Маленькая рабыня сразу восприняла свое новое имя. Ей очень понравилось, что теперь ее будут называть «Принцессой света». Ей, вообще, нравилось все, что было связано с госпожой. Прежде Сесилия редко получала любовь и заботу. Родительница, красавица Виоланта Баффо, была занята только собой. До дочери, которая всегда являлась для нее ошибкой молодости и ярким свидетельством грехов, дела не было.
Сразу после рождения перепоручила кормилице и была безумно счастлива, что ребенок ей не докучает. Лишь порой, когда девочка смотрела на нее, раздраженно восклицала — нечего на меня глазами зыркать! Будто я виновата, что родила тебя! Правда, когда подросла, стала использовать ее в своих целях — малышка росла прехорошенькой и прекрасно пела и играла на лютне. Глядя на нее, гости оставались в восторге и давали большие деньги за возможность послушать пение ангела.
Отцу она также была не нужна. Лишнее пятно на карьере и упрек со стороны родственников знатной жены — кому же понравится незаконнорожденное дитя! А вот хасеки сразу прониклась к ней, если не любовью, то чем-то похожим на нежность. Ради ее улыбки Нурбану готова была сделать все. Как она ждала похвалы от этой странной женщины с вечно смеющими глазами! Как мечтала ей понравится и как была счастлива, когда та подавала руку для поцелуя или же ласково гладила по голове.
Остальные рабыни в гареме презрительно шипели:
— Ты чего перед этой ведьмой выслуживаешься? Она такая же как все тут — злая и жестокая.
Нурбану ничего не хотела слышать и видеть… Для нее, истосковавшемуся по любви ребенку, султанша казалась богиней, спустившейся на землю. Поэтому делала все, чтобы ей понравится. Старательно училась, выполняла все поручения, которые давала калфа. Больше всего нравилось находиться в услужении у госпожи и очень мечтала, что когда-нибудь хасеки Хюррем-султан возьмет ее к себе. Кстати, это было мечтой многих, даже тех, кто в душе ненавидел госпожу.
Но султанша давно имела штат верных себе служанок и ничего в своем окружении менять не собиралась. Служить же ее дочери Михримах, той самой девочке, из-за которой так больно получила по руке хлыстом, Сесилия-Нурбану не желала.
Иногда, сквозь густую решетку на окнах помещений гарема она наблюдала, как госпожа прогуливается в саду со своими сыновьями и всегда удивлялась, насколько они все не похожи, словно ни одна мать их родила.
Из всех четверых ей больше всего нравился шехзаде Селим. Мехмеда она побаивалась. Он был очень похож на грозного султана, даже руки за пояс закладывал, как повелитель. Не говоря уже о походке и медленном повороте головы, увенчанной тюрбаном с обязательной дорогой брошью.
Порывистый Баязид ее тоже не впечатлял. К тому же, взгляд его черных глаз чем-то напоминал ей глаза родителя, который, в чем теперь нет сомнений, продал дочь пиратам. Джихангир был горбат, очень капризен и своими выходками сильно напоминал Михримах-султан. А вот Селим — он так был похож на любимую госпожу!
Где-то через полгода своего пребывания в гареме Нурбану поняла: ее готовят в гезде для кого-то из шехзаде. Сказать, что осталась в восторге от этого открытия было нельзя. Хотя с другой стороны — никаких прав высказывать свое мнение у нее не имелось. А быть пейк не так уж и плохо…
По крайней мере, так считали все обитательницы гарема, так говорила старшая калфа, а ей в этом можно было верить. Носительницы статуса пейк становились кандидатками на право близких отношений с султаном и могли предстать перед ним в его покоях. В зависимости от стажа пребывания в гареме и обязанностей им давалось довольно неплохое жалование: 140 – 250 акче в день.
Правда, тут следовало всегда помнить — на ложе султана путь всем девушками был строго заказан. Хюррем-султан эа этим зорко следила и, если замечала, что кто-то осмеливался стрелять глазами в сторону повелителя, тут же избавлялась от слишком осмелевшей девицы. Нурбану жутко этого боялась и, если доводилось в покоях госпожи случайно встретиться с падишахом, замирала как статуя и смотрела в пол, опасаясь даже шелохнуться.
Следует сказать, что султан сам ни на кого не смотрел. Он всегда выглядел очень серьезным и озабоченным. Порой создавалось впечатление, что для него ничего в мире не существует. Оживлялся падишах лишь в присутствии госпожи… Только ей улыбался и раскрывал объятия. Даже Нурбану порой это казалось странным — как подобное возможно? Столько лет любить только одну женщину, пусть даже такую необыкновенную, как Хюррем-султан. Может, и верно, она его околдовала, как шептались все вокруг…
Что же до Нурбану, поднявшейся по гаремной иерархической лестнице гарема до одалык, то она сейчас очень боялась, что чем-либо рассердит госпожу. Хорошо, если выдаст замуж за какого-нибудь старого пашу или безумного янычара, а коли отправит на дно Босфора? Или съест… Кто знает, вдруг все это не пустые разговоры, а правда? И Нурбану испуганно втягивала голову в плечи, встретившись глазами с внимательным взглядом рыжеволосой славянки.
Публикация по теме: Страх Нурбану-султан. Часть 8
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке