1 Созидатель и Потребитель. Обоснование модели
2 Созидатель и потребитель на примерах литературы и мемуаристики (часть1)
Тогда я решила оставить в покое политиков и сравнить основателей кланов Ротшильдов и Рокфеллеров. Замечу, что я сейчас исследую исключительно исходные личности, а не нынешнее положение сложившихся на их основе кланов.
К моему удивлению, Дж Д Рокфеллер[1] оказался завзятым Созидателем. Судя по его воспоминаниям, деньги всегда были для него средством, он совсем не пишет про то, как он их использовал, разве что на цели благотворительности. Смолоду он почти все время был в долгах и пишет об этом, пожалуй, с удовольствием, гордясь преодоленными трудностями. Описывая период, когда он развивал свой бизнес, он пишет, например, «Трубопроводная система тоже требовала улучшений, например, вагонов-цистерн на железнодорожных линиях и, наконец, танкеров. На это необходимы были средства, и тогда уже начали основываться общества, задачей которых являлось каждое такое дело» (здесь и далее курсив мой). Первичным для Рокфеллера, несомненно, является совершенствование системы которую он создает, деньги же являются лишь средством для достижения цели. Воспитанный в протестантской семье, с поклонением деньгам, в семье, где родственные отношения позволяют ростовщичество, он и к ним относится как к своеобразной игре, он пишет о своем отце: «Сын мой, – говорил он обыкновенно, – не можешь ли возвратить мне мои деньги. Они мне нужны самому.
Я прекрасно знал, что он меня просто испытывает и в случае возвращения денег, оставит их лежать у себя, чтобы потом опять ссудить мне.».
Деньги для Дж. Д. Рокфеллера лишь средство для достижения целей и целей вовсе не корыстных, учитывая, что полученные в результате деньги для него опять средство для развития его дела. Он несомненно рачителен и интересы дела для него всегда превыше прибыли. «Я приписываю успех Standard Oil Company лишь ее разумной политике: постоянного расширения сферы своего влияния вышеназванным путем. Она не останавливалась ни перед какими расходами для применения наилучших и более удобных методов фабрикации. Она разыскивала наилучших работников всюду и платила им высшие оклады. Она не замедлила пожертвовать старыми машинами и заводами для приобретения и постройки новых и улучшенных. Она стремилась создать сбыт не только для своего фабриката, но и для всевозможных побочных продуктов, не щадя расходов по введению их во всех уголках и концах обширного мира. Она не остановилась перед миллионными затратами на изыскание способов удешевления приемки и распределения керосина в трубопроводах, на изобретение особых загонов, танкеров и вагонов-цистерн. Она учредила наливные станции в железнодорожных центрах всех округов страны для удешевления сбережения и доставки керосина».
Пожалуй, одним из признаков, отличающих Созидателя, является то, каких помощников он себе подбирает. Умный Созидатель не станет давить своих подручных или подозревать их в кознях против себя. Он найдет умных и деятельных помощников и приемников, также как он сам радеющих за общее дело. Ротшильд пишет: «Меня не раз спрашивали, не обращаются ли теперешние руководители дела ко мне порою за советом. На это я скажу: если бы спросили моего совета, я с готовностью его бы дал. Но в действительности, по выходе моем из дела, мой совет был нужен лишь в очень редких случаях».
Ростовщичества Рокфеллер чурался: «мы предпочитали обращать внимание своих акционеров и администраторов на правильное развитие предприятия, а отнюдь не на спекуляции с акциями. Мы прежде всего заботились об интересах компании». Его протестантская мораль позволяла ему лишь доход, полученный в результате Созидания, но отнюдь не прибыль полученную спекуляцией.
«Компания платит громадные дивиденды своим акционерам, зарабатывая их ведением нефтяного дела. Понятно, что акционеры могут распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению, и компания никоим образом не может отвечать за употребление таковых. У компании нет ни во владении, ни под исключительным влиянием «целого рода банков», что ей постоянно ставится в вину». Ясно, кто и почему им это «ставил в вину», такое поведение с точки зрения Потребителя крайне нелогично.
