Эта история началась в середине весны, когда земля уже покрылась травой и радовала глаз приятной зеленью и первыми цветами. Откуда он взялся, котенок не помнил, самыми ранними воспоминаниями были приятный бок мамы-кошки, ее шершавый язык и вкусное молоко. Своими маленькими лапками и крохотными зубками он выдавливал теплое вкусное молоко, затем шершавый язык облизывал его со всех сторон, и котенок засыпал под умиротворенное мурчание той, кто был всей его вселенной. Когда маленькие глазки наконец открылись, перед котенком появился чудный новый мир, в котором все было интересным и необычным.
Сначала он лишь осматривался, разглядывая логово мамы-кошки, затем, когда лапки немного окрепли, котенок начал исследовать свое жилище. Кошка родила его в картонной коробке, кем-то закинутой в подвал заброшенного дома. Рядом копошились еще котята, которые вместе с ним питались молоком и спали, прижавшись к теплому материнскому боку, а затем пытались играть, ползая вокруг нее и кусая друг друга своими едва заметными зубками.
Так прошло примерно полтора месяца. Котенок развивался, рос активным и любознательным, сначала вылезал только из коробки, затем выбирался даже из подвала, но далеко не уходил, новый непознанный мир хоть и был интересным, но пугал маленького героя. Мама-кошка всегда была рядом, защищая малыша и показывая ему тех, на кого можно охотиться. Однажды она показала котенку больших двуногих существ, которые были самыми опасными из всех животных.
Они были даже опасней живущей неподалеку злобной собаки со щенками, которые носились по округе, заливая ее громким лаем. Эта собака была страшной, но связываться с мамой-кошкой не решалась, поэтому никогда не приближалась к ее жилищу. Однако сама мама-кошка иногда пробиралась в их логово и приносила оттуда разные вкусности, которые так приятно было жевать. К этому времени у котенка зубки выросли настолько, что он самостоятельно ел небольшие кусочки мяса и тех самых вкусностей, а также бабочек и кузнечиков, которых кошка помогала ему ловить.
Жизнь казалась веселой и беззаботной. Но однажды все разделилось на «до» и «после». Все внимание котенка захватила пестрая бабочка, весело размахивающая крыльями. Он пытался догнать летающую красавицу, но, как только он подбирался к ней, бабочка перелетала на новое место.
Когда маленький охотник проголодался, то начал озираться в поисках мамы и логова, но вокруг все было незнакомым. Как и все коты, наш герой не слишком полагался на зрение, больше ориентируясь по запаху, но в этом месте все пахло непривычно. На котенка накатил страх, ведь он никогда не оставался один. Он начал пищать, надеясь, что мама услышит и придет, но кошки не было. Ужас волнами накрывал бедолагу, а все, что происходило вокруг, пугало его еще сильней. Вокруг него текла жизнь, кто-то куда-то шел или бежал. Затем село солнце и похолодало. Котенок трясся, пищал и сжался в комок. Так страшно ему не было никогда.
Несмотря на то, что ползущие по небу облака скрыли луну и звезды, котенок хорошо видел, что происходит вокруг него. Стрекозы, летучие мыши, даже ползущий по земле паук, все это было частью ужаса, сковавшего его маленький разум, в котором билась одна мысль — где же мама? Но мамы не было, и появившееся на востоке солнце не принесло страдальцу избавления. Он хотел есть и спать, но как делать все это, когда рядом нет ее? Кто защитит, согреет, накормит и вылижет котенка? Маленький комочек ползал в разные стороны, но недалеко, где-то в глубине его сознания было ощущение, что так маме будет проще найти его. Это была не мысль, это был древний, пришедший из глубины тысячелетий инстинкт, помогавший его предкам выживать в суровых условиях.
Но мамы-кошки не было.
