Семирдин с надеждой покосился на лежащую на земле неподалёку лагиссу, но её гибкое тонкое лезвие вряд ли могло остановить клеймор.
Поневоле пришлось напрягать память, воссоздавая позиции и приёмы, позволявшие эффективно использовать двуручное оружие в бою против почти равноценного ему по длине и весу.
Юноша отступил на два шага назад и выставил тамбер так, что лезвие оказалось прямо над левым плечом, уходя немного за спину. Эта позиция позволяла отразить почти любой выпад противника, с какого бы направления он не атаковал.
Наступавший слегка замешкался, кажется, он сообразил что стоящий перед ним юноша не так прост, как можно было подумать вначале. Подняв клеймор над правым плечом, незнакомец в маске уверено повёл атаку с правой верхней четверти, очевидно, рассчитывая больше на силу удара, чем на собственное мастерство.
Семирдин отразил её, и действуя скорее интуитивно, повернул меч чуть боком, чтобы лезвие клеймора соскользнуло влево, после чего ударил сам, развернувшись вполоборота. Противник был не совсем готов к такому финту, и с трудом успел закрыться, отступив на шаг назад.
Юноша не мог видеть его лица, но по движениям, в которых появилась некоторая неуверенность, он понял, что сильно удивил и озадачил противника, который считал его лёгкой мишенью. Следующие две атаки Семирдин отразил с большим трудом, но каждый раз умудрялся вывернуться и контратаковать, что приводило его соперника во всё большее изумление.
Прямой выпад юноша вообще проигнорировал, позволив клеймору скользнуть почти вплотную к телу, а потом, действуя по наитию, прижал лезвие левой рукой, а правой со всех сил ударил тамбером снизу чуть выше крестовины, одним махом обезоружив противника.
Тяжело дыша, Семирдин с вздохом облегчения отбросил ненавистный уже двуручник, и вооружился клеймором, с удовольствием отметив, что он не только легче, но и имеет превосходный баланс. Тем временем второй боец отступил, а на его место выдвинулся третий, зловеще помахивая своим необычной формы ятаганом. Лезвие оружия светилось, по нему словно пробегали волны холодного тумана. Никогда прежде юноша не видел таких клинков, заговоренных неведомой магией.
Не только раной грозило касание этого оружия, но и магическим эффектом, который, Семирдин, будучи учеником друидов, опознал как Ледяное жжение. Сердце его заколотилось как барабан - настоящий бой ему предстоял только теперь.
Продолжение следует.