Поведение Созидателя часто вызывает в Потребителе раздражение и стремление заставить его исправить «нелогичность». Для этого применяются любые средства, в том числе средства информационной войны: всего проще и безопаснее настроить против оппонента общественное мнение. Рокфеллер пишет: «Все закупки более мелких предприятий производились с нашей стороны со всевозможной добросовестностью. И все-таки ходит масса россказней по этому поводу и получается даже впечатление, что все это были покупки «из под палки», вынужденные безжалостным применением всяких принудительных средств. В особенности, правда в свое время, много и горячо обсуждался вопрос о приобретении Standard Oil Company. При этом выставлялось на вид, что лично я обобрал беззащитную вдову, лишив ее необычайно ценного имущества и выдав ей гроши. Так рассказывается эта история, что в сердце невольно подымается чувство сострадания к несчастной, и будь она правдива, она была бы действительно образцом самой ужасной жестокости по отношению к беззащитной вдове».
В противоположность книги Рокфеллера, предметом книги Ги де Ротшильда[2] является не его дело, а его родное семейство. Вообще, мне кажется, что маркером, позволяющим отличить мемуары Созидателя от мемуаров Потребителя является предмет описания. Созидатель пишет об окружающем, о том что делал, что видел, излагает свой взгляд на то, чему свидетелем или участником был. Потребитель же пишет о своей роли (роли своей семьи, партии и т. п) в том, чего свидетелем или участником был. При этом Потребитель часто всячески старается подчеркнуть значимость и положительность этой роли. Он старается умолчать о своих корыстных интересах и убедить читателя в том, что достигнутые им выгоды были следствием действий, мотивом которых была вовсе не корысть.
Впрочем, это касается Потребителей рядовых, робких. Де Ротшильд не утруждает себя подобной щепетильностью, а может, не считает нужным лгать в том, что и так знают все. Еще в предисловии он без стеснения ставит точки на i: «Братья[3] могли финансировать обоих участников конфликта, тем самым обеспечивая себе не только выплату долгов должникам, но и создание огромных состояний финансированием войны» тут, без сомнения, на первом месте стоит прибыль и никакие моральные терзания по поводу поддержания «обеих сторон» военного конфликта ни прежних Ротшильдов ни автора книги не терзают. Тут же мы видим вторую черту Потребителя – при стремлении к получению максимальной выгоды для себя (для своих) он стремится максимально себя обезопасить: «В то же время Майер Ротшильд создал новый тип международной фирмы, который был защищен от антисемитских бунтов». Третья черта – тенденция к клановости и закрытости: «Майер Ротшильд успешно сохранил богатство внутри семьи, тщательно организуя браки по расчету, включая браки между двоюродными и троюродными родственниками (чтобы накопленное имущество осталось внутри семьи и служило общему делу)». Ротшильды упиваются деньгами и безопасностью: «Возведение в дворянство изменило стиль жизни Ротшильдов. Они приобрели роскошные дворцы, стали давать великолепные обеды, на которые съезжались представители аристократических кругов многих стран». Разумеется физически они не пострадали от нацизма во время Второй мировой войны «австрийские и французские Ротшильды были вынуждены эмигрировать в США, все их дворцы, отличавшиеся исключительными размерами, огромными коллекциями картин, доспехов, гобеленов и статуй, были конфискованы и разграблены нацистами» но и это они смогли поправить: «правительство Австрии согласилось вернуть Ротшильдам ряд дворцов и 250 предметов искусства, конфискованных нацистами и отданных в государственный музей». Музей? Какой еще музей? Отдай! Мое! Благотворительность? Ладно, но только для своих, так и быть, клановость – залог безопасности: «1870-х годов семья жертвовала около 500 000 франков ежегодно от лица восточных евреев для Всемирного еврейского союза». Подозреваю, что и из благотворительности эти дельцы умудряются извлечь прибыль, хотя бы в виде надежных кадров.
Слава и почитание – тоже, как мы поняли, относятся к профиту. И к тому же повышают безопасность собственной жизни. Ротшильды об этом не забывают и в книге это отражено: «Барон Эдмон Джеймс де Ротшильд был главой первого поселения в Палестине в Ришон-ле-Цион … В Тель-Авиве есть улица, названная в честь Эдмона де Ротшильда – Rothschild Boulevard, – так же как и во многих других районах Израиля, где он помогал со строительством: в Метуле, Зихрон-Яакове и Рош-Пинне.
Ротшильды сыграли значительную роль в установлении инфраструктуры израильского правительства. Джеймс финансировал строительство Кнессета в качестве подарка еврейскому государству, а здание Верховного Суда Израиля было подарено Израилю Дороти де Ротшильд». Разумеется, карманное правительство еще ни одному профессиональному Потребителю не помешало. При этом, им совершенно все равно, что именно проводит в жизнь это правительство: «в свое время Майер Ротшильд так подвел итог своей стратегии: «Дайте мне управлять деньгами страны, и мне нет дела, кто создает ее законы»». Влияние в политике для Потребителя – это повышение безопасности для себя (своего клана). Увеличение богатства и устранение конкурентов– это тоже повышение своих безопасности и комфорта.