Внезапно, где-то на краю обозримого пространства он увидел кошку. Котенок еще не знал, что бывают кошки и коты, главное, что новое животное было похоже на маму. Запищав еще громче, он направился в сторону крупного черного кота, вальяжно идущего по своим делам. Кот услышал писк и остановился, затем стал озираться, пытаясь обнаружить источник звука. Ему шел уже третий год, и он жил у людей (справедливости ради стоит заметить, что, по его мнению, это люди жили с ним, а он о них заботился, защищал от врагов и добывал им мышей, которых затем менял на вкусные хрустящие шарики). Писк пробудил что-то такое в глубине его разума, что шло из глубокой древности.
Вместе с черным котом в доме жила кошка. Маленькая и пушистая. Ласковая и немножко глупая. Она всего боялась — хозяев, хозяйской собаки, которая, на взгляд кота, была абсолютно безопасной, но вредной, потому что съедала вкусняшки, которые должны были достаться ему. Но, что гораздо хуже, она успевала первой занять место на хозяйской кровати, где так тепло и уютно.
Он уже спарился с кошкой, но котята почему-то не появились. А хозяева не могли объяснить ему, что она стерилизована, это было слишком сложным для кошачьего разума.
Поэтому раздавшийся неподалеку писк привлек его внимание.
Когда черный кот подошел к котенку, тот очень надеялся, что это его мама. Но гость пахнул не так. Тем не менее, он был похож на кошку, поэтому котенок тянулся к нему. Черный кот обнюхал пришельца, но запах был незнаком. Пахло кошкой, молоком и еще чем-то. Черный кот задумался. Он привык к размеренной жизни, где все просто и понятно. Понятным был домашний пес Тобик. Понятной была домашняя кошка Жужа. Понятным был даже Тайсон, соседский кот примерно такого же, как и он сам, размера. А вот котенок был непонятным.
А все непонятное он всегда перекидывал на хозяев — он их защищает и кормит, а они пусть разбираются со всякими тайнами.
Приняв решение, он направился домой, одновременно пытаясь звать котенка за собой. Котенок понял и потопал следом. Маленький пищащий комочек понимал одно — кто-то обратил на него внимание, кто-то поступил как мама, поэтому он старательно семенил следом за огромным черным котом, пытаясь не отставать. Он не понимал, куда и зачем идет кот, главным для него было лишь то, что он находился рядом, и с ним было уже не так страшно.
Но когда кот легко перемахнул через забор, за которым ходили странные двуногие, котенок растерялся. Он был маленьким и еще не умел лазать по стенам.
Поэтому он остался снаружи, продолжая пищать и надеясь, что его заметят, оближут, накормят, согреют и уложат спать. Внезапно двое двуногих, большой и поменьше, подошли к забору. Это были хозяйка дома и ее семилетний сын. Мальчик взял котенка на руки и жалостливо начал просить маму оставить его у себя. Но мама была непреклонна — у нас и так полный дом котов, куда еще одного? Поэтому, смахнув слезу, мальчик посадил котенка на землю и закрыл калитку.
Это не обескуражило страдальца, ведь он видел, что они почесали большого кота, и тому это явно понравилось. Теперь у него была надежда. Оставалось преодолеть последнюю преграду — забор — и он окажется рядом с теми, кому нужен. Цепляясь маленькими коготками, он старательно лез вверх, затем пугался и слезал на землю.
Утром, когда двуногие вышли из своего логова, он опять старательно начал карабкаться и вскоре добрался почти до верха.
— Мама, — воскликнул мальчик, — смотри, он всю ночь тут был, и теперь пытается через калитку перелезть, а сам такой махонький, беззащитный, и пищит.
Мама сначала отмахнулась от сына, но он не унимался. Тогда женщина подошла к калитке. Котенок висел на заборе, вцепившись в него своими крошечными коготками и смотрел на нее с мольбой.
— Маленький мой, — вздохнула женщина, сердце которой растопил отважный котенок, — как же ты настрадался…
И котенок поселился у них в доме. А имя ему придумал сын хозяйки.
