— Здравствуйте, меня зовут Шарик, я котенок, и я живу у хороших людей.
Если бы Шарик умел говорить, то наш рассказ начался бы именно с этого. Но Шарик не умел разговаривать на языке людей, что не мешало ему общаться со всеми обитателями дома, в который он попал три дня назад.
Именно тогда его жизнь разделилась на «до» и «после». До — это первые полтора месяца его жизни, которые он провел в подвале брошенного дома, а его логовом была старая картонная коробка. Но дом и коробка были лишь фоном, а основой его мира была мама-кошка, которая всегда заботилась о нем, кормила и защищала. Затем было жуткое время между «до» и «после», но сейчас, три дня спустя, он уже не помнил того, что было раньше. Ведь рядом была новая мама, которая вылизывала и кормила его.
Утро Шарика началось глубокой ночью. Котенок проснулся и ощутил тепло, исходящее от пушистого бока мамы-кошки. Несмотря на то, что он был не родным, а приемным, между ними установилась какая-то странная связь, они буквально чувствовали друг друга. Возможно, причиной этого стал аборт — хозяева считали, что у них и так много котов, поэтому рождение новых питомцев не входило в их планы. Кошка, которую хозяева, по каким-то своим причинам, назвали Комашкой, не понимала, что происходит. Инстинкты говорили ей, что должны родиться котята, но этого не произошло. Ее организм начал вырабатывать молоко, а пить его оказалось некому. И тут появился он. Маленький серый комочек, с трудом передвигающийся на коротких ножках и боящийся всего, Шарик стал для Комашки теми самыми потерянными детьми, благодаря чему ее внутренний мир пришел в порядок. Теперь ей было кого кормить и вылизывать, а значит, жизнь снова стала стабильной и интересной.
Шарик приподнял голову и огляделся. То, что люди считали темнотой, не было для него помехой, расположенный за окном уличный фонарь давал достаточно света, чтобы котенок видел всю комнату, в которой находилось столько всего интересного. Он обнюхал маму, затем обнюхал большого черного кота, которого все называли Мурзиком, и тихонько двинулся к краю дивана. В этом логове он жил уже четвертый день, поэтому пугали его только Тобик — большой старый пес, не обращающий на него никакого внимания, и Жужа — старая злобная кошка, шипевшая на всех, кроме хозяев.
Вот взгляд котенка заметил маленькую складку на диванном покрывале, а в его воображении это была добыча. Может быть ящерица, может быть червячок, в общем, что-то, с чем можно поиграть. Инстинкты подсказали ему, как подползать к добыче, и маленький охотник двинулся вперед. Он передвигался медленно, стараясь не спугнуть добычу, а когда до нее осталось несколько сантиметров, попытался прыгнуть вперед. Получилось не очень, лапки подогнулись и Шарик упал прямо на складку, а как только сориентировался в пространстве, начал обнюхивать и ощупывать ее. Убедившись, что складка не хочет с ним играть, котенок встал и подошел к краю дивана. Он уже несколько раз спускался с него, но вот забраться обратно не получалось, и тогда кто-нибудь затаскивал его наверх.
Через несколько секунд сомнений (все-таки диван был довольно высоким) котенок начал спуск, передние лапки заскользили по свисающему покрывалу, затем Шарик неумело прыгнул. Приземлился он не очень удачно и ударился головой, но болевой порог у котов заметно выше, чем у людей, поэтому котенок не обратил внимания на такую неприятность, ведь его сразу же привлекло целое море запахов. Вот следы Тобика, видимо он недавно ходил гулять на улицу, ведь дверь, ведущая в логово, открыта постоянно. Слева, на самом краю зрения, что-то мелькнуло, там лежала смятая в комок обертка от конфеты — игрушка, которую маленький хозяин сделал специально для него.