Мы помним, что написал Рокфеллер про инициативных сотрудников, а теперь сравним, что пишет про сотрудников отца Ги де Ротшильд: «я пришел работать в банк и увидел там отца совсем другим, не таким, каким он был дома. Он часто гневался на своих сотрудников, хотя их исполнительность была несомненной, отсутствие собственной инициативы в делах – очевидным, а покорность отцу – полной. Но все равно он опасался того, что даже при такой пассивности сотрудников где-то да проскользнет какая-то не согласованная с ним инициатива, что будет что-то сказано или сделано вопреки ему, или в дела вкрадется какая-нибудь ошибка, последствия которой навек скомпрометируют». Потребитель четко разграничивает мир на своих и чужих Ги де Ротшильд пишет: «Со мной отец на работе и дома неизменно оставался таким, каким я его всегда знал, – нежным и приветливым, и я постепенно привык к тому, что в нем уживаются как бы два разных человека: деловой человек, который всегда начеку, и отец, терпеливый и великодушный».
Стремление к безопасности в его окружении Ротшильд выражает так: «Во времена, когда царило относительное спокойствие, каждый инстинктивно стремился занять ту социальную нишу, которая была ему ближе всего».
Жизнь богатого Потребителя полна условностей, так как он сильно печется о репутации и пристойности: «Я никогда не забуду первого большого обеда … я забыл, какую руку я должен подать своей даме. Меня охватила паника, и я стал озираться по сторонам, ища глазами маму. Она сразу поняла меня и раскрыла мне один маленький секрет: подавая даме руку, помни о том, что твоя правая рука всегда должна быть свободной, чтобы в любой момент ты, как кавалер, мог обнажить свою шпагу, чтобы защитить слабую женщину!..
В тот момент, когда бывший Президент Республики уводил мою бедную «беззащитную» мамочку в обеденную залу, полностью игнорируя ее «секрет»»[4] Он не думает о защите дамы, он думает о "приличиях", ведь репутация - своего рода капитал, обеспечивающий дальнейшие приобретения.
Пристойно в изложении Ги де Ротшильда выглядит история создания богатства Ротшильдов. По его мнению, богатство выросло в результате займов правительства Франции на восстановление после революций и на выплату контрибуций после Наполеоновской войны. Автор гордится удачным ходом деда, его «величием и репутацией», а бедствия французского народа Ротшильдов не трогают нисколько, главное - получить хороший процент с займа. «Свои» для них – не народ, а члены клана и "нужные люди". Вот им можно подкинуть, они действуют в понятной логике, а эти простые французы – нелогичные ребята. Чего от них ждать непонятно? «Благодаря этому успеху, неутомимой деятельности и незапятнанной репутации, Джеймс фактически обеспечил себе положение монополиста в области крупных европейских государственных займов»
Не ограничиваясь финансовой сферой, Ротшильды пробовали себя и в сфере реальной экономики, однако, в отличии от Рокфеллера лично занимавшегося проблемами построения новой системы, они, фактически, выступали инвесторами, лично не занимаясь делами компаний: «Джеймс …стал судовладельцем… среди судов его флота был трехмачтовик «Феррьер», один из самых красивых и современных для той эпохи кораблей французского торгового флота» – погордиться, покрасоваться - это тоже профит. Помним? «Он взял на себя смелость поддержать инициативу молодого человека, Эмиля Перейре, служившего в банке в качестве «маклера по операциям с ценными бумагами за границей». Страстный сторонник строительства железной дороги из Парижа в Сен-Жермен, он сумел убедить Джеймса в целесообразности этого проекта, и настолько, что Джеймс впоследствии всегда выступал за это новое тогда средство передвижения. … он оставался председателем совета директоров компании и определял ее финансовую, промышленную и социальную политику…».
[1] Джон Дэвисон Рокфеллер «Как я нажил 500 000 000 долларов. Мемуары миллиардера»
[2] Ги де Ротшильд «Миром правят Ротшильды: история моей семьи»
[3] Имеется в виду второе поколение Ротшильдов
[4] А Рокфеллер-то вспоминает, как его хворостиной пороли за проделки в школе: «во время экзекуции, мне пришло в голову начать доказывать, что я совершенно не причем. – Ничего! – сказала на это мать. – Ведь мы уже начали порку! Чего же ее бросать, сгодится на будущее время!». Одно и то же время, но совсем другой мир.