— Посмотри на него, — сказал он маме — он же маленький и пушистый, словно шарик. Давай его Шариком назовем!
---
Автор рассказа: Владимир Молоканов
---
Мой снежный рай
8 сентября
— Ты что, сдурел? Какие четыре месяца? А работать кто будет? — Витька, мой формальный босс и партнер, вытаращил глаза и даже убрал с дорогого стола ноги, которые он задрал туда в начале беседы десять минут назад. Важные разговоры в его кабинете у нас всегда начинались одинаково: Светка приносила кофе, мы запирали дверь, разваливались в креслах и задирали ноги — он на стол, а я на гостевую приставку.
— Витя, я понимаю, что я сволочь, но пойми и ты: я не вытяну. Все равно от меня толку нет. Ты не поверишь — сейчас что у нас, полдень? А меня уже в сон клонит. — Я сидел в прежней расслабленной позе, задрав ноги на стол, не в силах пошевелиться и с трудом донося чашку с кофе до рта.
— Да? И кто пойдет послезавтра к Соловьеву? Я? Он со мной не будет разговаривать, он уже к тебе привык.
— Да я схожу, не закипай. Напрягусь и схожу. Я же не завтра сматываюсь, а в ноябре. Прикормим мы его, я думаю… не он первый. У тебя коньячку нет?
В Витькином взгляде отразилась целая куча эмоций — злость, тревога, сожаление, сомнения, — но он не стал швырять в меня пепельницу, а со вздохом поднялся и достал пузатую бутылку Мартеля и два бокала.
— Ты понимаешь, что, если не прикормим, год будет убыточным?
Соловьев отвечал в министерстве за снабжение целой кучи строек на госпредприятиях по всей области. Ясен пень, понимаю.
— Да, да, я знаю. Ооо, как хорошо… — Коньяк проник в организм теплой струйкой и разлился по органам. Глаза перестали слипаться, и следить за нитью разговора стало легче. — Я все сделаю. А потом тебя представлю, и ты примешь эстафету.
— Да я и так не успеваю ни хрена! Ни Аньку, ни детей не вижу толком… В отпуске не помню когда был… Тебе вон хорошо, развелся и свободен.
Ну, положим, официально я пока не развелся, хотя живу один уже почти полгода.
— Вить, ну не нуди… Я же тебя отпускал, а ты не воспользовался.
— Да, не воспользовался, потому что дела были безотлагательные! А ты, скотина эдакая, все собираешься бросить, да еще в конце года, когда тендеры будут проводиться!
— Ну возьми кого-нибудь временно…
Я видел, что мои вялые увещевания не действуют, и Витька зол и растерян, но окружающая действительность была как-то отстранена от меня и входила в мой мозг как сквозь вату. Я чувствовал, что мне тепло и спокойно, безразлично абсолютно все, и только усилие воли, надеюсь, поможет мне сосредоточиться на делах на некоторое непродолжительное время. На сегодня, впрочем, мой потенциал уже был явно исчерпан. Я мог только терпеливо дослушать брюзжание Витьки, который, очевидно, понимал, что все равно ничего сделать со мной не сможет, и вернуться в свой кабинет.
Потом я запру дверь, выйду на свежий осенний воздух, где мне сразу станет лучше, сяду за руль и двину по мокрым московским улицам домой, где меня никто не ждет, не считая домработницы. Ну и пусть, зато там есть садик, в котором всегда надо что-то поправить, починить или улучшить. Ножовка, молоток, лопата и прочие серьезные инструменты стали моими лучшими друзьями в последние месяцы — простая физическая работа на свежем воздухе приносила мне теперь больше удовольствия, чем бизнес. Я отпущу домработницу, повожусь в саду, потом глотну чая в гостиной, вполглаза глядя в огромный телевизор, и отрублюсь часов в десять, забывшись крепким, но мутным сном. Моя задача — продержаться в таком режиме три месяца, остающиеся до отъезда.