Шарик сжался, словно на охоте и ползком двинулся вперед, сейчас ему казалось, что бумажка живая, а значит, ее можно поймать. Осторожно передвигая лапки, он продвигался по полу, стараясь не спугнуть «жертву», а когда до нее осталось всего ничего, снова попытался прыгнуть. В этот раз прыжок вышел более удачным, котенок поймал бумажку и сразу же укусил ее. Затем отпустил и снова напал. Эта игра так увлекла маленького героя, что он стал гонять скомканную обертку по всей комнате.
Видимо, он не заметил, как во время охоты пробрался в комнату, где спал маленький хозяин. Бумажка шуршала довольно громко, а на часах было уже 5 утра, и на востоке вставало солнце. Маленький хозяин, семилетний сын хозяйки, привык вставать рано, но не настолько же! Когда шуршание бумажки разбудило его, он сначала не понял, что это. Но вскоре догадался. Ведь остальные коты в такую рань предпочитали лежать на диване или хозяйских кроватях, да и вообще не особо любили гоняться за бумажными шариками. Гораздо больше им нравились «мышки», то есть кусочек тряпки или бумажки на длинной нитке.
— Шарик, — негромко сказал мальчик, — рано еще, иди спать, днем будешь охотиться.
Но котенок не обратил внимания на его слова, хотя и услышал. Он не понимал значения слов, но прекрасно улавливал интонацию. Сейчас от маленького хозяина не исходило угрозы, а значит, надо было продолжать охоту и ловить свою добычу. Мальчик подождал пару минут, надеясь, что котенок угомонится, но тот был увлечен игрой и не обращал на хозяина внимания.
— Шарик, — громче и строже сказал мальчик, — брысь отсюда, а то я тебя сейчас тапком стукну.
Котенок повел ухом, уловив угрозу, но игрушка находилась так близко, а хозяин так далеко, что он не стал прекращать охоту.
Вскоре мальчику это надоело.
— Я тебя предупреждал, — пробормотал он, нащупывая рукой тапок, — кто не спрятался, я не виноват.
Шарик каким-то внутренним чутьем понял, что его ждут неприятности, бросил бумажку и начал пятиться в сторону выхода. Когда в воздухе свистнул тапок, он как можно быстрей двинулся к тому дивану, на котором лежали мама и папа. Там тепло, уютно, там его вылижут и напоят вкусным молоком. И там никто не будет кидать в него тапками. К тому же столь долгая охота утомила маленького героя, и его растущему организму требовался отдых.
За прошедшие три дня котенок хорошо изучил новый дом, поэтому ему не пришлось искать диван, ведь он прекрасно помнил, где тот находится. Кроме того, с дивана шел сильный запах мамы. Подойдя к дивану, Шарик огляделся. Убедившись, что ничего интересного или опасного рядом нет, он приподнялся и вцепился когтями передних лапок в свисающее покрывало, затем старательно полез наверх.
Фух, вот и мама. Котенок сразу же подполз к кошке и начал искать сосок, затем, старательно массируя его маленькими лапками, принялся высасывать вкусную питательную жидкость. Кошка потянулась и начала его облизывать своим мокрым шершавым языком. Когда котенок наелся, солнце уже светило в окно, но ему не было до того дела, ведь теперь организму требовалось восстановить потраченные на игру силы, поэтому Шарик прижался к теплому материнскому боку, заурчал и провалился в сон.
Комашка, вылизав приемного сына, свернулась вокруг него и тоже уснула.
Мурзик приоткрыл один глаз и оглядел свое семейство, затем встал, перешел к ним поближе и улегся, прижавшись к двум теплым урчащим комочкам. Хозяева еще спали, поэтому нужно было ждать. Вот когда они проснутся, то дадут каждому коту (к котам он относил и Комашку с Шариком) что-нибудь вкусненькое, после чего он отправится на обход своей территории. Ведь нужно же проверить, не заходил ли кто чужой, не украл ли и не испортил ли чего?
Шарик был далек от переживаний и мыслей взрослого кота. Сейчас ему было тепло и уютно, а впереди ждало много интересного и вкусного.
---
Автор рассказа: Владимир Молоканов
---
Отдать сына
Еще с детства Боря четко усвоил три вещи: никогда ни с кем не спорить, никого не обижать почем зря, радоваться малому. Так его учил отец. Так ему говорила мать.
