Редкий русский поэт сравнится по популярности с Сергеем Есениным. Даже наши прекрасные Пушкин и Лермонтов – это дворянские поэты, их творчество – достояние образованных людей. Другое дело Есенин! Он сам из народа и творчество его – для всех, в том числе и для простых людей (почти все творчество, хотя Есенин не так прост, но мы сейчас об этом не будем).
В стихах он много говорит о своей родине – рязанщине. Но даже когда он говорит о чем-то другом, можно определить, что он поэт рязанский, потому что в его произведениях то и дело встречаются диалектные рязанские слова, которые неместные читатели могут не понять.
Черная, потом пропахшая выть,
Как мне тебя не ласкать, не любить.
Выйду на озеро в синюю гать,
К сердцу вечерняя льнет благодать.
Серым веретьем стоят шалаши,
Глухо баюкают хлюпь камыши.
Красный костер окровил таганы,
В хворосте белые веки луны.
Тихо, на корточках, в пятнах зари
Слушают сказ старика косари.
Где-то вдали, на кукане реки,
Дремную песню поют рыбаки.
Оловом светится лужная голь.
Грустная песня, ты – русская боль.
В этом стихотворении автор с помощью диалектных слов рисует пейзаж. Выть – это пай или участок земли, рыболовства и прочего. Гать – заболоченное место. Таган – это железный обруч на ножках, служащий подставкой для котла при приготовлении пищи прямо на огне. Веретье – широкое полотно из брезента, сурового домотканого холста. Кукан – островок, появляющийся во время спада воды в реке. Лужная голь – это не диалектные слова, скорее всего автор их сам придумал, и понимать их, наверное, надо как «голый, пустой луг».
И таких диалектизмов в творчестве Есенина очень много. Приведу еще несколько примеров.
Из стихотворения «По дороге идут богомолки»:
Отряхают старухи дулейки,
Вяжут девки косницы до пят.
Из подворья с высокой килейки
На платки их монахи глядят.
Дулейки – верхняя женская одежда, род кофты на вате. А килейка – это келейка, монашеская келья. Косницы же – это ленты в косах или пук лент, привешиваемый на кончик косы.
В стихотворении «Заглушила засуха засевки» есть строки:
На коне – черной тучице в санках –
Билось пламя-шлея. Синь и дрожь.
И кричали парнишки в еланках:
«Дождик, дождик – полей нашу рожь!»
Еланка означает «прогалина, полянка».
Только лес да посолонка в повечёревшем дыму...
Посолонка – соленая, неплодородная земля; повечеревший – поужинавший.
Использует поэт и диалектные формы общепринятых слов, или их особое произношение: насопил, свесюсь, судорга, гленище, ввечеру, вдогон, цвет яблонный. Он же рифмует слова село и весело (весело́ – диалектное произношение).
Общероссийскому читателю диалектные слова часто непонятны.
В стихотворении «О товарищах веселых» Есенин пишет:
Под окном от скользких елей
Тень протягивает руки,
Тихих вод парагуш квелый
Курит люльку на излуке.
Что за парагуш? Н. М. Шанский предположил, что это слово… опечатка, а поэт имел в виду рязанское слово карагуш – вид небольшого орла, и эта опечатка «кочует из издания в издание».
В стихотворении «Богатырский посвист» Есенина есть строки:
Встал мужик, из ковша умывается,
Ласково беседует с домашней птицею,
Умывшись, в лапти наряжается
И достает сошники с палицею.
Далее в стихотворении кузнец перековал эти сошники с палицею в пику. Но палицу перековать нельзя – это тяжелая дубина с утолщенным концом, то есть она деревянная! Исследователи предполагают, что в этом случае также имеет место опечатка: вместо «палица» должно быть употреблено диалектное слово полица – части сохи, железная лопаточка, которая служит для отвалу земли.
Современники Есенина когда-то посмеивались над его увлечением диалектными словами, говорили: «Все уже объелись твоими рыхлыми драченами» (драчены – из стихотворения Есенина «В хате»). Но время показало, что местные, рязанские, иной раз непонятные читателям слова не мешают поэту быть любимым и в наши дни.
Пахнет рыхлыми драченами;
У порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в паз.
Разбираем словарь из книги «Вечера на хуторе близ Диканьки»
Как переводят диалектизмы из романа «Тихий Дон»?
