средств?
— Я использую все доступные средства, если они способствуют контакту. Хорошая техника, правильное освещение, приложения для выхода на связь…
Прочие современные технологии, например, ИИ я могу привлечь в процессе подготовки к семинару.
— Как Вы считаете, Вы больше предприниматель или доктор? Для Вас это бизнес или помощь людям? Что больше мотивирует и вдохновляет в работе?
— Нейросеть выдает определение, где предприниматель – это человек, который создаёт свой бизнес в сфере производства, торговли или оказания услуг В ЦЕЛЯХ ПОЛУЧЕНИЯ ПРИБЫЛИ.
Моя работа – оказывать квалифицированную психологическую ПОМОЩЬ. Ответ на Ваш вопрос, мне кажется, очевиден.
При этом, я самостоятельно несу все расходы по организации для себя возможности выполнять такую работу. Поэтому я определяю стоимость часа своей работы для тех, кто выбирает обратиться за психологической помощью именно ко мне. В цену включены все накладные расходы: налоги, аренда и оборудование кабинета, регулярное повышение квалификации, а также – моя зарплата. Наверное, момент оплаты может создавать иллюзию «бизнеса». Однако если присмотреться, Вы увидите, что изначально цель организации практики таким образом очень далека от целей предпринимательства.
Вот если бы я создала какую-то структуру (психологический центр или онлайн ресурс, как некоторые мои коллеги), тогда да, будет бизнес.
Мотивирует меня сейчас и вдохновляет в работе – возможность «менять мир», оказывая профессиональную психологическую помощь людям.
При этом, для того, чтобы не выгорать, чтобы сохранять работоспособность как можно дольше, я стараюсь соблюдать баланс. Это влияет, в том числе, на стоимость сессии.
— За пределами работы, что вызывает у Вас радость и счастье?
— Радость и счастье я испытываю в Любви. В самых разных её проявлениях. Близкие люди, друзья, классные коллеги, …. мои собаки – вот мои источники счастья.
— Одним из заключительных вопросов я хотел бы спросить у Вас очередной совет. Может быть, Вы сможете назвать какой-нибудь стартовый вариант для того, чтобы человеку научиться принимать и любить себя?
— Вопрос очень хороший и непростой. Честно говоря, я не уверена, что идея «любить себя» – хороша для ощущения себя полноценным человеком. Я бы говорила о признании своего права быть, признании своих индивидуальных особенностей и, одновременно, своей принадлежности сообществу людей. Любить я бы заменила на УВАЖАТЬ. Если такой ответ вам подходит, отсюда можно стартовать.
— Говорят, что быть добрым в современном мире, это быть слабым. Как бы Вы прокомментировали данное утверждение?
— О! Это чрезвычайно распространённое убеждение. И здесь, мне кажется, искажено понятие «доброта». Если я не причиняю вред, потому что у меня нет на это сил, то какая же в этом доброта? …. А вот если я ДЕЛАЮ ВЫБОР не причинять вред (хотя сил хватило бы), тогда ДА. Поэтому иногда бывает очень полезно – показать силу, чтобы признали твою доброту.
— Судя по практике, как считаете – любовь чаще делает людей успешнее или наоборот, она разрушает их жизни? Я имею в виду, любовь к человеку, в первую очередь, как к партнёру.
— Опять же, вопрос терминологии. Если любовь понимать как зависимость, то, однозначно, это не может давать силы. К сожалению, к психологу чаще приходят именно по поводу такой «любви». Поэтому может сложиться впечатление, что любовь разрушает жизни.
На практике, когда человек, наконец, находит, кого он может любить без зависимости, психотерапия ему становится не нужна.
— На этом мы и закончим. Спасибо большое за такой тёплый диалог, благодарю и передаю последнее слово. Пожелания, советы, приглашения. Всё для нашего читателя от Вас!
— Если Вы дочитали интервью до конца, в качестве признательности за время и внимание, только для Вас, я готова подарить скидку 20% на одну индивидуальную онлайн сессию. Напишите мне в вотсап, кодовое слово – имя моего собеседника. Предложение действует в период с момента публикации по 31 июля.
— И финальный акт. Как это быть такой крутой, как Вы?
— (смеюсь) Как только я почувствую себя крутой, сразу позвоню Вам, Егро, отвечу на этот вопрос. И уйду на пенсию. Потому что нет ничего губительнее для психотерапевта, чем «почивание на лаврах».
______________
Спасибо за внимание к статье! Поддержать автора проекта вы можете в донатной форме:
Ниже прикрепляю ссылки на соцсети психолога:
Предыдущие статьи:
Если вы хотите поучаствовать в интервью, поделиться секретами своего бизнеса и найти внимание у творческого пласта, то присылайте запрос по сотрудничеству на почту Chickencreators@yandex.ru