Родители у Бори были простыми людьми. Алексей и Катерина работали на торфяных заготовках под Ларьяном, где и познакомились. Сначала Леха, искоса поглядывая на веселую Катюшку, не решаясь завести с ней разговор, просто толкался поблизости, маячил перед ее глазами, стараясь попасть в поле зрения Кати – вдруг заметит, заинтересуется: что за славный парень туда-сюда шныряет? Ничего такого он из себя не представлял, конечно, обычный русский гражданин. Серые глаза, нос картошкой, невеликий рост, незавидная стать, человек, как человек. Но – вдруг?
Катя тоже к писаным красавицам не относилась. Коротенькая стрижка, носик уточкой, белесые бровки, крепенькие ножки – обычная девчонка, уроженка северозападного края, где женщины, в основном, такие и были: маленькие, серенькие, деловитые мышки-норушки. Но вот смех у Кати был – заслушаешься: звонкий, колокольчиком, мелодичный. Такой смех Лешка только в кино слышал, когда раскрасавицы актрисы смеялись. За душу берет. И голос у Кати был мягкий, ласковый, успокаивающий. В общем, Леха Катю за голос полюбил.
Однажды комсорг молодежной бригады Костик Карельский притащил в барак, где это лето проживали ребята, проигрыватель. Из жилой избы местного аборигена провели длинный шнур, подключили музыкальный аппарат и завели музыку. Репертуар был не особо богатый, модные пластинки купишь, разве что, у спекулянта, но песни играли душевные. Соскучившаяся по культурному досугу молодежь устроила веселые танцульки. Парни, раздобывшие в сельпо несколько бутылок «Золотой осени», осмелели и рванули приглашать девушек на «медляк». В числе дерзких смельчаков был и Лешка. Он повел Катю в круг, и та не стеснялась обнимать его за шею.
После торфозаготовок они поженились, потому что «так положено». Погуляли маленько – нечего и мозги друг другу пудрить. Свадьба была культурной, родственники брак одобрили и весело топтались под гармошку в просторном доме Лехиных родителей. Как положено, через девять месяцев родился Борька.
К тому времени Алексей и Катерина устроились на постоянную работу в совхозе, получив от государства однокомнатную, благоустроенную квартиру. Борька пошел в ясли. В общем, потекла у Лехи с Катей счастливая семейная жизнь, где не было места буйным страстям и шумным скандалам. Алексей старательно трудился в котельной и наряду с грамотами получал неплохую зарплату, а Катерина, оттрубив смену на животноводческом комплексе, успевала рачительно вести домашнее хозяйство. И отлично справлялась, несмотря на отсутствие стиральной и посудомоечной машинок, пылесоса, микроволновой печи и прочих полезных вещей, облегчающих жизнь любой женщины в наше время.
Боря рос в спокойной атмосфере. Ему повезло. Почему-то его самые обыкновенные родители сумели жить необыкновенной жизнью. Отец выпивал только по праздникам, а выпив, не зверел, а, наоборот, становился весельчаком и озорником: много шутил, рассказывал смешные анекдоты, показывал (как говорила мать) концерты, в которых представлялся то директором совхоза, то школьной учительницей, то противной соседкой по дестничной площадке, здорово угадывая их манеры и привычки. Хохотали и домашние, и родственники, и гости.
После «концерта» Алексей зевал, отказывался от чая с тортом и уходил спать. А на утро после торжества требовал серых щей и позавтракав, был как огурчик, никогда не опохмеляясь и не превращая опохмел в очередную пьянку. Он таскал Борю за собой всюду: на рыбалку, по грибы-ягоды, на работу, в гости, на огород… Да, кстати, садово-огородные работы Борин отец обожал. Когда другие мужчины увиливали от типичной «бабьей» вошкотни с грядками, Алексей с удовольствием копался в земле: полол картошку, подвязывал помидоры, выписывая диковинные сорта.
- Папа, ну это не мужская работа, - удивлялся Борис.