Откуда взялось слово "ребёнок"? Чтобы это выяснить, нам первым делом нужно определить его корень. Для этого уберём суффикс, и останется у нас "-реб-", как в случаях "телёнок - тёлка - телята", или "котёнок - кот - котята". Ну, или просто можно было сделать множественное число от ребёнка, и получились бы "ребята", всё с тем же корнем "-реб-".
При этом выясняется, что этот корень ещё и умеет чередоваться в виде "реб\роб". Об этом нам говорят диалектные (и устаревшие) формы: "робя", "робята", "робятёнок", "робятишко", "робятко" и прочие (все из "Словаря русских народных говоров").
От этого же корня "-роб-" происходит глагол "робеть", то есть как бы "быть похожим на ребёнка, вести себя как ребёнок", и прилагательное "робкий", то есть "застенчивый как ребёнок".
У глагола "робеть" есть самый настоящий родной брат, это глагол "робить". Он остался в украинском языке и в некоторых русских говорах, где означает "делать". Есть у него среди русских диалектизмов и производные: "робенье", "робление", "робля" (дело, труд), "робильщик", "робитель", "роблик"(труженик), "робливый" (трудолюбивый).
А теперь давайте вспомним, что сказала Рогнеда, когда отказывалась выйти за Владимира. Она сказала: "Не хочу разути робичича". Слово "робичич" содержит в себе тот же корень "роб" и означает "сын раба" ("-ич" у нас всегда означает принадлежность). Ну и отсюда наше современное слово "работа", и более привычное слово "раб".
То есть вот такая линия получается, "роб" ("раб") - тот, кто "робит" ("работает"), и он "робкий", потому что не имеет прав, он холоп. Но при чём тут дети?
Для ответа на этот вопрос обратимся к праиндоевропейскому виду нашего слова, и это *horb(h)os, который в то время имел два значения - "сирота" и "слуга". И вот этот факт, что уже тогда эти слова связаны между собой, проливает нам немного света на обычаи тех времен: вероятно, рабами чаще всего становились сироты. Возможно, это были дети убитых в бою противников.
В нашем языке тоже изначально оставалась очередность букв *орб (так было в праславянском), но потом они стали произноситься более удобным образом - "роб".
Посмотрим, что стало с этим корнем у других.
Древнегреческий унаследовал лишь одно значение, "сироту", и получился "ὀρφᾰνός" [orfanos]. От него сироты получили названия и в английском ("orphan"), и во французском ("orphelin"), и в испанском ("huérfano"), и во многих других европейских языках.
В санскрите есть родственное слово अर्भ [arbha], что значит "маленький".
В современном немецком языке унаследовано второе значение, и с ним существует такое слово как "Arbeit" - "работа". А вот "сирота" по-немецки будет иначе, "Waise". Это слово скорее всего происходит от праиндоевропейского *hwidew(h), что дало нам слово "вдова" (и английское "widow", и немецкое же "Witwe").
Резюмируем, ещё до того, как славяне выделились в отдельную народность и отдельным языком, этот корень означал сирот и работников. Возможно, работающих сирот. В немецком закрепилось второе значение, в английском и в романских - первое, а у нас вот сохранились оба, причём первое значение постепенно сместилось с сирот на вообще всех детей. Отсюда и несостыковочка для современного мира.
А русское слово "сирота" происходит от слова "сирый", что значит "безродный, одинокий". У Даля значится, что так можно было называть нищих, а до XV так сами себя могли называть любые крестьяне, даже имевшие живых родителей.
Но до того, как слово "ребёнок" стало означать любых детей, их надо было как-то называть, и славяне использовали слово "чадо" (от "зачать, начать").
А слова "дитя, детёныш, дети", если верить Шанскому, Крылову и прочим, происходят от слова "доить", потому что их выкармливают молоком. Получается, технически птенцов, ящерят и змеят нельзя называть детёнышами. Хотя, наверное, мы их так и не называем. Чувствуем, что не сходится.