Маг долго не могла уснуть. Ворочалась. Лежала, разглядывая белый полог над собой. День за днём — впустую. Проклятый копит чёрное. Доппль... Вообще, наверное, уже...
Маг повернулась на бок.
Нет, доппль ещё жив. Я бы почувствовала.
Как им помочь?
Освободиться! Как?
Лиго можно использовать. Только не понятно, чего он хочет.
Маг натянула одеяло до самого носа.
Из щелей оконных рам несло холодом. Ветер дул прямо в окна, швырял в них дождём. Лиго... Может ли маг лгать?
Как помочь его детям?
Я сама не могу найти тут прекрови, разве могу я научить их тому, что мне самой удаётся плохо?
Как?
* * *
Утром маг вскочила. Села на постели, потрясённая. Ответ свалился в голову.
Не нужно учить их видеть! Им это не дано, совсем! Они — тверды, люди, но тверды.
Нужно научить их восстанавливаться. Нужно научить выращивать прекровь в себе.
Маг коснулась плетёнки. На глоток. Ей на глоток. Другому бы хватило на день жизни.
Ах, Кир...
Как научить?
Маг торопливо одевалась. И вдруг застыла с одной рукой в жакете и незастёгнутой юбкой.
За окном было так же бело, как в комнате.
Маг подёргала оконные рамы, они не открывались.
Тогда маг сбежала вниз по лестнице, к дверям в сад. В холле, напротив центрального входа были стеклянные арки в сад.
Маг толкнула створки. И её тут же схватили за руки.
- Простите, сударыня! Вам туда нельзя!
- Это сад. Просто сад!
Лакей покачал головой.
Он легко загораживал двустворчатый проём своими плечами. Лакейская ливрея, тёмно-красная, цвета вина, так красиво сидящая на прытких мальчиках, казалась неуместной на его слишком бойцовской фигуре. Белая кожа, почти белые глаза.
А за его плечами — белое чудо снега, которое нужно, необходимо! Прямо сейчас.
Маг злилась до стиснутых зубов. Как смеет он, тверд, что-то приказывать ей? Как смеет он запрещать ей?
Маг наращивала злость в себе, холила её, лелеяла, отделяла от себя.
Прошипела сквозь зубы.
Лакей склонился вежливо и она резко выбросила вперёд руку, ткнула его промеж бровей.
Белокожий то ли охранник, то ли лакей повалился грудой. Упал набок.
Его глаза вращались, расширившиеся от ужаса. Он не понимал, почему его тело теперь его не слушается. Почему он сейчас не в силах управлять собой?
Маг наклонилась к нему, чуть отведя в сторону подол, чтобы не спотыкаться.
- Ты мне мешал.
И перешагнула через его скрюченные и брошенные, как у тряпичной куклы, ноги.
* * *
Снег! Туфли утонули в нём. Пушистый, мягкий и нежный, он таял от прикосновения к тёплому лицу и ногам. Таял на поверхности фонтанов и луж, стекал ручейками с крыш.
Но сверху падали всё новые и новые хлопья. Они кружились, тёмные на фоне неба и светлые на фоне стен. Лёгкие, ранимые, очень смертные. Маленькие, они брали числом. Вальсировали в воздухе, танцуя с ветром, укутывали мягким, словно меховым покрывалом землю, ветви деревьев, кусты, крыши домов и каждую поверхность. Помечали выступы белым.
Скамейки, перила беседки, оконницы, каждый выступ фасада, был теперь украшен уютным, пуховым, тёплым. Казалось, что земле и домам, и всему, что есть на тверди, теперь стало теплее.
Что теперь, под снегом, тверди стало теплее. Теперь твердь лучше готова ко встрече с зимой, с метелями и свирепым морозом.
Новое, чистое прикрыло сверху непотребную грязь и надоевшую хлябь. Словно давало шанс начать с чистого листа.
Даже такому древнему магу, как Рене.
И от этого шанса становилось радостно.
Удивительно, но в парке никого не было. Тишину, укрывшую его вместе со снегом ничто и никто не портил.
Маг шла по аллее. Деревья склонялись к её середине под тяжестью мокрого снега. Снизу этот свод казался уютной крышей. Главное, не касаться её. Не потревожить ничем. А то вся снеговая груда осыпется вниз.
Белое, тихое, почти безмолвное утро первого снега. Низкое тёмное небо всё сыпало и сыпало белые звёзды.
Маг ловила их пальцами. Они таяли, оставляли после себя круглые капельки. Холодные водяные жемчужины стекали с ладоней под манжету, блуза намокала, но это не волновало мага.
За ней оставалась линия тёмных, напитанных влагой следов.
Снег поначалу попадал в туфли, промачивал чулки и холодил, но это не было важным.
Наконец, маг вышла на взгорок, к клёну.
Остатки яркой кленовой шевелюры торчали в прорехах белой снежной шапки. Маг остановилась там, где увидела его. Впитывала в себя каждую капельку своих ощущений.
Потом подошла ближе. На открытом месте снеговые хлопья чертили в воздухе косые линии и ветер дул заметнее.
Маг поёжилась, убрала с лица намокшие волосы. Оглянулась вокруг. Кроме снега и парка — никого.
Она подобрала юбки и решительно проваливаясь, двинулась к клёну.