Поэзия сильных эмоций

Палач затеял шоу - сценой Явился траурный помост. И кровь заледенела в венах, Остался без подпитки мозг. Склонил на плаху обречённо Невинный голову свою. Глаз не видать - закрыты чёлкой, Подняться - цепи не дают. Что эта казнь - всего лишь выход Из цепкой череды невзгод. Топор на солнце ярко вспыхнул, В колоде свой закончив ход. И голова раздельно с телом, Разорван круг, закончен путь. Готовность к смерти - тоже смелость, Ведь умереть - навек уснуть...

Ты - белая-белая птица, Чей путь в облаках невесом. В груди твоей солнце таится, И всех овевает теплом. Полёт так далёк и неясен, Никто не предскажет финал. Ты, сердце кромсая на части, Из них создаёшь письмена...

Я снова погружаюсь в тайный сон, Где между нами - дни и километры, Неясные идеи и секреты, Пути недостижимые высот. Со мной всё просто - я неисправим, Нет смысла напрягаться, тратить время, Быть может, те, кто наверху - оценят, Но проще отмахнуться - шут бы с ним. С тобой сложнее, нечего сказать, Твой мир давно расписан и измерен, В нём нет пустот, и на замок все двери Закрыты крепко. На дверях - печать. И всё возможно разве что во сне, Там крылья за спиной и нет запретов, Но между нами дни и километры, А впрочем, это только снится мне...

Ворон вчера прилетал за моей душой, Чёрно-эбеновый ворон, колючий глаз. Мне он знаком, прилетает не в первый раз, Тщетны его намёки, а тон - смешон. Словно предвестник смерти, слуга судьбы, Этот пернатый, чёрный как смоль, гонец. Время придёт - унесёт меня, наконец, В светлый тот мир, где когда-то уже я был. Я не боюсь, я давно свой насытил дух Шелестом ветра, дыханием буйных трав. Праведно жил, пусть порою бывал не прав, Но не отталкивал тех, кто попал в беду. Ворон вчера прилетал и смотрел в глаза, Каркнул натужно, и снова добавил срок: Видимо, мой не закончен пока урок, Видимо, что-то ещё я могу сказать...

Плакали горько под небом вороны, Я уходил на четыре стороны, Я примерял все пути бессонные, Сердце сменив на сталь. Искры рассыпав, сгорела в пламени Прежняя жизнь, обратившись памятью, Я растерял все мечты хрустальные, Видимо, неспроста. Пусть не святой я и склонен к робости, Ныне стою над последней пропастью, Между гордыней и честной гордостью - Совесть моя чиста. Будь Робеспьер я - вещал с трибуны бы, Будь я Высоцким - звенел бы струнами, В общем, пылал и горел бы думами, Только вот опоздал...

Катится солнце по небосводу, Плавит асфальт и тень. Всё вокруг старится год от года, Тянется к пустоте. Истина прячется в безмятежности, Где-то на дне души. Если судьба в этот раз задержится, Ты её не держи...

Голову прошивают Мыслей шальные вороны, Я как усталый стайер Жму марафонский бег. Псы с городских окраин Воют на свет неоновый, Им не до грёз о рае, В горькой своей судьбе. В небе мерцает луна, Образ её обманчивый Редко меняет для нас Чувства привычный вкус. Мы не счастливее псов: Лодку надежд раскачивать Каждый хоть раз был готов, Хрупок души ресурс. Сердце как воск не тает - Брызжет стеклянным крошевом, Рвётся спираль витая Планов и перспектив. Незачем вспыхивать вновь: Тело давно изношено, В толще губительных льдов Розе не расцвести...

Если падаешь в бездну и ловит тебя рука, Не раздумывай долго, ведь это не просто знак: Все пути бесполезны, понятно издалека, Если быть только волком, вселенную не познать. Бесконечность враждебна, а душу ломает страх, И довериться трудно - ожогов внутри полно. Но подарок волшебный таится в твоих руках: Чтоб подняться до Будды, сначала нащупай дно...

Кант нервно курит, глядя на закат: Опять Профессор побеждает в споре, А началось с невинных разговоров О том, кто ныне прав, кто виноват. Виновны все, уверен Зигмунд Фрейд, И доводы его неотразимы, Как кошка с мышью носится он с ними, А Кант смущён. Уводит речь скорей На то, что невозможно рассчитать Насколько каждый собственно виновен. Смеётся Зигмунд: - Не вноси условий, Которые не стоят ни черта. Виновность - не в процентах, Мон ами, Не в тех поступках, что свершили люди. Ты сам сказал, что нас по смерти судят, А это значит - есть, за что винить. Пять доводов, что Бог на свете есть, Ты опроверг легко и беспристрастно, Затем шестой придумал сам, несчастный. Философ ты или софист, ответь? Но Кант молчал, и глядя на закат Он думал, может, всё же есть невинный? Тот самый, что зовёт Всевышний сыном? А в небе проплывали облака...

Глоссарий памятных событий, Перебирание идей. Я словно рыцарь на распутье, И нет спасения нигде. Пунктир судьбы затёрт и скрытен, И невербален идеал. Вихрь жизни жадно вертит, крутит, Я от кружения устал. День/ночь, и снова дня заботы Сплетают сумерки в душе. Неодолимая тревога, А в голове - одни клише. Но сердце ожидает что-то, И муки холода внутри Угаснут, если хоть немного Душа с душой поговорит...

Ты спишь. И этот сон - нелепый бег Сквозь череду событий и явлений. Ты - спящий ангел. Псевдочедовек. Эфиром порождён из полутени. А мир так мал - квадриллионы звёзд Совсем не в счёт, они лишь искры в небе. Есть свет, но нет тепла - и ты замёрз, А где-то служат по тебе молебен. Надежда продолжает свой обман, Во что поверить - выбираешь долго. Смерть и Война, и Голод, и Чума - Ведь кто-то должен внять наказам Бога...

Всё хорошо. Я снова на плаву. Холодный ветер не ломает больше ветви. Но мысль о счастье остаётся без ответа, А это значит - существую, не живу. О чём мечтать? Мечта поныне тщетна, Далёкий мир, в котором мне нет места. Иллюзиям не доверяю я, Опора - только верные друзья. Но ни к чему метаться, сея смуту, Стремясь запечатлеть единый миг, Все призраки придуманы людьми. Я тоже призрак. И меня забудут...